2. Странные одежды
Девушка вежливо покивала в ответ, приподняла вопросительно брови и махнула рукой на зеленеющие кроны: где тут выход?
Самый старший из мужчин, тот, который остроухий, встал лицом к кронам, вытянул руки перед собой, затем развел их в стороны – и деревья зашевелились, заскрипели ветвями, расступаясь. Открылся проход. Беловолосый оглянулся, махнул Златке и двум другим мужчинам, словно приглашая следовать за собой, и двинулся в зеленый коридор. Злата тут же пошла следом. А уж за ней, на полшага позади, пристроились шкафообразный амбал и гибкий рыжеволосый юнец.
Вот таким строем вышли из амфитеатра и двигались дальше. Злата, как только они всей честной компанией выбрались из зеленого коридора, тут же начала крутить головой по сторонам. Да и было на что посмотреть!
Оказалось, что кругом арены стоит целый город. Дома, в большинстве своем двухэтажные, деревянные, выглядели аккуратными и ухоженными. Каменные и трехэтажные встречались реже. А уж кирпичных и вообще виднелось всего несколько. То ли материал этот был тут не в ходу, то ли слишком дорог для большинства горожан. Кстати, самих горожан на улицах почти и не было. Видимо, все занимались повседневными делами. Судя по положению солнца в небе, день как раз едва-едва перевалил за середину – самое время для работы!
Идти оказалось не так уж и далеко. За пятнадцать минут в меру быстрым шагом дотопали до трехэтажного просторного дома из красного кирпича, участок вокруг которого окружала ажурная кованая ограда. Остроухий поколдовал над калиткой, отворил ее, пропустил всех во двор, после чего запер калитку и снова что-то прошептал над засовом.
Прошли в дом. У порога мужчины разулись. Злата только тут сообразила, что это по песку арены все, кроме нее, ходили босиком. А обувь у мужчин нашлась. У остроухого – высокие черные ботфорты. У шкафообразного – коричневые отороченные мехом сапоги высотой почти до колена. У зеленоглазого рыжика – короткие полуботинки из мягкой светлой замши.
Следуя примеру мужчин, девушка тоже скинула с ног кроссовки и дальше пошла в одних носочках. Хмурый неулыбчивый эльф провел Златку в просторную комнату, придвинул к стоящему посреди комнаты обеденному столу высокое кресло и похлопал по сиденью рукой, приглашающе глядя на Злату – садись, мол. Она противиться не стала. Подошла, уселась.
Эльф подергал за шнурок, висящий у дверей. Где-то в глубине дома раздался звон. Буквально через минуту в столовую величественно вплыл самый настоящий ливрейный лакей. Злата таких в кино про викторианскую Англию видела. Выслушав какие-то указания, лакей поклонился, развернулся и исчез. Вслед за ним, поцеловав девушке руку, ушел и эльф.
Злата нахмурилась и забарабанила пальчиками по столу: ну вот что за попадалово-то? Все о чем-то о своем трещат. Ей вроде и кланяются почтительно, но при этом попытаться поговорить, объяснить что-либо никто не торопится.
В том, что она оказалась в каком-то другом мире, Златка после всего пережитого и увиденного уже не сомневалась. Ну не было в окрестностях её родного города ни таких арен, ни таких поселений! Эльфов остроухих тем более никогда не водилось. Да и разговаривали дома все на знакомом до боли русском языке. Иногда, конечно, с матерком – так то ж по делу! А тут… в общем, где это – «тут», еще предстояло разобраться.
В дверь постучались. Злата, не сильно раздумывая, крикнула:
– Да-да! Войдите!
Тут же в гостиную проскользнул давешний лакей, нагруженный подносом с высоким графином по центру и четырьмя хрустальными стаканами вокруг. Переставив все на стол, один стакан его лакейское величество придвинул к Златке и жестом спросил: наполнить? Девушка покивала утвердительно. Лакей наполнил стакан матово-бесцветным напитком, изобразил в меру почтительный поклон и вновь исчез. Злата взяла стакан, поднесла к носу, принюхалась. От жидкости приятно пахло мятой и лаймом. Прохладный напиток на вкус оказался чуть пряным и с легкой кислинкой.
Златка повеселела: пусть знакомство с чужим миром началось весьма странным образом, но вот сейчас, похоже, все стало налаживаться. В дом пригласили. В кресло усадили. Питья принесли. Надо полагать, и покормить додумаются.
Надежды девушки вновь оправдались. Пока хозяин дома и двое других мужчин где-то пропадали, вновь явившийся лакей прикатил сервировочный столик. Застелил обеденный стол хрустящей от чистоты скатертью и принялся выставлять на него различные блюда. Затем из большого шкафа-серванта извлек обеденный сервиз, тяжелые пятизубые вилки и столовые ножи с овальными, зазубренными с одной стороны лезвиями.
«Ох! Вот будто на прием попала во дворец к знатному вельможе!» – восхитилась Златка.
Вообще, как ни странно, ей все происходящее нравилось. Так уж случилось, что на момент своего «попадания-выпадания» в иную реальность она почти уже доучилась в университете по специальности «политология-культурология», так что культурными традициями разных стран и народов очень интересовалась. Равно как и историей и социальным строем государств, особенно иномирных. Правда, о таковых ей пока только в книгах читать доводилась. А теперь вот и сама сподобилась: попала...
Как только лакей закончил сервировать стол, явились Златкины знакомые по арене. Все трое. Выстроились в ряд у порога, поклонились и замерли. Лакей беззвучно исчез, а Злата сидела и молча давилась смехом, глядя на мужчин. Даже за щеки пальцами схватилась, чтобы скрыть рвущуюся на губы усмешку. Выдавали ее только блеск прищуренных глаз да милое похрюкивание, удержать которое не удалось, как ни старалась.
Выглядели мужчины весьма забавно и, по понятиям Златкиного мира, довольно неприлично. Выше пояса все было нормально: белые рубахи со свободными невысокими воротничками-стойками и с пышными рукавами. Расшитые орнаментальными узорами темные жилеты на шнуровке.
А вот ниже пояса… Все трое нарядились в короткие, до середины бедра, свободные юбки. Правда, в отличие от шотландских килтов, не клетчатые, а однотонные. Но главная особенность этих юбок состояла в том, что спереди, ровно посерединке, у них имелся не разрез даже – вырез! Сантиметра три шириной, а высотой от края подола и почти до пояса... края выреза были отделаны бархатной тесьмой. А под юбками ничего больше не было. Так что все три мужчины радовали острый девичий глаз своими мужскими достоинствами.
Златка несколько раз откашлялась. Отпила мятного напитка из своего стакана. Снова окинула взглядом мужчин и, собравшись с духом, произнесла, указывая рукой на стол с придвинутыми к нему креслами:
– Может, присядете, господа?
Мужчины, видимо, ждали этого приглашения, потому что тут же расселись вокруг стола. Остроухий эльф сел по правую руку от Златы, протянул к ней руку и разжал кулак. В нем обнаружилась зеленоватая горошина – то ли драже, то ли конфета. Эльф указал пальцем на нее, потом на Златкин рот, видимо, предлагая девушке съесть подношение.
– А это еще зачем? – с подозрением уставилась на мужчину Злата.
И без того мрачный мужчина еще больше нахмурился. Взгляд его черных глаз потяжелел. Он снова указал на горошину, потом похлопал себя по ушам и постучал пальцем по лбу.
– Хочешь сказать, эта штуковина поможет мне понимать вашу речь? – догадалась девушка. – Ладно, так и быть, давай сюда. Рискну здоровьем.
Она взяла из бледной холодной ладони остроухого горошину, закинула в рот, проглотила, не жуя, и запила мятным напитком.
Мужчина чуть расслабился, полез в карман жилетки и извлек из него коробочку. В коробочке оказались небольшие, ограненные в форме шариков, кристаллики. Один из них мужчина вставил себе в ухо, другой предложил Злате, жестом показывая, чтобы она сделала то же самое. Златка послушно взяла шарик и засунула в ухо. Остальные два шарика достались смуглому амбалу и зеленоглазому рыжику.
Эльф встал, поклонился и заговорил...
Злата с удовольствием отметила, что прекрасно понимает обращенные к ней слова:
– Приветствую тебя, Луч Сиятельной Праматери! Ты осветила своим присутствием мое скромное жилище и подарила мне счастье называться твоим первым супругом! Зови меня Дагрон.
Остроухий замер, ожидая ответа.
– Что? Супругом? – изумилась Злата. – Это когда это я за тебя замуж выйти успела?!
Остроухий прикрыл глаза. Сжал кулаки. Вдохнул-выдохнул.
– Сегодня, – ответил коротко. – Во время обряда поклонения Сиятельной Праматери.
– Не припоминаю, чтобы я давала свое согласие, – нахмурила бровки Злата. – Праматерь-то не разозлится, что затащил меня под венец обманом?
Мужчина, и без того хорошим цветом лица не отличавшийся, от этих слов стал даже не бледным, а каким-то серым…
– Возможно, – с трудом выдавил он, – когда ты лучше разберешься в том, что происходит, твое отношение к браку со мной изменится.
– Ладно. Не будем пороть горячку, – покладисто кивнула девушка. – Меня Злата зовут. Злата Воскобойникова.
Мужчина поклонился и снова замер.
– Может, присядешь? – предложила Златка.
– Благодарю, Луч Сиятельной Праматери…
Эльф уселся и продолжил сверлить девушку взглядом – тяжелым, черным, немигающим. Правда, на нее этот взгляд не произвел особого впечатления. Заведующий кафедрой политологии в университете, где училась Злата, обладал взглядом не менее пронизывающим, так что за годы учебы у девушки выработался прочный иммунитет к попыткам продавить гибкую студенческую совесть суровыми взорами.
Исключительно по привычке Злата изобразила на своем личике искреннее простодушие, мило похлопала ресничками, внутренне усмехаясь тому, как сжимаются до скрипа зубы остроухого, и повернулась к смуглокожему амбалу. Тот, словно только того и ждал, тут же подскочил, поклонился и заговорил:
– Позволь представиться, о Луч Сиятельной Праматери по имени Злата. Я – Сандгрон. Милостью Праматери – твой второй супруг.
– Что? Второй супруг?! Мне и одного-то не надо было!
Злата поняла, что ей хочется сползти под стол и посидеть там месяц-другой – пока, милостью Сиятельной Праматери, мужья сами не рассосутся. Но мужья рассасываться не собирались. Сандгрон, правда, на возмущенный вопль Златы отреагировал еще более экспрессивно, чем Дагрон. Схватился своими лопатообразными клешнями за край стола так, что дерево затрещало, обещая превратиться в кучу щепок. Потемнел лицом. Прорычал низким голосом:
– Не спеши отвергать меня, Злата! Ты ведь меня совсем не знаешь!
«Знать не знаю, и знать не желаю!» – вертелось на языке у девушки. Но вслух свою мысль озвучить она не рискнула: уж больно грозный был у мужчины вид – как у разъяренного медведя. Ей-ей, даже искры из глаз посыпались – отнюдь не в переносном смысле этого выражения!
– Держи себя в руках, Сандгрон! – послышался негромкий голос бледнолицего эльфа.
Златка заметила краем глаза, как остроухий поднес ко рту ладонь, дунул на нее, повел рукой – и зависшие в воздухе искры медленно, словно нехотя, погасли.
– Хорошо, – вздохнула Златка. – Будем считать, что познакомились. С остальным разберемся позже.
Она перевела взгляд на миловидного рыжика. Тот сидел бледный, с подавленным и несчастным выражением лица. Его зеленые глаза погасли, брови приподнялись, складываясь домиком, а краешки губ подрагивали, словно парень готов был заплакать.
– Не гневайся, о Луч Сиятельной Праматери, – вскочил рыжик, поклонился. – Так уж вышло, что я – твой третий муж. И зовут меня Ольгрон.
– Еще и третий… – простонала Златка, закатила свои серо-зеленые глаза и вцепилась в собственные взлохмаченные темно-русые локоны. – Это просто дурдом какой-то, люди! У вас тут что, многомужество в порядке вещей?!
Она обвела неверящим взглядом всех трех мужчин. Взмолилась:
– Скажите, что это шутка!
По лицам мужей поняла: не шутка.
– Сандгрон, Ольгрон, присядьте уже, а? – попросила раздраженно.
Те послушно уселись, и Златка с некоторым облегчением выдохнула: ну, хоть мужские причиндалы перед глазами не болтаются.
– Кстати, – обернулась она к эльфу, как к самому сдержанному. – Вы же были в каких-то брюках, когда мы по городу шли. Что это за странные юбочки на вас сейчас? С вырезами на самом интересном месте? Для чего они?
Дагрон взял в руки свернутую пирамидкой салфетку. Расправил. Потом скрутил в тугой жгут. Заговорил нехотя:
– Луч… Злата… Я уже догадался, что Сияющая Праматерь привела тебя из другого мира. Такое случается крайне редко, но все же исторические хроники содержат свидетельства о подобных происшествиях. Возможно, наши традиции кажутся тебе странными и даже дикими. Но всему есть разумное объяснение. У нас очень мало женщин. Каждая – величайший Дар. Поэтому многомужество – это шанс для каждого мужчины обрести семью и наследников.
– Хм-м-м… Хорошо, допустим. – Кивнула Злата. – Но к чему вот эти странные одеяния ниже пояса?
– В таких одеяниях женатые мужчины ходят дома, чтобы женщина могла видеть, кто из мужей готов возлечь с ней и отдать свое семя…
– Аааа… возлегать обязательно? Или возлежать…
– Женщина сама решает, хочет ли она возлечь и принять семя мужа. Все в воле Сиятельной Праматери и ее Лучей… – остроухий продолжал терзать салфетку своими длинными белыми пальцами.
– Значит, принуждать жену к близости у вас не принято? Что ж, и на том спасибо.
Мужчины затихли. Даже как будто ниже ростом стали. Лица двух старших закаменели в неподвижности.
Младший, Ольгрон, всем своим видом выражал горе и даже отчаяние:
– Мы не нравимся тебе, Злата? Ты от нас откажешься? – выдавил он, поймав взгляд жены.
– А что – можно отказаться? – заинтересовалась девушка.
– Жена может выгнать неугодного мужа, – дрожащими губами произнес парень.
– Так, стоп! – скомандовала Злата и даже прихлопнула ладошкой по столу. Обвела взглядом напряженные, хмурые лица мужчин. – Никого я прогонять не буду, пока не разберусь хорошенько, что тут у вас происходит. Вы мне все симпатичны – каждый по-своему. И давайте пока на этом остановимся. Обед стынет.
Услышав это обещание, мужчины немного расслабились. Расправили плечи, задышали свободнее. Даже постоянно хмурый белобрысый эльф немного оживился.
– Позволь поухаживать за тобой, жена, – проговорил низким голосом.
– Ухаживай, супруг номер один, – махнула рукой Златка.
Губы мужчины тут же снова сжались. И без того темный взгляд стал совсем непроницаемым.
– Злата, – окликнул девушку Ольгрон. – Могу я рассказать тебе кое-что?
– Расскажи, – согласилась та. – Если только не испортишь аппетит своим рассказом.
– Надеюсь, что не испорчу. – Рыжик вздохнул. – Ты тут, в городе, да и в стране нашей, как я понял, человек новый. Не знаешь никого.
– Ну, да, так и есть, – подтвердила Златка.
– Мы тебе по именам только представились. Но кто чем занимается и какое место в обществе занимает – не рассказали.
– И что-то мне подсказывает, что это неспроста… – прищурила один глаз Злата.
– Да нет. Это не нарочно. Видишь, тут ведь разговор в другую сторону ушел. А сказать я хотел вот что: твой первый муж, Дагрон – глава Магистериума. Верховный маг и первый советник короля. Да и вообще, один из сильнейших темных магов нашего времени.
Злата невольно покосилась на остроухого, который с мрачным видом крошил на тарелку хлебную корку.
– Понимаешь, Злата, – продолжал тем временем Ольгрон, – ты, конечно, Луч Сиятельной и супруга Дагрону, но он привык к более… как бы это сказать…– мальчишка замялся.
– К более почтительному обращению? – пришла ему на помощь Злата.
– Ну да… что-то вроде того… – парень под тяжелым взглядом темного мага почти сполз под стол к концу своей речи.
Злата, видя это, развернулась к сидящему напротив рыжика Дагрону и заговорила подчеркнуто-почтительно:
– Не могли бы вы, досточтимый Дагрон, перестать сверлить своим темномагическим взглядом моего третьего мужа? Боюсь, Ольгрону рядом с вами кусок в горло не полезет. А мне бы не хотелось, чтобы один из моих мужей остался без обеда.
Дагрон оторвал свой гипнотизирующий взор от рыжика, положил на тарелку остатки истерзанной хлебной корки.
– Да, конечно, – проскрипел так, словно ему в горло песку насыпали. Вперемешку с битым стеклом. – Доброго аппетита всем.
Взял ложку и уткнулся в тарелку с супом, которую поставил перед мужчиной незаметно появившийся лакей.
Пользуясь возникшей паузой, Злата и два ее младших мужа тоже заработали ложками. Разговоры разговорами, а день был долгим, и проголодаться успели все. Пока слуга заменял опустевшие супницы чистыми тарелками под вторые блюда, Злата поинтересовалась, обращаясь к смуглому амбалу:
– А ты, мой второй муж, каким делом занимаешься, какую службу несешь?
– Я служу командиром одной из воинских частей в составе армии его величества короля Мейогрона Строедуба.
– И почему я так и думала, что ты, Сандгрон – воин до мозга костей? – улыбнулась девушка.
Воин, похоже, ее высказывания не понял, но на всякий случай улыбнулся в ответ. Его суровое лицо преобразилось, словно засветилось изнутри. И как-то сразу стало видно, что Сандгрон – молодой мужчина. И очень даже привлекательный.
– Тебе надо почаще улыбаться, Санд, – не стала скрывать своего удивления Злата. – Тебе ужасно к лицу вот такая улыбка.
Мужчина смутился, потупился и заалел скулами. Чтобы не смущать его еще больше, девушка вновь повернулась к младшему из трех своих мужей:
– Ну а ты, Ольгрон, чем занимаешься? Кстати, можно я тебя буду называть Ол?
– Ол, – разулыбался тот. – Мне нравится! Я охотник, как и все мужчины моего клана. Могу выследить и изловить любого зверя!
– Надо же, – подмигнула ему Злата. – Ну, сегодня ты славно поохотился. Жену себе поймал.
Тут уж и Ол смутился, покраснел и взгляд в тарелку опустил.
– Да что ж вы такие стеснительные-то? – изумилась Златка. – Будто первый раз замужем!
От этого ее выступления закашлялись все трое.
– Ладно-ладно! – подняла руки Злата. – Признаю, шутка была неуместной. А вот действительно, как тут у вас обстоят дела с расставаниями и повторными браками? Бывают такие?
– Бывают, – взял на себя труд отвечать на новые вопросы любопытной попаданки шкафоподобный Сандгрон. – Женщина может прогнать любого из своих мужей и взять себе другого. Мужчины от жён по своей воле обычно не уходят. Слишком мало шансов, что их еще раз кто-то в мужья возьмет. Если же мужчину одна за другой выгоняют три жены – считается, что он стал не угоден Сиятельной Праматери. Такой мужчина становится изгнанником. У него на щеке выжигают клеймо изгнанного и отправляют в рудники, в каменоломни…
– Ужас какой, – передернула плечами Злата. – Ну и порядочки тут у вас.
– Закон суров, но это – закон, – строго сдвинув брови к переносице, ответил Сандгрон.
– Ну, ты прямо Цицерон! – восхитилась Златка.
– Кто? – не понял мужчина.
– Да это у нас, в моем мире, был такой известный мудрец, – пояснила Злата. – Вот он как раз что-то подобное высказал однажды, а люди веками забыть не могут.
Смуглый красавчик вновь засмущался. Видимо, нечасто его за мудрость хвалили.
Пока обсуждали тему разводов и повторных браков, как раз и со вторым блюдом управились. Незаменимый лакей тут же убрал грязные тарелки, ненадолго вышел, а когда вернулся – Златка чуть в осадок не выпала и очень пожалела, что слишком активно налегала на суп, да и на второе тоже. Потому что на сервировочном столике красовались вместительные креманки с десертами и фруктами, двухэтажные горки с миниатюрными пирожными и вазочки с бисквитами и вареньями трех видов.
– Кто-то явно смерти моей хочет! – воскликнула непосредственная Злата.
Все три мужа тут же оказались на ногах, окружили ее с трех сторон, прикрывая своими спинами. В руках у белобрысого темного мага появился откуда ни возьмись боевой посох. У смуглявого амбала – кривые мечи, ужасно похожие на самурайские катаны. А у рыжего охотника – взведенный, готовый к выстрелу арбалет.
– Нифига себе круговая оборона! – восхитилась Златка. – Але, мужчины! Я вообще-то пошутила. Имелось ввиду, что я столько не съем – лопну!
Настороженные, напряженные мужчины сейчас даже в своих дурацких юбочках с разрезами не выглядели смешными. Злата, ничего не смыслящая ни в боях, ни в бойцах, ощутила какой-то глубинной своей сутью, что перед ней – не мальчишки, решившие поиграть в солдатиков, а опытные, умелые воины.
– Дагрон... Сандгрон... Ольгрон! – стала она окликать мужей по именам. – Отбой тревоги! Все в порядке, угрозы нет!
Мужчины медленно, словно нехотя, расслабились. Неуловимые движения – и все оружие исчезло, словно его и не было.
Рассевшись по своим местам, все трое с немым укором воззрились на возмутительницу спокойствия.
– А я что? А я ничего... – смутилась впервые за весь день Златка. – Подумаешь, ляпнула, не подумав…
Мужчины лишь тяжело вздохнули в ответ. Лакей, на которого мгновение назад были нацелены катаны амбала и арбалет рыжика, забыв о своей невозмутимости, медленно стек по стеночке и тихо, стараясь не шуршать, на полусогнутых направился к выходу.
– Так. Все. Я хочу… вон тот десерт, – ткнула пальчиком Злата, чтобы прервать затянувшееся молчание.
Еще более бледный и хмурый чем обычно эльф молча придвинул девушке желаемое. Она взяла специальную ложечку с длинным черенком. Погрузила ее в глубокую креманку до самого дна. Улыбнулась лукаво. Вынула испачканную кремом ложку и принялась облизывать ее – медленно, чувственно, чуть прикрыв глаза и постанывая от удовольствия.
Десерт действительно имел божественный вкус – неяркий, тонкий, легкий, изысканный… Слизав все до капельки, Злата повторила фокус: окунула ложку в десерт, вытащила и позволила себе наслаждаться вкусом лакомства, а мужчинам – мельканием своего розового язычка и тихими соблазнительными стонами…