3. Не играй с огнем!

Заканчивая слизывать с ложки очередную порцию десерта, Златка услышала, как один за другим отодвинулись от стола три стула.

– Что такое? – оторвалась она от своего увлекательного занятия.

Взглянула направо. Напротив. Налево… Поняла, что доигралась. Все три мужчины сидели, откинувшись на спинки стульев и тяжело дышали. Каждый одной рукой сжимал собственное колено, другой – готовое к бою, вздыбленное и подрагивающее от прилива страсти мужское достоинство. И все взирали на нее как на самый сладкий и желанный десерт.

– Н-да… – прокомментировала увиденное Злата и опустила свое собственное оружие – простую металлическую ложечку – в креманку. – Я так понимаю, откровенно демонстрировать свое возбуждение прямо за столом – это тоже традиция?

– Когда семья у себя дома и за столом нет посторонних – да. Это веление Сиятельной Праматери. Так мы показываем своей женщине, что она желанна для нас, – ответил старший муж.

– Окей. Хорошо, в смысле. Я увидела. Прониклась. Можете приступать к десерту.

Мужчины не шелохнулись.

– В чем дело? Почему никто не ест? – вновь озадачилась Златка.

– Ни один десерт не заменит твоего нежного прикосновения, Лучик, – глядя на девушку проникновенным влажным взором, отозвался рыжий подхалим.

Двое старших молча кивнули, подтверждая его слова.

– Ну что ж, красавчик, – подмигнула Ольгрону Злата. – Тебе награда за смелое признание.

Она встала с кресла, подошла к юноше, запустила пальцы в короткие медные локоны. Другой рукой прогулялась по щеке юноши, склонилась к нему и игриво чмокнула своего младшего мужа… в нос! Молодой мужчина попытался улыбнуться в ответ – и не смог. По его телу от легких прикосновений женских пальцев проходили волны дрожи. Сквозь внезапно пересохшие губы вырывалось частое дыхание.

– У-у, как все серьезно-то, – дернула бровками Златка. – А давай ты хоть немного расслабишься, Ол?

Она присела на широкий подлокотник массивного стула, закинула левую руку на спинку, прижалась грудью к плечу парня, а правой рукой принялась поглаживать и разминать мышцы на его груди и плечах. Если таким образом Злата надеялась расслабить мужчину – то она сильно просчиталась. Её действия привели к прямо противоположному результату: рыжик возбудился еще больше. Задышал чаще, простонал что-то неразборчивое, когда пальцы девушки забрались под рубашку, отыскали и погладили маленький, плотный мужской сосок.

Продолжая ласкать младшего мужа, Златка решила посмотреть, что происходит с двумя другими мужчинами. Обернулась к ним и поняла, что удивят они ее еще не раз. Ни ревности, ни зависти не было на их лицах. Лишь благоговейное внимание, с которым наблюдали они за ее действиями, одновременно бормоча себе под нос то ли молитвы, то ли мантры, по-прежнему сжимая кулаками свои готовые к бою орудия.

– О времена! О нравы! – не выдержала Злата.

Мужчины вздрогнули, моргнули, словно выходя из легкого транса.

– Что ты сказала, Злата? – переспросил белоголовый эльф, глаза которого превратились в две черных голодных бездны.

– Говорю, что меня по-прежнему шокируют ваши местные традиции, – сморщив носик, заявила Злата. – Как-то я не привыкла, чтобы малознакомые мужчины так откровенно показывали свое желание в моем присутствии. Это просто клуб вуайеристов-эксгибиционистов какой-то!

– Мы – не малознакомые мужчины, Злата, – прошипел сквозь сжатые зубы Дагрон, пытаясь справиться с возбуждением. – Мы – твои мужья. Тебе неприятно видеть наши тела? Тебя отталкивает вид мужского… органа? – в голосе мужчины звенела заледеневшая на морозе сталь.

– Если бы меня отталкивали ваши тела, – возмутилась девушка, – разве вы стали бы моими мужьями? Я так понимаю, Сиятельная Праматерь этого не допустила бы!

Эльф не нашелся, что сказать в ответ: в этом споре жена уложила его на обе лопатки.

Ол робко приобнял замершую от несправедливого наезда Златку за талию. Ткнулся лицом ей в бок, а попал носом в грудь.

– Не обижайся на нас, Лучик. Каждый из нас с раннего детства мечтает о том, что однажды станет мужем. Сможет хотя бы иногда прикасаться к женщине, ласкать ее. Дарить ей свое семя. Но годы ожидания долги. А мужское тело требует разрядки. Поэтому все наши мужчины не видят ничего неприличного в том, чтобы облегчить свою участь одним нехитрым способом.

Злата мягко провела рукой по встрепанным волосам самого молодого из своих мужей.

– То-то вы все тут такие темпераментные, – проговорила задумчиво. – Как моряки после полугодового рейса.

– Это высшее счастье для мужчины нашего мира – быть женатым, – подтвердил ее слова Ольгрон, хотя кое-что из сказанного недопонял.

– А скажи-ка мне, Дагрон, – обратилась девушка к замершему в неподвижности эльфу. – Как давно у тебя не было женщины?

– У меня никогда не было женщины, – мрачно отозвался тот сдавленным голосом. – Но я сумею доставить тебе удовольствие, если ты позволишь мне возлечь с тобой.

– А ты, Сандгрон? Ты был когда-нибудь с женщиной? – перевела Злата взгляд на второго мужа.

– Нет, Злата. Я ни разу не был женат и ни разу не возлежал с женщиной, но я тоже знаю, как доставить жене удовольствие. Нас всех этому обучают в храмах Сиятельной Праматери.

– У тебя, Ол, я так понимаю, и спрашивать не стоит. Ты слишком молод, чтобы иметь опыт семейных отношений.

– Это так, Лучик, – отозвался парень. – Сиятельная явила небывалую милость, позволив мне обрести жену в моем юном возрасте.

– Мадонна миа! Два великовозрастных девственника и один – молодой. И все – на мою бедную… ну, будем считать, голову, – договорила Златка после небольшой заминки. – С другой стороны, это даже лестно. Такое доверие со стороны Сиятельной… даже не знаю, готова ли я им воспользоваться в полной мере.

Златка отцепила от себя руки младшего мужа, прошла к своему креслу, уселась и взялась за десерт. Мужчины сдавленно застонали.

– И нечего мне тут стонать! – прикрикнула на них девушка. – Кто не в силах смотреть, как я ем – может выйти.

Разумеется, все трое остались на своих местах.

Правда, совсем уж жестокой Златка все же не была, а потому демонстративно облизывать ложку и постанывать больше не стала. Тихо, молча, степенно доела десерт. Вытерла пальчики смоченной в воде салфеткой. Поняла, что пыл мужчин за три минуты ничуть не угас. Да, они убрали руки от вырезов и очень старались не есть девушку взглядами. Но по-прежнему сидели в креслах – возбужденные, взведенные так, что никакой ледяной душ не успокоит. Разрезы на килтах, как решила все же называть специфические одеяния своих мужей Злата, ничего не скрывали ни от нее, ни от других.

Обводя мужчин внимательным взглядом и решая, с кого начать миссию по спасению самцов-девственников от спермотоксикоза, Златка встретилась взором с черными омутами эльфовых глаз. Было в них что-то такое… глубоко, очень глубоко спрятанное. Отчаянное до безнадежности. Неприкаянное. И одновременно – смертельно голодное. До той степени, когда живой организм начинает поглощать сам себя, вставая на дорогу смерти.

«А ведь красивый мужчина. Хотя и мрачный до невозможности. Этакий Темный Властелин в своей наиболее приятной версии», – сказала себе девушка.

Встала. В два шага преодолела разделяющее их расстояние. Дагрон смотрел на нее холодно. Почти равнодушно. Не удивился. Не дрогнул. Не сделал ни единого движения навстречу. Словно даже после брачного ритуала не верил и не надеялся, что она может пожелать близости с ним.

Злата наклонилась, взялась за подлокотники и забралась мужчине на колени. Тот медленно закрыл глаза. Его веки дрожали. Дыхание едва заметно участилось. Девушка склонилась и поцеловала эти трепещущие веки – одно, потом второе. На худой белой шее дернулся, пошел вверх кадык. Длинные пальцы с бледными ногтями сильнее впились в подлокотники. Она не стала трогать эти пальцы, вцепившиеся в кресло, словно в якорь. Или в спасательный круг – не важно. Если Дагрону так легче – пусть держится.

Положила ладошки на запястья мужчины. Повела пальчиками вверх – к локтям, к плечам. Одной рукой поглаживая затылок и шею мужчины, а другой – опираясь на его плечо, склонилась, прихватила губами мочку уха. Мужчина напрягся всем телом. Заскрипел зубами, вынуждая себя сидеть неподвижно. Злата медленно заскользила губами и язычком вдоль завитков ушной раковины вверх – к острому кончику. Добравшись до этого островка плоти, состоящего из кожи и тонкого хрящика, принялась нежно посасывать его.

Дагрон не выдержал. Сдался. Застонал протяжно, схватил девушку за поясницу, подтянул вплотную к себе, прижал промежностью к своему горячему твердому члену. Подхватил ладонями под ягодицы. Начал подталкивать то вверх, то вниз, заставляя тереться о себя. Злата покорно следовала за движениями сильных рук и продолжала ласкать затылок и то одно, то другое ухо. Ту самую верхнюю и самую чувствительную точку, прикосновения к которой заставляли мужчину содрогаться и стонать все громче.

Просунув между сплетенными телами одну руку, нащупала и обхватила член мужчины. Медленно прошлась вверх и вниз, наслаждаясь скольжением тонкой нежной оболочки по твердой основе. «Словно шелк по стали» – вспомнила сравнение из какого-то любовного романа. Банально – но ощущалось именно так. Шелк и сталь. Нежное и твердое. Тонкое и прочное.

Весь мужчина, на коленях которого она сидела, был таким: твердым, будто стальной стержень. И одновременно – трепетным и нежным в ее руках. Златка запретила себе думать о двух других мужчинах, оглядываться на них. Сейчас в ее вселенной существовали только двое – она сама и Дагрон. Даг.

– Даг, – тихо произнесла Златка в бледное ухо, пробуя слова на вкус, прислушиваясь к тому, как отзываются они где-то в области сердца. – Мой Даг. Мой муж.

Руки на ее ягодицах, обтянутых тонкой джинсовой тканью, сжались сильнее. Целуя напряженные скулы, девушка заметила, как пролегла на миг между белесых бровей горестная складка. Злата вдруг поняла, что мужчине одновременно и хорошо, и больно. Больно какой-то застарелой, безнадежной болью – той самой, которую прочла она в его глазах. Той самой, которая подталкивала мужчину к тому, чтобы разрушать себя.

Злата пока не знала причин этой боли. Не могла пообещать, что исцелит ее. Но тем горячее было ее желание доставить мужу хотя бы капельку радости. Хотя бы немного удовольствия. Это было вполне в ее силах. Достаточно лишь не останавливаться на полпути. Не бросать дело и тело, за которое она взялась.

Злата продолжала ласкать Дагрона, прижиматься к нему, целовать глаза, скулы, уши и шею. А он, не открывая глаз, протяжно и глухо постанывал, позволяя женским ручкам делать с ним все, что вздумается. Сгорал в пламени мучительного наслаждения, и молил про себя: не останавливайся, только не останавливайся!

Разрядка случилась неожиданно. Накрыла Дагрона темным бурлящим потоком – словно сель, сорвавшийся с гор. Закрутила, поволокла по камням, заставляя содрогаться и выгибаться тело, выплескивать из темных недр, извергать, словно лаву, горячее семя…

Нежные теплые пальчики жены прожгли обугленные дыры в каменном самообладании темного мага. Он закричал, пульсируя вместе с тем горячим, что годами копилось внизу живота. Сейчас там словно разворачивалась, раскручивалась туго стянутая пружина, разрывая все вокруг, окрашивая первозданную тьму огненными сполохами боли и одновременно – облегчения. Освобождения. Вспышка – толчок. Вспышка – толчок. И так – несколько раз.

Почему было не так, когда он сам помогал себе получить разрядку? Он не знал. И не хотел знать. Не сейчас, когда впервые в темном холодном колодце его души затеплился робкий солнечный лучик. Кто знает – может, он еще ускользнет, этот лучик. И тогда вечная ночь станет еще темнее. Но если не уйдет… Мужчина вновь застонал –  уже не от физического удовольствия. От той мысли, что вспорола каменную оболочку очерствевшего сердца.

– Даг? – вопросительный шепот у самого уха. – Ты в порядке?

Разве может он быть в порядке? Наверное, когда-нибудь в будущем. А пока…

– Я в порядке, Злата. Но не уходи. Дай еще минутку подышать тобой. Твоим теплом… таким живым…

– Оказывается, ты тоже умеешь говорить нежные слова? – ее руки ласково поглаживают его шею и затылок.

Он чувствует жену каждой клеточкой своего тела. Ловит – жадно до дрожи – малейшее ее движение. Но не смеет открывать глаза. Потому что, когда откроет их – сказка кончится.

– Я и сам не знаю, что умею, а что – нет. Но ты все равно не уходи…

«Вот тебе и Дагрон, – думала Злата, продолжая сидеть на коленях старшего мужа. – Вот тебе и мрачная отстраненная ледышка».

Через некоторое время дыхание мужчины выровнялось. Руки, сжимающие девушку тугим кольцом, расслабились. Черные глаза открылись. В их глубине по-прежнему царила тьма. Но сейчас она была какая-то иная: более теплая. Более живая.

Злата шевельнула губами, собираясь что-то сказать. Но Даг приложил палец к ее рту и покачал головой: не надо слов. Аккуратно развернул девушку боком к себе – так, чтобы она могла видеть двух других мужчин.

Она и посмотрела.

Сандгрон показался Злате вполне спокойным. Ну, что свое мужское достоинство сжимал в кулаке – это ее уже не удивило. Похоже, у мужчин в этом мире манера такая: «держать себя в руках» в самом что ни на есть прямом значении этих слов.

Ольгрон тихо всхлипывал, покусывая пересохшие губы и явно стыдясь собственной несдержанности.

– Отчего Ол такой эмоциональный? – глянула снизу вверх в бледное, но сейчас непривычно мягкое лицо Дагрона девушка.

– Ольгрон – не простой охотник, – ответил Даг. – Он – оборотень. А оборотни по своей природе намного чувствительнее, чем даже люди. Не говоря уж о нас, эльфах. Звериная сущность живет чувствами и не всегда признает доводы рассудка. А Ол – очень молодой оборотень. Поэтому еще более открытый и ранимый, чем зрелые самцы.

– Оборотень?! Ол, и ты не сказал мне об этом? – Злата спрыгнула с колен эльфа и направилась к рыжему симпатяге. – Покажешь мне своего зверя?

– А ты… ты не посчитаешь, что оборотень не достоин быть твоим мужем? – выплеснул свои самые страшные страхи молодой мужчина.

– Конечно же нет, глупый! – успокоила его Злата. – Ты ведь и в зверином облике такой же задорный и искренний?

– Да, а еще игривый! – улыбка на расстроенном лице парня рассиялась, словно солнышко, выбравшееся из-за тучки.

Ольгрон встал с кресла, подмигнул Злате, крутанулся на месте и…

И девушка вдруг обнаружила, что рядом с ней стоит огромный рыжий кошак с темно-коричневыми пятнами-розетками на восхитительно гладкой шерстке и пушистыми кисточками на ушах.

– Кооот! – восторженно выдохнула Златка. – Котяра! А ты говорить можешь?

– Моу-гу. Ноу трудноу, – промурлыкал зверь. – Поу-гладишь меу-няу?

– Еще бы! Спрашиваешь!

Злата присела на стоящую рядом низкую оттоманку, приглашающе похлопала по сиденью рядом ладошкой:

– Запрыгивай!

Рыжий подхалим тут же оказался у ног девушки. Сначала просто остановился рядом, прислонившись пушистым боком к ее коленям. Злата тут же взялась почесывать выгнутую дугой спинку, мохнатый подбородок, розовые уши. Зеленоглазый нахал довольно прижмурил глаза и… затарахтел – как самая обычная домашняя кошка! Правда, раз так в десять громче. Его лапы подогнулись. Он завалился на бок, а потом перевернулся на спину, подставляя под ловкие руки пятнистое пузико.

– Кааайффф! Ещеу, – просил Ол, не в силах насытиться лаской.

– Злата. – В голосе эльфа прозвучало предостережение. – Если мальчишка перевозбудится, то застрянет в звериной форме надолго, а ты даже не сможешь помочь ему получить разрядку.

– О-о! – отреагировала девушка. – Ол, давай, перекидывайся обратно. Лучше я тебя как-нибудь в другой раз поглажу, когда ты не такой возбужденный будешь.

Ольгрон муркнул возмущенно в сторону старшего из мужчин, но послушался. Крутанулся резко и повалился на оттоманку рядом со Златой уже в человеческом облике. Она тут же принялась его щекотать. Ол не остался в долгу.

Постепенно их взаимные прикосновения приобрели более откровенный и интимный характер. Парень все чаще терся то щекой, то носом о грудь девушки, толкал и бодал ее головой, словно кот, а потом приник губами к оголившейся полоске живота…

Златка не оттолкнула осмелевшего парня, и он, вконец обнаглев, двинулся вниз, прокладывая дорожку влажных поцелуев и легких укусов от пупка вниз. Одна рука молодого мужчины легла на колено девушки и поползла вверх, пока не встретилась с его же подбородком прямо… вот точно над тем местом, где пульсировало и наливалась томлением и горячей влагой стосковавшееся по мужской ласке нежное средоточие женственности…

– Оу-ууу… Ол-л-л… – неожиданно высоким голоском пропищала Злата, и сама же очнулась от своего писка.

Выплыла из окутывающего голову розового тумана. Прикрыла ладошкой между ног, давая Ольгрону знак, что пора остановиться. Тот недовольно засопел, но покорился и взобрался обратно на оттоманку, растянулся почти в полный рост – только ноги от колен вниз с края свесил, как и Златка.

Девушка застегнула пуговицу на джинсах и потянула вверх собачку молнии, до которой успели добраться шустрые руки младшего мужа. Приподнялась на локте, чтобы посмотреть, что там с ее двумя старшими мужьями происходит. С магом все было хорошо. А вот Сандгрон…

Сандгрон сидел ровно в той же позе, в какой и несколько минут назад. Одна его рука сжимала край сиденья, другая – колено. Замерший, словно часовой на посту, член мужчины набух венами, потемнел чуть ли не до синевы от прилившей крови. Крупная головка сочилась смазкой. И эта смазка светилась. Впрочем, светилась не только она. Светились глаза мужчины. Сияли собственным робким светом капельки пота, стекавшие по лбу, шее, груди… Мерцала даже кожа, покрытая мельчайшими бисеринками влаги.

– Ол? Даг? Что это с Сандгроном? – чуть испуганно поинтересовалась Златка.

Даг оглянулся на товарища, выругался замысловато и непонятно – похоже, по-эльфийски...

– А теперь на общедоступном, пожалуйста, – потребовала девушка.

– Сандгрон – огненный воин. – Эльф замолчал, будто сказанного было достаточно, чтобы объяснить происходящее.

– А отчего он светится? – Златка не собиралась довольствоваться коротким ответом.

– Тело огненного воина при избыточном возбуждении – в бою или во время близости с женщиной – начинает вырабатывать особое светящееся вещество. Оно выделяется вместе с потом, слезами, некоторыми другими жидкостями…

– О как. Природный люминофор. – Златка знала много умных слов и не стеснялась использовать их, чем порой смущала менее просвещенных собеседников. – Интересно! А если собрать эти капли в какой-нибудь флакончик – они долго будут светиться?

– Не знаю. – Признался остроухий. – Хочешь проверить?

– Ну, почему бы и нет? – Златка встала с оттоманки, вызвав недовольный разочарованный стон у младшего мужа. – Погоди, Ол. Тут такое…

Дагрон подошел к секретеру, покопался в ящиках и вынул из одного из них маленький, размером с наперсток, прозрачный флакон. 

– Держи, Злата.

Девушка подошла, забрала пузырек из рук темного мага и направилась ко второму мужу.

– Сандгрон, ау! – позвала она мужчину.

Тот перевел на нее горящие, словно фары, глаза, моргнул пару раз, но ответить не смог. Злату это насторожило. Она прикасалась пальчиком к светящимся капелькам пота, собирая их во флакончик и чувствуя, как подрагивают от ее прикосновений мощные мышцы мужчины. Пот Санда пах раскаленным песком и пересушенными травами.

– Даг, ты мне не все объяснил. Почему Сандгрон не двигается и не разговаривает?

– Он – огненный воин. Это особая раса. Во время сражения он впадает в боевое безумие и бьется, пока не победит – или пока не погибнет. А иногда, в случае, когда рядом находится слишком желанная женщина, он может впасть в другое безумие. Но это второе состояние сковывает его. Делает немым и неподвижным. 

– И как долго он будет в таком состоянии?

– Пока не получит разрядку – или пока не сгорит, – ровным голосом отозвался бледнолицый маг.

– Ты так спокойно об этом говоришь?

– Берсерки гибнут часто. В основном, конечно, во время сражений. Но было несколько случаев, когда они сгорали вот так, в собственном доме – оставшись без разрядки.

– Но как он может получить разрядку, если не может ни говорить, ни двигаться? – Злата поняла, что готова рвать и метать от подступающей к горлу истерики. – Я не хочу, чтобы мой муж погиб, слышишь, Даг?

– Он не способен двигаться по собственной воле. Без твоего разрешения. Это особый механизм, созданный Сиятельной Праматерью, чтобы защитить женщину от безумия мужа.

– А его самого кто защитит?! – взвилась рассерженная, как кошка, девушка.

– Все в твоих руках и в твоей воле, Злата, – отозвался Дагрон. – Мы все – в твоих руках. Так или иначе.

– И как долго Санд продержится, если ему не помочь?

– Точно неизвестно. Может – сутки. Может – меньше.

Злата зарычала. Сейчас холодное спокойствие старшего мужа бесило до чертиков.

– Значит, ты тоже в моих руках, Даг? – прошипела она.

– Я – тоже, – ровным голосом произнес остроухий.

– Тогда не играй с судьбой! Не зли меня, милый! – Злата обожгла мужчину взглядом и снова повернулась к Сандгрону.

«Чтобы выжить – он должен получить разрядку. Чтобы получить разрядку – ему нужно двигаться. А действовать он может только по моей команде. Что ж. Будем командовать», – рассудила про себя девушка.

– Сандгрон, встань, – приказала она.

Мужчина поднялся.

– Идем со мной, – Злата взяла смуглявого красавчика за руку и повела его к оттоманке, на которой возлежал младший муж.

– Брысь, рыжий! – скомандовала Златка.

Парень обиженно зашипел, но с диванчика слез и перебрался в ближайшее кресло. Девушка не обратила на него внимания. Она уселась на край оттоманки. Потянула за руку застывшего рядом Сандгрона:

– Санд, присядь со мной рядом. – Мужчина устроился на краешке сиденья. – Поцелуй меня.

Златка вытянулась на оттоманке, и мужчине пришлось склониться над ней, чтобы выполнить этот приказ. Надо сказать, целовался мужчина вовсе не как заколдованный и впавший в ступор робот.

– Так, стоп, – опомнилась девушка, и Санд покорно замер. – Даг? Вы тут умеете предохраняться?

– Что значит – предохраняться? – не понял эльф.

– Если женщина готова принять семя мужа, но при этом не хочет зачать ребенка – это можно как-то обеспечить?

– Сейчас. – Дагрон вышел.

Вернулся через пару минут, протянул Златке очередную конфету, подал стакан с напитком. Златка проглотила драже.

– Как долго действует это средство? – уточнила у старшего мужа. На всякий, так сказать, случай.

– До конца твоего текущего женского цикла и еще три следующих цикла.

– Ого! Неплохо! А для здоровья оно не вредно? И откуда оно у тебя?

– Я занимаюсь приготовлением таких пилюль для королевы и женщин из благородных семей. Это наше древнее эльфийское знание. И – я не посмел бы тебе навредить, жена.

Даг взглянул на Злату так, будто она сморозила неимоверную глупость. Девушка не стала обращать внимания на оскорбленного в лучших чувствах мужчину. Сейчас ее больше заботило состояние второго мужа.

– Даг, Ол, может, вы все же пойдете, прогуляетесь? Воздухом подышите? – Злата была как-то совсем не готова к тому, чтобы за ее единением с одним мужчиной наблюдали двое других.

– Хорошо, мы выйдем, – неохотно согласился Дагрон за двоих. – Но я буду рядом, за стенкой. Если что-то пойдет не так – зови меня.

– Хорошо. Идите уже. – Девушка вновь потянулась ко второму мужу.

Сандгрон пылал, как печка, и продолжал светиться. Дыхание мужчины было хриплым, тяжелым.

– Иди ко мне, муж, – позвала его Златка. – Возляг со мной, отдай мне свое семя.

Получив эту команду, мужчина вдруг ожил, словно с него спало какое-то заклятие. Взгляд Санда сделался почти осмысленным.

– Злата… Желанная… – прохрипел он, схватил девушку в охапку, уложил попкой на край оттоманки.

Сам встал рядом на колени, прижался бедрами к ее все еще разгоряченному предыдущими ласками лону. Начал медленно играть набухшими сосками жены, поглаживать и целовать их, смаковать, как самое редкое лакомство. Руки мужчины скользили по телу Златы чувственно, плавно, согревая тонкую кожу своими жаркими прикосновениями. Джинсы с гладких девичьих бедер исчезли как-то совершенно незаметно, будто растворились.

Даже в перевозбужденном состоянии, рискуя сгореть от страсти, Санд заботился о своей женщине, о ее удовольствии. Это было так… так по-настоящему, так трогательно и правильно, что Злата поплыла, как воск, расплавилась от нежности к своему партнеру. Открылась для него так сильно, как могла. Обхватила ногами его поясницу, заставила прижаться ближе.

Санд правильно понял ее безмолвный призыв и проник своим мощным стержнем в жаркую глубину…

– Двигайся, мой воин! – приказала Злата и чуть пошевелила бедрами.

Это было чудесно, восхитительно – впервые за несколько недель почувствовать себя наполненной, окутанной жаркой негой. Но хотелось большего. И Сандгрон не подвел. Задвигался – сначала медленно, неторопливо, почти выходя из девушки и возвращаясь к ней вновь. Постепенно движения Санда ускорялись, становились короче и жестче. И это тоже нравилось Злате. Она радостно подавалась навстречу каждому толчку мужских бедер. Принимала резкие удары – и требовала новых. Взлетала все выше на волнах овладевшего ими обоими яростного безумия.

– Еще, – просила непослушными губами. – Ещё!

Наконец, почти болезненный узел напряжения в ее животе вспыхнул, распустился огненным цветком, запульсировал, испуская волны высшего наслаждения. Сквозь спазмы собственного освобождения Злата почувствовала, как ворвался в ее глубины муж, как вжался изо всех сил и пролился в нее обжигающе-горячей жидкостью.

– Злата… жена моя… желанная… – еще нашел в себе силы выговорить Санд и обмяк, упал на Златку почти всей своей тяжестью. Уткнулся лбом ей в грудь. Сжал руками-лопатами бока жены, будто опасаясь, что она вот-вот исчезнет…

Девушка обвила руками крепкую шею, сцепила руки на мужском затылке – там, где две косички сплетались в одну. Закрыла глаза. Ей было хорошо. Просто хорошо и очень спокойно. Так, словно она вдруг оказалась в самом защищенном и уютном месте. Дома.

Они оба потеряли счет времени, разделяя одно на двоих молчание. И, наверное, лежали бы так еще долго. Но за дверями раздался напряженный голос Дагрона:

– Злата? Вы там как? Я могу войти?

Девушка закатила глаза. С одной стороны, ей было приятно, что старший муж заботится и беспокоится о ней. С другой – раздражало, что своей заботой разрушает такой волшебный миг…

– У нас все хорошо, – отозвалась она. – Входить пока не нужно. Я позову.

Златка с Сандом зашевелились. Расплелись, разлепились.

Мужчина словно вернулся из обморока – растерянно оглядел девушку, на коже которой остались капельки его мерцающего пота. Обвел взглядом собственное все еще светящееся тело – и все понял.

– Я впал в безумие, Злата, – не спросил, а, скорее, признал свершившийся факт.

– Да, впал, – не стала отрицать девушка.

– А ты спасла меня… – медленно, словно пробуя слова на вкус, проговорил Санд. – Ты. Меня. Спасла.

– Что в этом странного? – фыркнула Златка. – Знаешь, как-то не хочется становиться вдовой, не успев толком замуж выйти.

– Меня никто не смог бы спасти. Никто. А ты – смогла...

Мужчина выпрямился, одернул рубаху и килт, подошел к окну и замер. Пользуясь тем, что он отвернулся, Златка с помощью влажной салфетки быстро привела себя в порядок и оделась. Смочив в ароматной воде, подготовленной лакеем, еще одну салфетку, протерла лицо, шею, руки.

Догадываясь, что два других мужа уже ждут под дверью, позвала:

– Даг, Ол, входите!

Дверь тут же отворилась и в гостиную прошел вначале Дагрон, а вслед за ним – Ольгрон. Застыли у порога.

– Ну что вы замерли? Рассаживайтесь! Или вам особое позволение требуется?

– Вообще-то, требуется, – отозвался Ол. – Мужчина может сидеть в присутствии женщины только с ее разрешения.

– Даже так? Знакомо. Что-то такое, помнится, было принято в высшем свете в средневековой Европе… Есть еще что-то, чего мужчина не может сделать без позволения женщины?

– Мы не должны вставать из-за стола без твоего согласия, – отозвался рыжик. – Не должны входить в комнату и выходить из нее, не спросив твоего дозволения.

Златка посидела, подумала, и решила:

– Слишком много условностей. Полагаю, когда мы у себя и наедине, от них можно отказаться. Так что, мои дорогие мужья, даю вам сейчас и насовсем разрешение на то, чтобы садиться и вставать, входить и выходить, не дожидаясь моего позволения.

Мужчины поклонились, давая знать, что услышали её слова, и устроились в креслах. Сандгрон тоже оторвался от созерцания пейзажа за окном и вернулся на свое место. Вид у него был ну очень задумчивый. И Злата, не откладывая дела в долгий ящик, решила тут же, по горячим следам, выяснить, с какой новой напастью столкнулась.

– Сандгрон, – обратилась ко второму мужу. – Может, объяснишь, почему считал, что спасти тебя от огненного безумия невозможно?

Тот поднял на девушку взгляд, и она поняла, что мужчина пребывает в такой растерянности, что просто не готов ответить что-либо вразумительное.

– Если позволишь, на твой вопрос отвечу я, – предложил старший муж.

– Да, пожалуйста, – кивнула ему Злата.

– Ты, Злата, смогла спокойно прикасаться к Сандгрону в то время, когда от него исходило свечение. Это не причинило тебе ни боли, ни неудобств. Но это возможно только в том случае, когда Огненный Воин встречает свой Огненный Луч. Свою Избранную. Никто другой не способен без боли, ожогов и магического удара выдержать такое прикосновение. А уж разделить ложе с воином, впавшим в Огненное безумие – так тем более.

– Ну, дела… – Златка покачала головой. – Выходит, Сандгрона до сих пор ни одна женщина не взяла в мужья, потому что опасались вот этой его особенности?

– Да. Сандгрон – завидный жених. Жалованье высокое. Пост в армии далеко не последний. Дом большой и богатый. Но рисковать жизнью охотниц не нашлось.

Сандгрон взглянул на Златку, и она увидела в его глазах – в глазах сурового сильного воина – беспомощность. Какую-то даже беззащитность. А Дагрон продолжил:

– Думаю, тебе следует знать еще кое-что. Теперь, когда Сандгрон встретил тебя – свой Огненный Луч – он уже не сможет и не захочет быть ни с какой другой женщиной.

– А что будет, если по каким-то причинам мы расстанемся? – Златка все еще не могла решить, нужны ли ей целых три мужа, и от кого из трех в случае чего отказываться.

– Он умрет. Сгорит, как мог сгореть сегодня.

– А вот это совсем плохая новость, – озвучила свое мнение Злата. – Мало ли что может со мной случиться? Вдруг я каким-то чудом перенесусь обратно в свой мир? Или, например, заболею и умру? Все? Песец котенку?

– Прости, я не понял твоих последних слов, Злата. – Эльф поджал губы. – Но смысл один. Если вы расстанетесь, или если тебя не станет – Сандгрона не станет тоже.

– Вот это мне и не нравится. Слишком много ответственности на одну маленькую меня, – проворчала девушка.

Тут вдруг заговорил Сандгрон:

– Прикажи, мой Огненный Лучик – и я расстанусь с жизнью, чтобы не быть обузой для тебя!

Златка аж подскочила:

– Тьфу ты, пропасть! Да не хочу я от тебя избавляться, Санд! Неужели еще не уразумел этого? Просто пытаюсь понять, как мне жить дальше и что делать сразу с тремя мужьями. Как-то не привычна я к такому, чтобы у одной жены несколько мужей было. Тебя выгонять нельзя – это я уже поняла. Не нужен мне такой грех на душу, как твоя преждевременная смерть.

– Тогда распоряжайся моей жизнью, Лучик. Она в твоих руках! – произнес торжественно второй муж.

И своими словами напомнил Злате такую же фразу первого мужа: «Мы все – в твоих руках, Злата, так или иначе» ... Ох, явно неспроста произнес Дагрон эти слова!

– Хорошо, Санд, все хорошо. Просто дай мне время привыкнуть к той мысли, что ты, мой муж, просто не можешь жить без меня.

Мужчина смиренно склонил голову:

– У тебя будет столько времени, сколько пожелаешь, Злата. И еще: я буду счастлив, если ты позволишь мне позаботиться о том, чтобы у тебя было все необходимое. Наряды. Прислуга. Все, что попросишь.

– Ну, допустим, обеспечить жену и исполнить любой ее каприз могу и я, – неожиданно для Златы заявил бледнолицый эльф.

Мужчины впервые с момента знакомства взглянули друг на друга как соперники. Оскалились недобро. Златка мельком глянула на младшего мужа, и поняла, что тот собирается тоже влезть в этот спор.

– Зам-рр-ри! – скомандовала девушка и хлопнула в ладоши.

Мужчины вздрогнули, расцепили взгляды и все трое воззрились на нее.

– Значит, так. Я сама буду решать, кто, чем и когда меня обеспечивает! И если кто-то будет недоволен моими решениями – это будут проблемы только самого недовольного! Всем ясно?

– Да, Луч Сиятельной Праматери. Все будет, как ты скажешь, – послышался нестройный хор голосов.

– Вот и замечательно. А теперь, может, разойдемся по разным спальням и отдохнем? Я бы, если честно, еще и искупалась или душ приняла.

– Покои для тебя, Злата, уже подготовили, – тут же отозвался черноглазый эльф. – А еще через два часа прибудет кутюрье. Я взял на себя смелость пригласить его. Закажешь ему всю одежду и обувь, какую захочешь.

– И даже обувь? – удивилась Златка.

– С кутюрье Габгроном работает лучший обувщик королевства. Ведь обувь должна подходить к твоим нарядам.

– Благодарю тебя за заботу, мой первый муж, – послала мужчине воздушный поцелуй Злата и направилась к двери. – И не вздумайте тут ссориться без меня! А то от всех троих откажусь, не разбираясь, кто прав, кто виноват! – пригрозила напоследок.

По мигом сжавшимся челюстям и напрягшимся скулам Злата поняла, что угрозу услышали и восприняли очень серьезно.

В сопровождении милой девушки, которая представилась горничной Элизией, Златка поднялась на второй этаж, попутно размышляя над новой загадкой: как могло так выйти, что в доме холостого мага прислуживает юная и, видимо, незамужняя девушка. Неужто для нее не нашлось достойного мужа? Но на разговоры сил не было, и Златка решила расспросить служаннку позднее.

Пройдя в предупредительно распахнутую Элизией дверь, бегло осмотрела предоставленные мужем покои, состоявшие из будуара, спальни и нескольких подсобных помещений. После чего с чувством глубокого морального удовлетворения отослала служанку, скинула одежду и занырнула в огромную, наполненную теплой водичкой ванну, выточенную из цельного куска какого-то полупрозрачного зеленоватого кристалла.