Глава 1.

- Ну же, ну же! Алекса, покажи еще раз!

Младший брат Алексей едва не подпрыгивал на месте, сверкая глазами и почти требуя у меня чудес.

- Хорошо, но, Алеша, это в последний раз, - предупредила брата, отмечая, что за этот год он как-то незаметно стал выше, старше и уже был невероятно похож на нашего батюшку-отца. Те же темные, вьющиеся кудри, зеленые глаза, похожие на лесную зелень, тот же прямой нос с фамильной горбинкой и правильные черты лица. Мальчик обещал вырасти в красивого молодого человека, и я почти видела в нем отражение отца-князя, высокого и статного человека, одного из красивейших мужчин в нашем государстве.

Через четыре года Алексея отправят в академию, где он будет постигать азы магии и этикета, но пока предо мной одиннадцатилетний ребенок, который еще не простился с детством и которому не чужды игры и веселье.

- Ну же, Алекса! – Леша застыл, пристально глядя на мои руки, которые я развела в сторону, призывая магию. Глазенки братца засветились в предвкушении, а я отпустила магию, не переставая наблюдать за тем с каким восторгом он следит за каждым моим движением. Где-то глубоко внутри шевельнулась гордость. Что и говорить, мне было приятно продемонстрировать силу. Все же, не зря я отдала шесть лет своей жизни на учебу и не просто так получила диплом с отличием.

Вот с пальцев сорвалась огненная птица. Совсем крошечная. Взлетела, поднявшись над головой Алексея, и тут же упала вниз, рассыпавшись огоньками. А вот спрыгнул белый заяц с длинными ушами. Он забавно опустился на плечо брата, почесал левое ухо и тоже рассыпался, будто его и не бывало. А вот и бабочки, большие, с яркими крыльями, переливающимися всеми цветами радуги, спорхнули с ладоней и полетели, вызывая у младшего восторженный вскрик.

- Алеша, право слово, хватит отвлекать сестру. Скоро к нам прибудут князь и княгиня Вознесенские с сыном, - проговорила матушка, проходя в гостиную, где мы с братом и Анисьей, Лешиной нянечкой, проводили время в обоюдном удовольствии.

Я опустила руки, и магия исчезла, а Алексей немного обиженно покосился на матушку.

- Но, мама! – начал было он.

- Никаких, но, Алексей Владимирович, - строго ответила княгиня и, не обращая внимания на поникшие плечи своего сына, добавила, уже обращаясь к старой Анисье, - уведите мальчика.

- Да, хозяйка, - нянюшка была тут как тут. Она взяла было Лешу за руку, но своенравный мальчишка отпрянул в сторону. Перечить матери он больше не посмел, но из комнаты вышел в гордом одиночестве, а затем припустил по коридору да так быстро, что старая няня лишь головой покачала и прибавила шаг. А мы с княгиней Тумановой посмотрели друг другу в глаза.

- Пора сменить наряд на более подходящий, - заявила матушка. Оглядывая меня с головы до ног и обратно. Я согласно кивнула. Еще никогда так, как сегодня, мне не хотелось выглядеть самим совершенством.

- Мы пригласили Вознесенских, чтобы отпраздновать завершение твоей учебы, дорогая Алекса, - продолжила она, но посмотрела на меня так, что мы обе поняли истинную причину этого ужина.

Не удержав довольной улыбки, я опустила глаза. Сердце в груди забилось быстро-быстро. Мысленно я уже представила себе, как снова увижу Марка, как он подойдет ко мне, возьмет за руку и непременно опустится на одно колено, прежде чем произнесет те слова, которые так давно ждала. И ждала не я одна. Ждали обе наших семьи, ведь между нами все уже давно было решено.

Нас обручили, когда мы были еще детьми, как это бывает в благородных состоятельных семьях. Мне повезло, что Марка я любила, а он, как мне казалось, любил меня. Не каждой девушке везет стать невестой любимого человека. Договорные браки – это бич нашего общества. Я поняла данную истину, когда мою подругу Диану выдали за человека намного старше ее, а все потому, что ее отец решил объединить земли и капиталы с будущим зятем. Чувства и желания дочери были ему неважны.

- Ну же, Александра, пойдем, - проговорила матушка. – Мы с Евдокией уже приготовили тебе то самое нежное платье цвета утренней зари, - она поманила меня из гостиной. Я последовала за ней. – Уверена, Марк придет в полный восторг, едва увидит тебя в нем!

- Марк, - проговорила я тихо и сердце снова забилось так быстро, что даже дышать стало тяжело.

- Мы с княгиней Вознесенской надеемся, что сегодня вы все обговорите, - ступая по ковровой дорожке сказала мама. – Отец будет ждать Марка в своем кабинете сразу после ужина. Надо будет сделать необходимые приготовления и платье, - она обернулась, взглянула на меня с улыбкой, - закажем самое красивое платье. Мы уже многое обговорили с Вознесенскими, но, сама понимаешь, все должно быть официально.

- Конечно, мама! – кивнула соглашаясь.

- Ах, если бы не эта ваша блажь, - матушка вздохнула. – И пришло же Марку в голову поступать в академию магии, а тебе, моя дорогая, следовать за ним.

- Зато у меня теперь есть диплом, - улыбнулась я, а мама лишь покачала головой, и мы продолжили свой путь.

- Диплом, - произнесла она с толикой насмешки. – Княжна Туманова и целитель!

Я пожала плечами.

- Это мой дар, матушка, лечить людей. Вы же помните о практике, - добавила тихо.

Матушка подошла к двери в мои покои и постучала в дверь. Мгновение спустя ей открыла горничная. Служанка с поклоном сделала шаг в сторону, а мы вошли и сразу направились в гардеробную, где нас уже ждали.

- Практика, - бросила мама недовольно. – Если бы не твой отец, Алекса, то вы с Марком проходили бы эту практику где-то у черта на куличках, а не в столице. Это он использовал свои связи, чтобы вы остались в городе.

- Мама! – ахнула я, удивленная ее словами.

- Мне не нравилась идея с учебой, не нравится и идея с практикой, - отрезала матушка, а я подошла к горничным и позволила снять с себя домашнее платье из тонкой шерсти, покосившись на розовый волшебный наряд, который две девушки-служанки держали на вытянутых руках.

В этом платье я буду удивительно хороша. Розовый – мой цвет.

Позволив наряжать себя, бросила взгляд в высокое зеркало с мой рост высотой. Посмотрела на собственное отражение, явившее мне молодую девушку среднего роста с длинными светлыми волосами, спадающими на плечи тяжелыми волнами, с зелеными глазами, доставшимися от отца, и стройной фигурой с тонкой талией и высокой упругой грудью.

Служанки заохали, заломили притворно в восхищении руки, но мне было приятно. Наверное, потому что глядя на собственное отражение я видела и понимала, что действительно хороша собой.

Марк должен оценить.

Невольно сдвинула брови, вспоминая, как в академии, где мы учились на параллельных курсах – он на курсе боевой магии, я на курсе целительства, - Марк был предельно вежлив, но никогда не позволял чувствам взять над собой верх. Теперь же я надеялась, что он откроется мне и свадьба станет финалом затянувшейся помолвки.

- Сонечка, уложите волосы княжне, - скомандовала матушка, обращаясь к одной из горничных.

София с поклоном переместилась к зеркалу туалетного столика. Я последовала за ней. Села, позволяя расчесать тяжелые волосы и следя за тем, как ловко пальцы девушки перебирают пряди и собирают их в замысловатую и очень сложную прическу.

Когда в дверь постучали, матушка невольно вздрогнула. Вошедший слуга с поклоном сообщил:

- Ваше Сиятельство! Князь и княгиня Вознесенские прибыли вместе с сыном, княжичем Марком Андреевичем.

- О! – только и проговорила я. Глупое сердце снова забилось быстрее. Я отчаянно закусила губу и велела Соне: - Ну же, София, скорее заканчивайте свою работу, я так хочу встретить жениха.

- А уже все почти готово, княжна, - ответила с улыбкой девушка, явно понимая мое желание как можно скорее увидеть суженого.

Матушка оглянулась на меня и быстро произнесла:

- Я пойду вниз, встречать гостей. Постараюсь их немного задержать. Надень розовый жемчуг и спускайся вниз. Мы будем в холле.

Она ушла, а я с замиранием сердца надела нитку жемчуга, позволив Сонечке застегнуть застежку, и поднялась со стула чувствуя неимоверное желание бежать к Марку. Только усилием воли смогла заставить себя просто быстро идти, хотя ноги так и срывались на недостойный положения благовоспитанной княжны бег.

Каждый шаг, приближавший меня к лестнице, ведущей в холл, отдавался где-то в глубине сердца. Жаркое волнение, томление души охватили меня, заставляя трепетать в предвкушении.

Я точно знала, что должно произойти, но все равно не могла не волноваться.

Уже на лестнице, застыв всего на миг, позволила себе взглянуть вниз, туда, где моя матушка, стоя рядом с отцом-батюшкой, разговаривала с Вознесенскими.

Я лишь скользнула взглядом по высокой фигуре старшего князя и княгини, а затем во все глаза посмотрела на того, кто владел моими мыслями и всем моим сердцем.

Марк.

В одном лишь этом имени для меня соединилось все прекрасное, что только могло быть в жизни. Как он был красив, мой жених, мой суженый. Высокий, темноволосый, с ясными синими глазами! Такой широкоплечий и стройный, что сердце ликовало от радости. На Марка заглядывались все до единой женщины в академии от мала до велика. Но он всегда был только мой, и осознание этого помогало мне не ревновать так сильно, если встречала Вознесенского в компании девушек.

Но академия позади. Теперь мы поженимся и станем принадлежать друг другу безраздельно. Он мой, а я его. Вся без остатка.

- О, княжна Александра! – Андрей Иванович Вознесенский первым заметил меня и широко улыбнулся, а я продолжила спускаться вниз, распрямив плечи и гордо глядя на будущих родственников, стараясь подавить в себе отчаянное счастье, переполнявшее сердце.

- Сашенька! – улыбнулась княгиня Вознесенская. Она, в отличие от моих родных, всегда называла меня именно так. Не Алекса, не Александра, а Сашенька, так по-доброму и так мило.

Я искренне улыбнулась, а сама снова перевела взгляд на жениха.

Марк взглянул на меня и сдержанно поклонился.

- Княжна Александра, - проговорил он. Чувственные красивые губы тронула улыбка, но совсем не такая, как мне бы хотелось. Мало в ней было радости.

Впрочем, я решила, что он просто слишком переволновался и поэтому так сдержан в проявлении эмоций.

- Князь Андрей Иванович! – я улыбнулась старшему Вознесенскому. - Княгиня Мария Федосеевна! – и быстрый взгляд на жениха, от которого сердце словно пропустило удар. – Князь Марк.

На миг возникла пауза. Мы с Марком смотрели друг на друга, и я силилась прочитать в его взоре то обожание и любовь, которые испытывала сама.

- Ну же, пройдемте. У нас уже все готово к ужину, - засуетилась матушка и отец, взяв под руку княгиню Марию, повел ее в сторону обеденного зала, где был накрыт богатый стол. А князь Вознесенский предложил руку моей матери. Она ее с готовностью приняла, и будущие родственники на миг оставили нас с Марком наедине.

Я первая подошла к жениху. Он молча предложил мне руку, а когда мы пошли плечо к плечу, вдруг произнес:

- Сегодня после ужина мне бы хотелось поговорить с вами, Александра Петровна, - голос прозвучал слишком спокойно. – Если можно, наедине.

Я вспыхнула, уже представляя себе, как мы останемся вдвоем в маленькой гостиной и он, сбросив маску равнодушия, все же опустится на одно колено, признается в своих чувствах и будет говорить о любви, а страсти, о том, как долго мечтал об этом дне. А я, конечно же, скажу «да» и, может быть, даже позволю себя поцеловать!

Щеки обожгло огнем, стоило представить, как губы Марка прикасаются к моим. Это будет первый поцелуй в моей жизни, и я представляла его себе как нечто самое великолепное и сладкое, отчего подгибаются ноги и кровь начинает быстрее бежать по венам.

Когда училась в академии и жила в общежитии мои соседки встречались со студентами. Но не я. Да и как я могла с кем-то встречаться, если в моем сердце был только Марк? Нет, о подобном не могло быть и речи, хотя меня приглашали на свидания. Да только я всем отказывала и если и выходила в свет, то только с женихом. Хотя случалось это крайне редко, ведь он все свое время посвящал учебе и был слишком благороден, чтобы целовать меня до свадьбы.

Но это все в прошлом. Я оценила его заботу и благородство и сегодня позволю себя поцеловать!

- Конечно же, - ответила спокойно, усмиряя бешеный ритм сердца глубоким вдохом.

Мы вошли в обеденный зал. Марк подвел меня к столу, пододвинул стул и дождался, пока присяду, а затем занял место рядом. Слуги засуетились. Бокалы наполнились вином, тарелки закусками и салатами и, конечно же, разговоры сразу закружились вокруг особенно острой для последнего времени темы. И мой отец, и князь Вознесенский, с жаром обсуждали волнения на границе с Джарганом – северной страной, населенной магами. Не так давно границы нашего государства были нарушены. Нападение на форт Серебряный вызвало жгучее обсуждение и не только в высшем обществе. Об этом говорили все от последнего крестьянина и до приближенных государя. И немудрено, ведь в форте были уничтожены все защитники до единого!

- Джарганцы набирают силу. В то время, как наши войска ориентируются только на магию они начали использовать оружие, - проговорил мой отец.

- У нас в академии несколько студентов отправили на границу, - проговорил как бы между прочим Марк.

Я удивленно посмотрела на жениха. Моя матушка только улыбнулась и руками всплеснула:

- Как хорошо, в таком случае, что вы с Алексой остаетесь проходить практику в столице. Ума не приложу, чтобы я сделала, если бы мою дочь отправили туда!

Марк усмехнулся и мне показалась эта усмешка странно подозрительной.

- Ваша дочь - прекрасный целитель, - сказал он. – Даже жаль, что ее таланты останутся не востребованы.

- Вот еще, - матушка сдвинула брови. – Алекса благородных кровей. Еще не хватало, чтобы она лечила всякий сброд! Ее место при дворе. Ее судьба быть матерью и хозяйкой в доме, а не прозябать в глуши и лечить солдат и крестьян.

Марк промолчал, но его отец хмуро взглянул на сына, явно недовольный подобными высказываниями со стороны своего наследника.

Смена блюд принесла и смену темы для разговора. Матушка принялась обсуждать недавнюю свадьбу молодого князя Боровского, и я снова обратила свое внимание на Марка, ясно помня о том, что нам предстоит разговор наедине и предвкушая все то, что услышу из уст сдержанного жениха.

Когда после ужина мы перешли в гостиную, где уже жарко пылал камин и на столе стояли чай и выпечка, Марк подошел ко мне и тихо произнес:

- Где мы могли бы поговорить, княжна?

Я удивленно огляделась, отметив, что матушка заметила наше невольное уединение и, кажется, все поняла. Конечно же, предложение никто не станет делать в присутствии родных. Помолвка – помолвкой, но все должно быть выдержано в традициях. Да и мне хотелось бы услышать долгожданные слова признания наедине, без присутствия родных. Свою семью я любила, но такой момент считала слишком личным, не для посторонних глаз.

- Алекса, дорогая, - матушка подошла ко мне, лукаво взглянула сначала на Марка, затем на меня и с видом истинного заговорщика произнесла, - возможно, ты желаешь показать нашему дорогому гостю новый рояль, который отец подарил тебе на именины? – она взглянула на младшего Вознесенского и добавила: - Я слышала, вы большой любитель музыки, а Александра чудо, как играет.

- С удовольствием взглянул бы на ваше новое приобретение, - ответил Марк, но при этом выглядел он несколько отстраненно. Я же с радостью ухватилась за подобную возможность побыть наедине и поговорить. Нет, конечно, вдвоем нас никто не оставит. Матушка обязательно отправит с нами кого-то из слуг, но, полагаю, в музыкальном салоне мы останемся одни и времени объясниться хватит.

- Давайте отпустим молодых, - уже громче, чтобы услышали все присутствующие в гостиной, заявила мама. – Я отправлю с вами Федора. На верхних этажах должно быть темно. Он понесет свечу.

Слуга явился на зов и сопровождал нас вплоть до дверей. Он же открыл их и первым вошел в музыкальную комнату. Зажег спящие свечи и вышел, оставив нас с Марком наконец наедине.

Несколько секунд стояла, слушая стук собственного сердца. Оно стучало так, будто ему было тесно в моей груди. Щеки горели огнем. Я ощущала этот жар и едва держала себя в руках, чтобы не прижать к лицу ладони.

Марк некоторое время стоял молча и рассматривал картину, висевшую над каминной полкой. Прошла минута, за ней другая и я решилась нарушить затянувшееся молчание сказав:

- Вот, взгляните, князь. Инструмент удивительный. А какое звучание! – я указала на рояль, а затем и вовсе подошла к нему, откинула крышку и сыграла бегло легкую мелодию, поражаясь стеснительности жениха.

Совсем не таким я представляла себе наше уединение. Вместо того, чтобы броситься ко мне с пылкими объяснениями, он стоял, заложив руки за спину, удивительно холодный и такой притягательно прекрасный, что в сердце щемило от восторга. И вместе с тем в глубине души пробуждалось некоторое недовольство бездействием молодого мужчины.

- Отличный звук, - наконец соизволил он сказать несколько слов, а затем взглянул мне в глаза. – Александра, - произнес и тут же извинившись, спросил, - вы позволите называть вас по имени.

- Да, - ответила я и затаила дыхание, все еще уверенная в прекрасном завершении этой беседы.

- Я хотел поговорить с вами наедине, но боюсь, вовсе не по той причине, о которой вы сейчас думаете, - вдруг произнес Вознесенский и я ощутила, как улыбка медленно сползает с моего лица.

- Что? – спросила неуверенно.

- Мои родители еще не знают. Я решил не омрачать сегодняшний вечер своим признанием, чтобы мы могли провести его вместе, как одна добрая семья, - продолжил Марк и сделал шаг по направлению ко мне, но тут же остановился. – Дело в том, что я хотел сообщить вам, что помолвки не будет. Я не стану сегодня просить вашей руки, как ждут мои и ваши родные. И боюсь, ждете вы.

Я пошатнулась. Казалось, весь мир покачнулся, а пол поплыл под ногами.

- Что? – спросила снова, чувствуя себя обманутой и глупой.

Он действительно это сказал? Он не желает жениться на мне?

Я осторожно сделала шаг назад и опустилась на стул, стоявший возле рояля. Наверное, не сделай я так, непременно упала бы без чувств.

Марк стоял на прежнем месте и только следил за мной своим пристальным взглядом. На его лице не было ни капли раскаяния, или он просто отлично умел держать себя в руках?

Но как? Почему? Я искренне недоумевала! Ничто не предвещало подобный итог, но вот он здесь, стоит весь такой холодный, далекий и говорит такие страшные слова, не зная, что в этот самый момент рушит мою жизнь, ломает возведенную стену счастья. Вот так, не глядя, слишком равнодушный, чтобы что-то чувствовать.

А что, если он всегда был таким? А я видела лишь то, что хотела видеть?

Я вздрогнула, осознав, что Марк стоит рядом. Не заметила даже, как подошел.

Его рука осторожно коснулась моей.

- Александра, вы прекрасная девушка и я уверен, что вы еще будете счастливы. Просто я еду на границу. Я хочу пройти практику там, в настоящих боевых условиях. Это рискованно, а я не желаю, чтобы вы остались вдовой в столь юном возрасте, - сказал он спокойно.

- Вы едете на север? – удивилась, поднимая взгляд.

Марк кивнул и убрал руку за спину.

- Да. Я так решил. И уже завтра утром покидаю родной дом.

- Но зачем? – я искренне недоумевала, а в сердце вспыхнула с новой силой надежда, похожая на цветок, распустившийся в лучах ласкового солнца. – Там ведь опасно и мой отец похлопотал, чтобы мы с вами проходили практику в столице. Вам незачем ехать на север и подвергать себя опасности. – Я перевела дыхание, глядя в его глаза, столь любимые мной. – А вы подумали о родных? Что они скажут? Как отнесутся к подобному? Вы ведь наследник рода.

- У моих родителей есть еще два сына, - с непонятным равнодушием ответил молодой мужчина. – Если вдруг произойдет несчастье, род не оборвется.

- Боги, - я заломила руки. – Как ужасно вы говорите!

- Я говорю честно. Не в моих привычках лукавить или лгать, - последовал ответ. – Я даю вам свободу выбора. И возьму на себя ответственность за наш разрыв.

- Но почему? – я поднялась на ноги преисполненная отчаяния. – Зачем?

- Это мое личное дело и увы, Александра, я не могу открыть вам причину, - ответил молодой Вознесенский, а затем улыбнувшись краешками губ, сказал, - полагаю, нам пора возвращаться.

- Да, - рассеянно кивнула и первой вышла из комнаты.

Стоявший в коридоре Федор шагнул вперед, чтобы осветить нам путь, и я пошла за ним, не чувствуя пол под ногами. На лестнице едва не запнулась, но на помощь пришел Марк. Он бережно подхватил меня под локоть не позволяя упасть и в этот самый момент из обеденного зала вышли мама и княгиня Вознесенская.

Увидев нас вместе, обе женщины довольно улыбнулись, а я едва не расплакалась от горечи.

- Пусть этот ужин пройдет спокойно, - шепнул Марк, склонившись к моему уху. – Я очень прошу вас рассказать своим родителям о нашем разговоре только после нашего отъезда.

Он был жесток. Я высвободила руку и уже увереннее ступила на следующую ступеньку, а когда спустилась вниз, то даже смогла улыбнуться маме и княгине Марии.

- Вижу, вы все уже обсудили, - сказала Мария Федосеевна.

- Да, - ответил за нас обоих Марк и улыбнулся.

- Вот и прекрасно, - мама покосилась на меня и подмигнула, напоминая о том, что отец будет ждать после чаепития Марка в своем кабинете, чтобы выслушать заверения в чувствах молодого князя ко мне, его дочери, и дать свое согласие влюбленному магу.

Но Марк не придет.

Наверное, мне придется сегодня же объяснить все маме и отцу, но только как это сделать? И как сейчас выдержать и вести себя, словно ни в чем ни бывало, когда сердце рвется на части.

Он жесток, мой жених. Вот только даже обида и злость не помогают вырвать Марка из сердца!

- Пойдемте пить чай, - взяв меня под руку княгиня Мария улыбнулась моей матушке и вчетвером мы вернулись в гостиную, где князь Туманов вернулся к обсуждению конфликта на севере с князем Вознесенским. И казалось более ничего не могло волновать этих двух мужчин.

**********

- Как это не будет свадьбы?

Матушка словно окаменела, стоило мне передать ей наш разговор с Марком Вознесенским.

Мы сидели в гостиной. Тоскливо трещал в камине огонь, мелодично тикали часы на каминной полке, а за окном разгулявшийся осенний ветер скрипел ветками старого раскидистого дуба, росшего рядом с нашим домом с незапамятных времен.

- Милая, ты уверена в том, что говоришь? – спросил отец.

- Более чем, - я не выдержала и поднялась на ноги. – Марк не пришел к тебе в кабинет. Свадьбы не будет. Он доходчиво мне все объяснил. Завтра младший Вознесенский уезжает проходить послеакадемическую практику на север.

- На север? – ахнула мама и взглянула на отца.

- Прошу меня извинить, но я пойду к себе, - кивнув, вышла из гостиной почти физически ощущая на себе сочувствующие взгляды родителей.

Шла медленно, хотя так и хотелось сорваться на бег. А уже в своей комнате, упав на кровать, отпустила чувства на волю и зарыдала, уткнувшись лицом в подушку.

Вот и все. Все мои надежды, все мои мечты о счастливой жизни рассыпались прахом. А ведь еще недавно я была так счастлива, я почти летала на крыльях любви и уже представляла себя женой самого красивого княжича в государстве. Знать бы еще, какая причина заставила его бросить все и отправиться на этот проклятый север! А в том, что причина была, я не сомневалась, пусть Марк и не открылся мне, но это должно было быть что-то действительно серьезное.

«Глупая, - мелькнула мысль в голове, когда я, немного успокоившись, легла на спину и посмотрела на потолок, ощущая себя отчаянно несчастной. – Он просто пожалел тебя. Не стал связывать узами брака, так как боится, что может не вернуться назад живым! И иначе, чем проявлением истинной любви это не назовешь!».

Я моргнула и резко села на кровати.

А ведь так оно и есть!

Озарившая меня мысль была настолько острой, что я невольно ахнула, уже удивляясь тому, насколько была глупа.

Он нарочно вел себя со мной так холодно и сдержанно, словно пытался оттолкнуть от себя. Не знаю, что за причина вынуждает Марка ехать на север, но теперь его поведение и поступок показались мне с иной стороны.

Что, если Вознесенский просто поступил благородно по отношению ко мне? Пожалел, пощадил, решил не рушить мою жизнь!

Что, если сильные чувства продиктовали ему такое решение?

Не в силах усидеть на месте, встала. Прошлась по комнате от двери до окна и обратно, и так несколько раз. Ходьба порой помогала мыслям очиститься. Еще лучше было бы проехаться верхом. Ничто не очищает разум так надежно, как хорошая и быстрая верховая езда. Но увы, сейчас ночь и это просто невозможно. А значит, остается только вот так ходить и думать.

В итоге, после почти часа такой вот ходьбы я поняла, почему Марк поступил именно так и сердце снова ожило.

Он меня любит! И я непременно должна увидеть его завтра, до того, как Марк уедет, чтобы сказать, что буду ждать всегда, что люблю его.

Наверное, стоило сразу открыться, пока была такая возможность, но тогда я была настолько лишена способности мыслить здраво, что сейчас даже неловко.

Решено, сказала себе. Этим же утром, сразу на заре, отправлюсь к Вознесенским, чтобы поговорить с Марком. Не сомневаюсь, что родители отпустят меня, ведь это так важно!

Почти успокоенная догадкой, отправилась в ванную комнату и умывшись, разделась, не вызывая служанку, и легла спать, окрыленная призрачной надеждой.