Глава 17.

Конечно же, нам, практикантам, не позволили выйти во двор, чтобы увидеть, как в крепость въезжает царский обоз. Зато и не запретили стоять у окон, которые к этому торжественному моменту были почти облеплены любопытными молодыми магами. Еще бы, не каждый раз можно собственными глазами увидеть настоящего джарганского царя, да еще и с приближенными магами. Вот уж, поистине, будет о чем рассказать внукам.

Мы с Катей не стали исключением, тем более, что Иван с Игнатом расчистили для нас отличный обзор и последний даже был настолько любезен, что подсадил сначала меня, а затем и Золотову, на широкий подоконник, после чего и сам приник к стеклу, почти прижавшись к поверхности носом.

- Не дыши так на стекло, все помутнело! – тут же рыкнула на мага Золотова и Игнат послушно отпрянул, а мы с Катериной посмотрели вниз, туда, где обоз вышел встречать сам Воронцов и его лучшие маги.

Сама не знаю, почему, но в сплошной метели, где было почти ничего не разглядеть, я искала только одного человека.

Горана увидела стоящим поодаль. В то время как остальные спешили навстречу северному монарху, Джурич расположился у стены, наблюдая за происходящим и как-то совсем не спешил встретить своих соотечественников.

Мне это показалось странным.

- Проклятая метель, - пожаловался Ваня, пристроившийся сбоку и взиравший вниз за окно. – Ни зги не видно.

- А король-то молодой? – спросила Катя с любопытством.

- Да. Ему лет тридцать. Вполне себе молод, - ответил Иван.

Я же произнесла:

- А мне вот интересно, зачем они пожаловали сюда и почему прибыли, если их пытались предупредить про надерлата?

Золотова лишь плечами пожала.

Еще несколько минут телеги пристраивали куда-то под навесы. Конюшие увели измученных лошадей. Часть солдат из царского обоза направились куда-то мимо крепости, а часть вошли внутрь, следуя за своим царем, который гордо шагал плечом к плечу с Воронцовым.

- Вот и все, - сказала я и легко спрыгнула с подоконника. – Представление окончено.

Ваня и Игнат переглянулись, а Катерина последовала моему примеру, когда в тишине коридора прозвучал важный голос Молотова.

- Практиканты, все на практику. Приезд гостей еще не означает, что вы можете отлынивать от своих прямых обязанностей.

Катя закатила глаза, а Игнат простонал недовольно:

- Практика.

Идти на улицу в эту метель совсем не хотелось. Но полигоны для занятий магией располагались только там. По рядам молодых магов пробежал слаженный стон, но никто, конечно же, и не вздумал спорить. И только сержант, явно недовольный отсутствием прыти у практикантов, зычно рявкнул:

- Я что сказал, живо все на практику. Дозорные могут получить оружие и выходите на стены.

Он сказал кое-то еще, прибавив к приказу несколько крепких словечек, предназначавшихся боевым магам, а затем в коридоре стало все пусто.

- Ну что, идем, - позвала я Золотову и она, кивнув, ответила:

- Вот бы на этого царя хоть глазком взглянуть!

Я пожала плечами. Наверное, мы его увидим. Например, во время обеда. Так как я сильно сомневалась, чтобы этот Стефан стал трапезничать отдельно от хозяев крепости.

Когда несколько минут спустя мы вышли во двор и пошли через снег и ветер, бросавшимися на нас подобно голодным псам на кость, успела заметить, что во дворе, помимо военных из крепости, появились и царские люди.

Одетые в тяжелые плащи и шапки, они мало чем отличались от нас, если бы не отсутствие нашивок и странные узоры, которым были украшены их плащи на спинах.

Я успела разглядеть замысловатую серебряную вышивку в виде голов дракона, а затем прибавила шаг и почти побежала за Золотовой, приотстав от нее на несколько метров.

На полигоне нас ждали. Под купол, выстроенный Джуричем, запрыгнула почти с облегчением. Тут же скинула плащ, уронив его прямо на снег, и развернулась к горцу полная стремления показать себя. А еще… Еще мне отчаянно хотелось взглянуть на мужчину, чтобы понять что-то важное для себя. Чтобы поверить в то, что я тогда не ослышалась.

- Приступим, Туманова? – Джурич спокойно посмотрел на меня и вытянул руки, разминая длинные пальцы.

Я сняла с рук перчатки, сунула в карман плаща и распрямив спину, произнесла:

- Вы разрешите задать вам вопрос, господин капитан?

В его темных глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство. Я знала, что не имею права задавать вопросы, но после того, что мы пережили вместе, надеялась, что для меня будет это маленькое снисхождение.

- Спрашивайте, практикантка Туманова. Если я смогу дать вам ответ, то дам его, - он легко улыбнулся, а я оглянулась по сторонам, отметив, что Катерина и Соколов уже начали заниматься. Подруга возводила ударную волну, а Николай направлял ее руки, встав за спиной у целительницы.

Наверное, подумалось мне, Катя сейчас довольна практикой. Ведь ей, кажется, нравится этот мужчина.

Но я отвлеклась.

Повернув голову и чуть склонив ее на бок, посмотрела на своего куратора и спросила:

- Почему вы возитесь сейчас со мной, а не находитесь там, с джарганским царем? Мне казалось, вы должны радоваться прибытию своих соотечественников, да и командующему может понадобиться хороший переводчик с джарганского?

Улыбка, начинавшая было зарождаться во взоре горца, погасла, так и не вспыхнув. А я пожалела о том, что выпустила свое любопытство и, кажется, спросила то, о чем не имела права спрашивать.

Более того, в моей голове вертелось много вопросов и менее всего они касались приезда этого Стефана.

- Этот народ более не мой. Они отреклись от меня, а я отрекся от них, - все же ответил мужчина.

Конечно же, подумала я. Врет. Ведь как он тогда защищал охотника! Я-то помню. Видела своими глазами. Джуричу не нравилось, что Воронцов мучает пленника. И именно он, а не я, вмешался в процесс.

- Давайте заниматься, Туманова. По приказу главнокомандующего мне велено пробудить в вас свет, а значит, наши занятия будут отличаться от предыдущих, - проговорил джарганец и по тону его голоса я поняла, что обсуждать тему Стефана и принадлежности к джарганскому народу он не намерен.

- Свет? – только и спросила.

- Да. – Он быстро подошел и встал рядом. – Кажется, моя магия действует на вас, Туманова. С ее помощью мы сможем вызывать ваш свет и пока будем использовать эту возможность. По крайней мере до того момента, пока вы самостоятельно не научитесь делать это, - и более не сказав ни слова он взял мою руку в свою и выпустил тьму.

Сама не знаю отчего, но в первый миг подумала, что будет больно. Нет, я, наверное, просто ждала боли, потому что помнила, какой силой обладает этот маг. Но ничего подобного не произошло.

Тьма потекла туманом по моей руке и это прикосновение было сродни прикосновению теплого солнечного света.

Подняв взгляд, встретила ответный. Джурич пристально смотрел на меня, а я на него.

- Ну же, - тихо произнес он, почти попросил.

Я не знала, как это произошло. Я не понимала, что способствовало этому, но моя магия, та, что была скрыта столько долгих лет, вспыхнула и засияла так ярко, что вырвалась за плотные стены воздвигнутого горцем барьера. Этот свет должен был ослепить и меня и Горана, но нет. Ничего такого не произошло. Мы стояли друг против друга, он продолжал держать меня за руку, и его тьма переплеталась с моим светом, создавая удивительный узор, настолько крепкий и яркий, что, казалось, разорвать его нет сил.

- Я как-то странно реагирую на вас, - произнесла тихо и тут же ощутила, как горец отпустил мою руку. В тот же миг свет погас, а тьма уползла в свои глубины, спрятавшись под одежду джарганца, словно ее и не было. Мы продолжали стоять друг напротив друга и по-прежнему смотрели глаза в глаза. И лишь мгновение спустя я перефразировала свои слова, уже понимая, что выразилась не так, как следовала.

Конечно же, это не я так остро реагировала на Джурича. Это моя магия каким-то непостижимым образом сочеталась с его тьмой. Вот уж, правду говорят, что противоположности притягиваются. А ведь нет ничего более разного, чем тьма и свет.

- Моя сила пробуждает вашу, - спокойно ответил Горан. – Но вы должны научиться вызывать ее сами, как это делает Воронцов. Иначе для вас она будет бесполезна.

Он опустил взгляд, скользнув им по моему лицу. Затем развернулся и отошел от меня на несколько шагов.

Я встала - ноги на ширине плеч, уже понимая, что предстоит сделать дальше. Краем глаза отметила какое-то движение сбоку и, невольно обернувшись, увидела, как Катя машет мне рукой, словно пытаясь выказать свое одобрение.

Не сразу поняла, что она, как и остальные практиканты, стали свидетелями проявления моей новой скрытой силы. Кажется, Золотовой это понравилось. Но девушка тут же отвернулась, когда Соколов, видимо, уставший ждать, запустил в нее волной воздуха.

- Туманова! – раздался спокойный, но требовательный голос Джурича, и я повернулась к нему, так и не узнав, сумела ли подруга отбить атаку капитана Соколова, или он сшиб ее на снег.

- Готовьтесь атаковать, - приказал Горан. – Я выставлю щит, а вы должны попробовать пробить его. Если удастся активируйте свет и нанесите удар с его помощью. Постарайтесь изо всех сил.

Легко сказать, трудно сделать. Если бы я только могла призвать этот свет! Но раскинув руки, принялась собирать магию, ощущая, как она стекает по телу, перемещается густой лавой по рукам и собирается на кончиках пальцев, густея в центре ладони, чтобы потом превратиться в огненный шар. Я напитывала его с той скоростью, на какую только оказалась способна, но когда швырнула огнем в горца, Горан с легкостью устоял. Более того, его щит даже не пошел рябью и я, стиснув зубы, принялась собираться для следующего удара.

- Меняйте траекторию, Туманова, - спокойно сказал джарганец. – Поверьте моему опыту, в каждой защите, даже в самой прочной, есть изъян. Обычно у магов – боевиков он концентрируется в виде бреши там, где руки удерживают щит, - словно в подтверждение своих слов, Джурич шевельнул пальцами. Я внимательно пригляделась и увидела, что там и вправду зияет пустота. Там не было защиты. Брешь, конечно, мизерная и почти незаметная, не знаешь, не отыщешь, но для меня это шанс.

- Еще раз, Туманова. Атакуйте. Вы должны действовать быстро, не теряя времени на размышления. Если перед вами будет настоящий враг, он не станет ждать, пока вы обдумаете следующий шаг, или соберетесь с силами, - проговорил мужчина.

- Я не собираюсь воевать! – рявкнула в ответ и с неожиданной силой швырнула в мага густой огненный шар, напитанный магией так, что он потрескивал, подобно шаровой молнии.

Показалось, или в глубине огня промелькнул свет?

Вот не знаю. Но громыхнуло так, что стены защитного купола затрещали, а Джурич…

Охнув, бросилась к нему.

Мужчина лежал спиной на снегу и смотрел в небо. Первой моей мыслью было, что я его убила. Боже, как же страшно мне стало в тот миг! Как сжалось сердце от ужаса!

Склонившись над капитаном, я вдруг с изумлением увидела, что он лежит и улыбается, и смотрит куда-то вверх, мимо меня.

«Оглушила!» - подумалось мне.

Упав рядом с Джуричем на колени, я протянула ладони над мундиром, обтягивавшем широкую мужскую грудь, и с облегчением выдохнула, осознав, что с капитаном все в полном порядке. От его щита, конечно, остались одни воспоминания, зато он цел и невредим, и уж точно не оглушен, как мне было показалось.

- Вы в порядке, господин капитан? – спросила я.

Джурич перевел на меня взгляд и снова удивил меня, когда улыбнулся.

Улыбка ему шла. Вот просто удивительно, как иногда может измениться лицо человека, если он улыбается.

- Капитан Джурич? – позвала я и он с легкостью поднялся на ноги, отряхиваясь от снега.

- Вот сейчас уже было кое-что, - сказал он.

- Я просто разозлилась, - ответила тихо.

Горан усмехнулся.

- Чувства - плохой советчик, госпожа Туманова, - заявил он. – Потому что, если мы допускаем эмоции, то они управляют нами, а не мы ими.

Вместо ответа пожала плечами и отошла.

- Повторим, - велел в спину джарганец. – И на этот раз щит будет покрепче, госпожа целитель.

Я неловко обернулась, взглянула на мужчину, стоявшего за спиной. В какой-то миг совсем глупая мысль промелькнула в моей голове. Я даже представила себе, как наклоняюсь, собираю снег, леплю снежок и запускаю в эту самодовольную мину, стараясь не промахнуться.

Боже, какие детские мысли. Наверное, мой порыв оценил бы только Алешка.

- Туманова, - остатки улыбки исчезли с лица капитана. – Атака, - велел он и резко развел руки в стороны, поднимая над головой темный плотный щит, через который пробегали алые всполохи, жутко напоминавшие молнии.

Я встала, расставив ноги на ширине плеч, и призвала магию.

************

- Ох, если бы ты видела себя со стороны! Я даже пропустила атаку Соколова, когда этот свет едва не ослепил меня. Да даже снег перестал идти почти на минуту, вот что ты натворила. Я удивлена. Я жутко удивлена! – протараторила Золотова, сидя в бане на лавочке с полотенцем, намотанным на волосы. – Теперь только и разговоров будет, что о тебе и о твоей силе, - добавила она уже тише.

Я придвинулась ближе к подруге и покачала головой ответив:

- Вот уж чего не хочу, так это, чтобы меня обсуждали в крепости. Да и есть вещи поважнее, чем моя сила.

- Например? – спросила Катя.

- Приезд царя джарганцев, - ответила я целительнице и вздохнула задумавшись.

Сегодня за ужином мы должны будем встретиться со Стефаном, царем северного края. Признаюсь, мне было любопытно взглянуть на него, но еще более любопытно было посмотреть на то, как будут общаться меж собой капитан Джурич и этот самый царь. Ведь общения не избежать. Скорее всего, царственную особу посадят на кресло хозяина крепости, а сам Воронцов займет почетное место по правую руку от гостя.

Ох и не давал мне покоя приезд этого обоза! Впрочем, что уже голову ломать, если все уже случилось.

- Дети пошли на поправку, - заметила одна из поварих, сидевших неподалеку на верхней скамье. Ее помощница, полнотелая девушка с толстой косой, поддала жару, плеснув на горячие камни травяного настоя, и ответила:

- Да уж, лопают за троих, да знай, на своем языке лопочут. И не поймешь, что говорят. То ли спасибо, то ли ругаются, что мало, - она рассмеялась, а мы с Катей придвинулись ближе друг к другу.

Золотова как-то скромно улыбнулась и тихо прошептала, меняя тему разговора:

- Знаешь, - сказала она, - мне кажется, что я нравлюсь капитану Соколову.

У меня даже брови вверх приподнялись. Нет, что, что Николай нравится Кате, я уже была наслышана, но вот, чтобы и она ему нравилась...

Не замечала. Надо бы приглядеться.

- С чего такие выводы? – спросила я, покосившись на целительницу.

- Сегодня, когда мы занимались, он мне так улыбался, ну, - Катерина мило опустила глаза и, вероятно, покраснела. В бане смущение было совсем незаметно. У нас и так от жара и пара лица были более чем румяные. – Ну, это ощущается на подсознании, понимаешь? – продолжила она.

- Я буду рада, если у вас все взаимно, только глупостей не делай, - ответила, но Катя продолжила и дальше меня удивлять.

- А что у тебя с этим горцем?

Я даже на миг лишилась способности говорить. Это она о ком? О капитане Джуриче?

Прокашлявшись, ответила:

- Ничего такого.

- Хм, - протянула важно Золотова и подняв руку, выразительно постучала указательным пальцем по своему подбородку, словно размышляя. – Сегодня мне что-то показалось, - сказала она. – Да и прежде, мне кажется, он на тебя поглядывал, ну, когда ты этого не замечала. Но я-то видела!

Я пожала плечами. Скорее всего, Катя была права. Только интерес у Горана к моей особе немного иного характера. Кажется, его интересует моя сила и тот тандем, который мы образуем, когда соединяются наши магии. Возможно, именно это послужило причиной для его вырвавшихся слов, которые я уже боялась неправильно понять. Хватит с меня Марка. Уже обожглась. Нет, на воду я дуть не собиралась, но и бросаться в омут с головой больше не для меня. Только джарганец мне нравился. Я давно себе призналась в этом, а сегодня лишь убедилась в своей симпатии.

Удивительно, но рядом с ним я забывала про Вознесенского. И что тогда получается, что я его не любила? Или внушила себе, что люблю?

Я пять лет считала себя невестой Марка. Пять лет мысленно готовилась стать его женой, принадлежать ему одному, любить только его. А на самом деле была влюблена в образ, который сама и придумала. Толком не зная княжича, я нарисовала его себе таким, каким он на самом деле не был. Здесь на севере я иначе взглянула на него и даже на себя, словно увидела со стороны и поняла, мы не пара.

- Ты что, уснула? – прозвучал рядом с ухом голос Катерины, и я невольно улыбнулась, глядя, как она трясет перед лицом дубовым веником.

- Нет, - ответила и Катя кивком головы указала мне на стол, приглашая попариться на славу.

**********

Они условились встретиться перед ужином, который, благодаря приезду северного царя, обещал затянуться. И Наталья, правившая драконом, летела сквозь снег, размышляя о свидании, но отчего-то ощущая непонятную тяжесть на сердце.

Марк изменился. Она не могла не почувствовать это. Да, он по-прежнему старался быть с нею ласковым, но теперь его прикосновения были иными. Более равнодушными, что ли.

Женщины всегда чувствуют подобное. Когда от любимого веет не теплом, а холодом.

И все же, она отчаянно надеялась, что ошибается. Что на Вознесенского оказало влияние произошедшее в крепости событие. Право слово, тут не до любви, когда в форте поселился жуткий джарганский монстр, который пил силы и который едва не погубил Марка.

Вспоминая, как увидела княжича, всего в крови, едва дышавшего, она и сейчас ощущала, словно это ее грудь была разорвана острыми когтями надерлата. Словно не он, а она сама испытала боль, разделила ее на двоих.

Но в то же время, Тихая заметила еще одну особенность, которая не могла ее не насторожить. Марк, прежде садившийся спиной к столу целителей, видимо, чтобы не видеть бывшую невесту, пересел на другое место. Теперь он сидел спиной к ней, к Наталье, и, как ей показалось, следил за Тумановой, даже не задумываясь о том, что Наташа видит, и что ей это неприятно.

Словно почувствовав эмоции наездницы, Дракан издал тихий рык и полетел выше, почти под самими облаками. Снег шел весь день не прекращаясь. И сейчас дракон словно разрывал крыльями белоснежное сплошное полотно, спеша в тепло и уют загона.

- Все в порядке, - зачем-то прошептала Тихая и, наклонившись к шее питомца, ласково коснулась толстой кожи зверя.

Он снова издал рев и полетел быстрее.

Наталья еще издали увидела высокую башню крепости, которая острой иглой пронизывала тучи. Зрелище было просто великолепное и девушке отчего-то отчаянно захотелось показать его Марку. Только княжич навряд ли захочет разделить с ней полет. Он не особо любил драконов и, возможно, боялся высоты.

Сделав круг над башней, Тихая попыталась разглядеть стражей, помня о том, что сегодня Вознесенский стоит на стене в дозоре. Скоро его смена закончится, и они встретятся. Сделав еще один круг уже возле крепостной стены, и так не разглядев в воинах своего любимого, Наташа направила Дракана вниз, на площадку перед загоном.

Зверь тяжело опустился, сделал резкий взмах огромными крыльями, и замер, ожидая, пока Тихая отстегнется от седла. Затем опустился на живот и положил левое крыло на землю, позволив наезднице сбежать по нему, как по мосту.

- Дракан, умница мой! – похвалила дракона девушка. Ей не нужно было кричать, чтобы он услышал ее. Связь дракона и драконоборца всегда сильна, и зверь прекрасно понял свою хозяйку. Он снова зарычал, а затем позволил отвести себя в загон. Уже там Наталья собственноручно сняла седло и выпустила Дракана, собираясь накормить его, когда за спиной раздались тихие шаги.

Обернувшись, девушка увидела Обухова, который ковылял к ней, припадая на правую ногу. Вчера он был настолько невнимателен, что пропустил момент, когда один из драконов резко распрямил крыло, вследствие чего был отброшен зверем к стене и вот результат. Ушиб. Хотя могло быть и хуже.

- Как полетала, Наташа? – спросил мужчина и она с улыбкой ответила:

- Отлично, господин Обухов. А как ваша нога?

- Нога в порядке. Или будет в порядке. Надо бы сходить к целителям, да все никак не успеваю, - посетовал драконоборец, после чего, будто опомнившись, добавил, - а там миленок твой пришел. Меня просил тебя позвать.

Наталья кивнула. Только прежде, чем отправиться к Марку, поспешила накормить Дракана, благо дядька Обухов, как она называла его про себя, уже заготовил вдоволь мяса.

Марк ждал ее в загоне, стоя на том самом месте, где несколько дней назад она нашла его лежащим в луже крови с растерзанной раной на груди. Услышав ее шаги, Вознесенский резко обернулся и Наталье в какой-то миг показалось, что по его лицу словно пробежала тень. Не сразу, но она поняла, что это место просто вызывает у него подсознательный страх, но совсем не удивилась этому.

Бояться не стыдно. Если бы на нее напал надерлат, кто знает, возможно, она бы и шагу более не сделала в загон. Поэтому Тихая не судила Марка. Лишь подошла и обняла его, обхватив руками за шею.

- Ты провонялась этим зверем, - возмутился княжич, но позволил поцеловать себя, после чего отстранился и взглянул на девушку странными глазами.

- Прости, я еще не ходила в баню, - ответила она, но в глубине сердца подобные слова царапнули, задев за живое. Девушка едва удержалась, чтобы не обнюхать свою одежду - мундир, который она носила под теплым плащом.

- Соскучился? – спросила она.

- Пришел поговорить. Но вижу, здесь это сделать не получится, - Марк выразительно посмотрел куда-то за спину наездницы и Наталья, даже не оглядываясь, поняла, что там стоит Обухов.

- Хорошо. Тогда давай после ужина, - предложила она.

- На нашем месте, - согласился Марк и наклонившись, сдержанно поцеловал ее в губы. Даже, можно сказать, не поцеловал, а просто прижался губами к губам, без прежнего пыла.

Наталья подняла руку и прикоснулась к губам, глядя, как Вознесенский уходит прочь.

Что-то было не так. Она чувствовала это, но не могла понять причину. Вот только в сердце зародилась тревога и как Тихая не гнала ее прочь, выходило из рук вон плохо.

**********

- Господин капитан! Капитан Джурич!

Горан поднял голову и повернулся на зов. Смерил взглядом мага, стоявшего рядом и лишь кивнул, когда тот, отдав честь, попросил разрешения говорить.

- Меня прислал за вами господин главнокомандующий, - быстро отчеканил молодой маг, еще недавно ходивший в практикантах. Обычно редко кто-то из молодежи по своей воле остается на севере. Этот остался. Горан даже помнил его имя – Корнелий Смит. Кажется, мальчишка был из очень бедного рода, что, возможно, сыграло свою роль в его выборе места службы.

- Что он просил передать? – уточнил джарганец спокойно и почти не удивился, когда Смит бодро произнес:

- Просил вас подняться к нему в кабинет до ужина, господин капитан.

Джурич ждал чего-то подобного. Не желал, но понимал, что это неизбежно, как вечные снега на севере. Втайне он надеялся избежать того, что скоро произойдет, но уже точно знал, что чудес не бывает.

Или бывают?

- Хорошо, - ответил он посланнику. – Ступайте, Смит. – А сам принялся спускаться по лестнице со стены. На миг остановился, невольно залюбовавшись полетом огромного дракона. Это возвращалась из дозора практикантка Наталья Тихая. Джурич уже знал ее зверя, самого большого в загоне. Девушка проявляла отличные качества наездницы и обещала стать опытным драконоборцем, если, конечно, не вмешается судьба, которая очень любит расстраивать людские планы.

Шагая через метель и не чувствуя холода и снега, летевшего в лицо, горец покосился в сторону, заметив людей царя. Их было легко узнать по вышивкам, которые украшали одежду и мундиры джарганских магов и стражей.

На него, кажется, покосились, но Джурич резко отвернулся и прибавил шаг, а уже внутри крепости, стянув с плеч потяжелевший от снега плащ, перебросил его через руку и уже после передал подоспевшему практиканту боевику, велев высушить.

Прежде он не позволял себе подобного. За своими вещами следил сам, но сегодня мысли горца не находили себе места. И ступая по лестнице он слышал, как каждый шаг гулко отдается в груди слаженным биением сердца.

Что он там говорил про чудеса? Ах, да. В его жизни их не случалось. По крайней мере, он прежде думал так. А вот сегодня увидел чудо. Или он увидел его раньше?

У чуда были светлые волосы, красивые глаза и улыбка, от которой внутри все сжималось и теплело, от которой хотелось петь, несмотря на полное отсутствие голоса и слуха.

Но такая девушка не для него и капитан отлично все понимал, а потому и не делал попыток сблизиться, хотя видят северные боги, как ему хотелось сделать первый шаг! Как хотелось, чтобы и она увидела и разглядела его, чтобы забыла мальчишку, который не оценил то, что получил.

Впрочем, кто он такой, чтобы кого-то обвинять? Наверное, он и не стал бы винить Марка Вознесенского за его выбор, если бы не стал в тот самый первый день по приезде практикантов, свидетелем отвратительной сцены и поведения будущего князя.

Подглядел, сам того не желая. Не он. Его тени, которые постоянно патрулировали крепость по приказу Воронцова.

Сцена была нелепая и отвратительная в своем содержании. Джурич не посмел вмешаться, понимая, что просто не имеет права. Но внутри все перевернулось от раздражения и злости.

Тогда он и не понял, почему испытал эти чувства. Полагал, что просто жалеет красивую достойную девушку, попавшую в столь неприятное положение. Но теперь он знал, что уже тогда она зацепила его, завладела его вниманием. Да и как могло быть иначе? Красивая, умная, талантливая, она, ко всему прочему, обладала талантом привлекать и расположить к себе людей, не потому что добивалась этого хитростью или лаской. Нет, у нее все получалось как-то само собой. В крепости Александру полюбили. И он… Он тоже позволил себе то, чего позволить просто нельзя.

- Проклятье! – задумавшись, джарганец и сам не заметил, что остановился перед дверью, за которой находился кабинет командующего.

Надо же, подумалось ему, ноги, кажется, сами принесли меня туда, куда надо.

Прогоняя со вздохом более приятные мысли, капитан Джурич гордо вскинул голову, ощущая, как внутри ожили, зашевелились тени, но тут же подавил силу, спрятав ее вглубь.

Сейчас не время и не место позволять своим эмоциям взять верх, сказал он себе и, подняв руку, постучал в дверь, чего почти не делал прежде.

В кабинет командующего, особенно, когда Юрий сам его звал, он обычно входил без стука. Но не сегодня.

- Входите, господин капитан! – услышал горец и открыв дверь решительно переступил через порог.

В кабинете было тепло. Мягко и незатейливо трещал огонь в камине. За закрытым окном шумел злой ветер и неустанно стучал льдинками снежинок в стекло.

Воронцов сидел за столом, но при этом выглядел так, будто в собственном кабинете чувствовал себя крайне неуютно. Рядом, сложив руки на широкой груди, окруженный тройкой боевых магов, служивших телохранителями, стоял джарганский царь.

Горан ощутил, как сердце пропустило удар, но тут же взял себя в руки, надев на лицо ничего не выражающую маску.

Он ждал этой встречи. Он готов.

Воронцов поднялся из-за стола и бочком двинулся к выходу.

- Его Величество сказал, что вам надо поговорить, - быстро произнес командующий. – Оставляю вас. Мой кабинет - самое удобное место для личных разговоров.

- Конечно, - кивнул Стефан Миловицкий милостиво и едва Воронцов выскользнул за дверь, кивком головы отправил следом и своих магов, после чего взглянул на Джурича.

Едва дверь за спиной последнего телохранителя закрылась, Стефан уронил руки вдоль тела, но секунду спустя заложил их за спину и пристально глядя в лицо горцу, произнес:

- Вот и встретились, брат.

Горан не ответил. На его скулах заиграли желваки, а глаза будто бы потемнели, что не укрылось от взгляда джарганского короля.

- Ты и вправду думал, что я не найду тебя, Милош?

- Горан, - поправил царя капитан. – Мое имя Горан Джурич, ваше величество.

- Вот как? – улыбка Стефана вышла почти мягкой, а капитан, взглянув на собеседника, нашел, что царь стал выше ростом, старше и массивнее. Впрочем, его такие изменения не удивили.

Сколько они не виделись лет? Шестнадцать? Да, кажется, именно шестнадцать. Тогда ему самому было всего двенадцать, а Стефану пятнадцать. Это он помнил прекрасно.

- Хорошо. Нравится тебе имя Горан, значит, буду пока так к тебе обращаться, - спокойно произнес Миловицкий.

На лице Джурича не дрогнул ни единый мускул. Он не стал спрашивать, как брат отыскал его. Не стал, потому что знал. Сам нашел его человека и притащил сюда, потому что не мог оставить умирать там, на снегу. А потом сам же отпустил. И вот результат. Стефан здесь. Еще бы понять, зачем?

- Я слышал, в крепости был надерлат, - начал царь разговор издалека.

Горан снова промолчал и тогда Стефан продолжил.

- Мы спешили сюда, как только могли. Когда прилетела птица с предупреждением, я отдал приказ как можно скорее попасть в Серебряную крепость. У меня есть человек, который специализируется на редких тварях, но, вижу, что помощь опоздала. Вы справились сами. – В глазах царя сверкнуло темное торжество. – Ты справился сам, я угадал?

- Помощь твоего человека может еще понадобиться. Мы до сих пор не можем отыскать ребенка, ставшего жертвой монстра, - сказал Горан.

- Да, мои люди как раз этим занимаются. Если мальчишка жив, мы его найдем. И детей, которых вы приютили, я отдам распоряжение переправить в столицу. Но я приехал сюда не для того, чтобы обсуждать эти вопросы.

Миловицкий сделал шаг, затем другой, сокращая расстояние между собой и капитаном. Затем поднял руку и положил ее на плечо Горану.

- Я приехал за тобой.

- Зачем? – только спросил Джурич. Он покосился на руку брата, но не отпрянул и не сбросил ее со своего плеча. Выражение лица капитана оставалось спокойным и равнодушным.

- Видишь ли, ты мне нужен, брат. Возникла ситуация, когда мне, нет, - Стефан сам убрал руку и важно вскинув голову произнес, - стране нужна твоя помощь.

- Звучит убого, - губы Джурича исказила усмешка, которая, впрочем, не затронула темные глаза, так и оставшиеся холодными.

- Хорошо. Скажу прямо. Ты мне нужен для заключения союза с Атроном. У короля есть дочь, а я уже, так уж получилось, женат. Но мне крайне необходимо обезопасить себя от Атрона, и я…

- Мне это не интересно, - резко ответил Горан. – Обещай атронскому царю своих наследников, но не вмешивай в свои дела меня. Я больше не царевич Джаргана. Ты и твоя мать сделали все, чтобы я умер.

- Но ты не умер! – рявкнул Стефан. Он отступил назад и уже внимательнее посмотрел на брата, подозревая последнего если не в издевке, то в помутнении рассудка. Стефан не мог понять, как можно отказаться от титула и власти. Да, пусть Горан снова станет лишь вторым сыном, но у него появятся свои земли, свое войско, дорогой дом, в конце концов, а не эта убогая крепость на границе, где он всего лишь какой-то там капитанишка!

- Умер, - холодно парировал джарганец. – Шестнадцать лет я был для вас мертвым. Теперь, когда понадобилось, ты приезжаешь сюда и пытаешься еще что-то мне указывать? – в темных глазах мужчины сверкнула холодная ярость, но голос он не повысил, даже продолжив говорить. – Я теперь подданный Атрона, не Джаргана. Я дал присягу служить этой стране и не намерен изменять своему слову.

Стефан прищурил глаза и резко выдохнул. Было заметно, что он хочет сказать что-то резкое, но внезапно передумав, будто бы обмяк и уже спокойнее проговорил:

- Я жалею о том, что случилось. И ты нужен мне, брат.

- А ты мне нет, - Джурич не стал льстить. Он всегда был выше этого.

- Неужели ты не желаешь помочь своей стране, своему народу? – попытался надавить на совесть молодой царь.

- Моя страна прекрасно обходилась без меня много долгих лет, - Горан заложил руки за спину и посмотрел на брата, отчаянно жалея об этой встрече. Он находил разговор бесполезным. Понимал, что Стефану не переубедить его. Не теперь.

- Я предлагаю тебе вернуть положение и имя, - резко выкрикнул Стефан. – Неужели ты настолько не уважаешь себя, чтобы прозябать здесь и быть никем?

Горан прищурил глаза.

- Ищи другие варианты для осуществления своих грандиозных планов, царь. И не вмешивай меня в свою жизнь. Я более не часть семьи, - сказав это, капитан развернулся и, неучтиво повернувшись спиной к царю, быстрым и решительным шагом вышел из кабинета.

В коридоре его встретили настороженные взгляды телохранителей Стефана.

Он прошел мимо, не удостоив их даже слова, лишь кивнув главнокомандующему, застывшему в удивлении.

Наверное, Воронцов ожидал чего-то иного. Но походка, выражение лица и взгляда сказали Юрию больше, чем все слова.

**********

Этот ужин я запомнила надолго, наверное, потому что не каждый вечер трапезничаешь в компании самого джарганского царя.

Для меня все еще оставалось тайной причина его приезда. Нет, я, конечно же, строила догадки, но подозревала, что не все они верны.

А когда вместе с Катериной, Игнатом и еще несколькими целителями вошла в зал, то первым делом взглянула на длинный стол, за которым сегодня во главе восседал не привычный Воронцов, а джарганский царь. Командующий учтиво уступил главное место дорогому гостю, за спиной которого стояли трое высоких магов с золотыми нашивками на плечах и груди, изображавших все того же дракона. По правую руку от Стефана Миловицкого восседал Воронцов, по левую, что меня, признаться, удивило, Дельмар.

Скользнув взглядом дальше, увидела Джурича, занявшего место рядом с командующим. Мне казалось, что его посадят рядом с царем, все же, они принадлежат к одному народу и, не сомневаюсь, могли бы найти общую тему для беседы. Но все было как-то не так, как и некоторое напряжение, царившее в воздухе.

- Быстро, занимайте свои места за столом, практиканты, - велел нам кто-то.

Мы потянулись стайкой мимо столов, расселись, занимая свои привычные места. В рядах целителей я успела заметить чужаков в мундирах джаргана, точно такие же мундиры сияли золотом и за остальными столами, а в самом зале царила относительная тишина и только дети привычно шумели, болтая на своем языке.

- Как-то обстановка будто на иголках, - шепнула Катя, опустив взгляд на блюдо, составлявшее наш ужин. Помимо тушеных мяса и картофеля с овощами, на столе находился порезанный ломтями сыр и куски белого хлеба с маслом, а еще копченое куриное мясо и заливное, дрожавшее, когда его передавали из рук в руки. Я оценила и пучки свежей зелени, понимая, что повара расщедрились только по причине приезда столь высокопоставленного гостя.

- Удивительно, что царь Стефан вообще решил есть с простыми магами, - буркнул Иван.

Мне показалось, или Ване джарганский правитель не пришелся по душе?

Впрочем, мне самой он тоже не нравился, хотя я оценила и внешнюю привлекательность молодого мужчины.

Стефан Миловицкий был хорош собой. Темноволос, высок ростом и широк в плечах. Могу поспорить, глаза у него были темные, как и у многих джарганцев. У него было острое лицо и подбородок, и быстрый взгляд, словно у хищной птицы, что парит высоко в небе, высматривая на земле свою жертву.

Наверное, северный царь и должен быть таким. Не мне судить. Но в нем что-то цепляло взгляд и пока я никак не могла понять, что именно. Нет, он не нравился мне, даже очень не нравился. Только я сама не понимала, почему то и дело поглядываю на высокородного джарганца.

Любопытство или что-то большее?

- Говорят, они помогают нашим в поисках мальчишки Тиана, - тихо шепнул Игнат, чуть наклонившись в мою сторону над столом.

- Это хорошо, - сказала я. Мальчика искали уже не первый день и пока никак не могли обнаружить. Но я, как и многие из нас, надеялись, что он где-то в замке и еще жив. Что ему можно помочь.

- Я слышал, что царь Стефан получил птицу от нашего командующего, - спокойно заметил Ваня, перемешивая ложкой картошку с мясом. – Вроде бы как Воронцов пытался предупредить Миловицкого о нашей проблеме с надерлатом. Ну, чтобы царь не приезжал в крепость. А он, напротив, поспешил, надеясь помочь.

- Это говорит о нем, как о достойном правителе, - заметила Катя, а сама покосилась в сторону стола, где восседал чужой царь. Вот только смотрела она совсем не на Стефана. Катю больше интересовал Соколов, который, к моему удивлению, тоже поглядывал на Золотову.

Вот точно, у этих двоих есть шанс, подумалось мне.

- И надолго у нас джарганцы? – спросил кто-то из практикантов, сидевших дальше.

- Одни боги ведают, - пожал плечами Иван и мы затихли, приступив к еде.

*********

Этим вечером в галерее, где Наталья ждала Марка, было очень холодно и темно. Стоя у окна и глядя на двор, усыпанный снегом, и на метель, плетущую из снежинок тонкие кружева, драконоборец размышляла о том, почему Вознесенский опаздывает. Прежде она не замечала за ним отсутствия пунктуальности. А вот сегодня что-то явно пошло не так.

Да и разговор, предшествовавший встрече, ее насторожил. И как не гнала девушка прочь дурные мысли, они то и дело кружились в ее голове и кололи острыми иглами, будто призывая ее видеть не глупыми фантазиями, а глазами и сердцем.

Сердце твердило Тихой, что это конец всех отношений. Здесь на севере Марк сильно изменился. Была ли тому причиной его бывшая невеста, или нечто другое, Наташа не знала. Она просто понимала, что между ними, кажется, не было той любви, в которой уверял ее когда-то княжич.

Невольно прислонившись лбом к стеклу, девушка прикрыла глаза слушая завывание ветра и надеясь услышать помимо прочего еще шаги: уверенные, стремительные. Марк обычно ходил именно так, но пока с ней говорила только непогода, бушевавшая за стеной крепости.

Тихая вспоминала, как все началось. Вспомнила и первую встречу, состоявшуюся в академии. Они и познакомились-то нелепо. Она нечаянно пролила на Марка чай, когда оба стояли в столовой академии. А так, как он был виноват в случившемся, то девушка извиняться не стала. Да и почему она должна это делать, если он сам толкнул ее, будучи невнимательным?

Тогда-то все и началось. С первого взгляда, с первой улыбки. Княжич сначала вспылил, но когда поднял на нее взор, то его ярость словно улетучилась и Наталья попала в плен очаровательной улыбки молодого студента.

Как он был красив! А как настойчиво и долго ухаживал?

Тогда его не раздражал ее дракон. Его ничто не раздражало.

Она сдалась через год. Целый год ухаживаний и подарков, цветов и конфет в коробках, перевязанных яркими лентами. Через год, пока он ходил за ней по пятам и смотрел так, что в груди все переворачивалось.

Да, она знала о том, что у молодого князя была невеста.

«Это будет брак по расчету, - твердил он. – Мы с Алексой терпеть друг друга не можем. По крайней мере я ее не переношу!» - говорил он.

Да, это было грубо, но честно. А Наташа уважала честных людей. И когда он сказал, что пойдет против воли родителей и разорвет помолвку, уступила.

Нет, близости между ними не было. Тихая всегда хранила чистоту, а Марк прежде и не настаивал, что в ее глазах лишь говорило в пользу любимого. А затем все изменилось.

Север изменил его. Трудности не закалили. Ему здесь отчаянно не нравилось, и Наталья осознавала, что молодой маг уже сто раз пожалел, что отправился сюда следом за ней.

Нет, пока он прямо не сказал ни слова. Он старался быть любезным, как всегда, но разочарование проскальзывало в мелочах. Таких, как отвращение к ее магии, к ее дракону. И вот теперь опоздание.

Ветер ударил в окно, и девушка-драконоборец вздрогнула, отпрянув от стекла, запотевшего от ее дыхания. И почти в тот же миг услышала шаги.

Медленно обернувшись, она увидела Вознесенского. Он шел не спеша, словно пытался отложить миг встречи, и внутри у Тихой что-то оборвалось.

- Наталья! – позвал молодой маг.

Она развернулась всем телом, встречая боевика взглядом.

- Ты опоздал.

- Да, - он подошел ближе и встал в шаге от нее. Не было привычного поцелуя. Он не заключил ее в объятия. А просто стоял и смотрел.

- Была причина? – спросила девушка спокойно.

- Да. Мне надо было подумать, а во время ужина это сделать, сама понимаешь, не удалось. Прости за опоздание, - он подошел и встал рядом, прислонившись спиной к стене подле окна. Между ними ощущалось напряжение, и Наталья почувствовала, как глаза кольнули непрошеные слезы.

Но нет, она не заплачет. С чего бы плакать, ведь он не сказал еще ничего такого, что могло бы ее огорчить!

«Просто ты знаешь, что это конец!» - шепнул кто-то внутри. Кто-то, кто смотрел на этот мир трезвым и оценивающим взглядом, без радужной призмы влюбленности.

- Ты подумал? – спросила она.

- Да.

Марк повернул голову и встретил пристальный взгляд Тихой.

- Я сегодня напишу родителям. Я хочу вернуться в столицу и закончить практику там, - быстро сказал он. – Отец сможет это устроить, я знаю.

Она рвано вздохнула и сжала пальцы в кулаки.

- Я приеду через семь месяцев, - произнесла Наталья, давая княжичу последний шанс все исправить. Пусть только скажет, что будет ее ждать! Пусть только объяснит, что ему не пришелся по душе север, но что он как прежде любит ее. Она поймет.

- Хорошо, - как-то равнодушно ответил Марк.

Девушка поняла, что он все для себя решил. А еще поняла, что его родители вполне справятся с этой задачей.

- Я рад, что между нами все было платонически, - выдал маг. – Мне не за что теперь себя упрекнуть. Ты чиста. И у тебя все еще будет хорошо.

Наталья на миг затаила дыхание. По сердцу словно лезвием полоснули.

- Ты меня покидаешь? Ты разрываешь наши отношения?

Он выдержал паузу, затем кивнул и, оттолкнувшись от стены, встал напротив девушки, так, чтобы она могла видеть его лицо.

- Мне горько осознавать, но мои родители были правы. Ты прекрасная девушка, Наташа, но мы с тобой слишком разные и из разных миров. Мне, - он прокашлялся, прочищая горло. – Мне жаль.

Она закрыла глаза. Боль растекалась под кожей, резала острыми иглами, выворачивала наизнанку, обнажая все то, что скопилось внутри. Всю горечь, разочарование, обиду.

«Ты знала, что все будет так!» - снова прошептал внутренний голос.

- Я надеюсь, мы расстанемся друзьями, и ты… - начал было Марк.

Наталья открыла глаза, уронив руки вдоль тела. Вспомнила Сашу Туманову и поняла, что не обладает таким благородством, как княжна. А потому со всей силы, на которую оказалась способна, вскинула руку и влепила по щеке Вознесенского звонкую пощечину.

Он дернулся всем телом. Прижал ладонь к месту удара и вытаращился на девушку в удивлении и непонимании.

- С ума сошла?

- Иди ко всем чертям, Вознесенский! – рыкнула на него Наталья и запечатав силой воли злые слезы, прошла мимо боевика, удаляясь уверенным шагом прочь из галереи.

Она не оглянулась. Она нашла в себе силы не сделать это. И подавила вопль, рвущийся из груди.

А еще, Наталья вспомнила Александру и жгучий стыд опалил ее щеки.

Марк что-то крикнул ей вслед, но Наташа не услышала. Она шла, стиснув зубы, и мечтала только о том, чтобы как можно скорее забыть это кошмарное свидание.