Глава 17

Деревянная дверь, которую толкнул Брун, открылась со странным треском. Эльза подняла голову, переступая порог, и заметила подвеску из плоских костей, перевязанных грубой ниткой. Они покачивались, стучали друг о друга, терлись — тихие аплодисменты в царстве мертвецов. Эльза поежилась и осмотрелась. Сложно было назвать это магазином — никаких прилавков или ценников. На полках громоздились цветочные горшки с растениями, у стены сидели рядком куклы всех размеров — от усатого мужчины среднего роста, уставившегося грустными глазами в потрескавшуюся побелку на потолке, до пупса не больше ладони. На стеклянном стеллаже, покрытом тонким слоем пыли, стояли разномастные статуэтки и сувениры. Эльза потянулась к хрупкой балерине, застывшей в фуэте, но одернула палец — Брун велел ни к чему не прикасаться. В ведьминой лавке лучше не делать лишних движений.

Женщина появилась из подсобки, мельком глянула на Бруна, задержала взгляд на Эльзе. Горбатый нос дернулся, темные глаза сошлись в щелки. Она плотнее запахнула черный балахон, расшитый по подолу потрепанными серебряными звездами.

— Что надо?

— Защита для девушки.

— Ее уже не защитишь, медведь, — сказала ведьма.

— Я знаю, ты продаешь такие порошки, — настойчиво продолжил Брун.

— Конечно, знаешь, — усмехнулась ведьма. — Сам же лицензию проверял пару лет назад. От кого ты ее хочешь защитить?

— Универсального нет? — спросил Брун.

— Я-то могу тебе намешать, — задумалась ведьма, побарабанив твердыми желтыми ногтями по прилавку. — Но от вампиров на нее блок уже поздно ставить, ты же в курсе?

Эльза, о которой говорили в ее присутствии словно об одной из кукол, подошла к прилавку, оперлась на него ладонью, и ведьма отпрянула.

— От волков есть что? — спросила девушка.

— Есть, — кивнула ведьма. — От волков — это можно. Очень популярное средство, расходится влет. После смерти Эддруга волки точно с ума посходили.

— Сколько? — спросил Брун, вынимая кошелек.

— Тысяча за сто грамм, обычно этого хватает на месяц.

— Тысяча? Так много? — удивилась Эльза. — Брун, может лучше дверь поставим понадежнее?

Брун выгреб из кошелька почти все купюры, протянул ведьме. Она быстро сунула бумажки за вырез балахона, довольно похлопала костлявой рукой по груди.

— А если дашь посмотреть на то, что фонит у тебя в кармане, насыплю вдвое больше, — предложила ведьма.

Брун, помешкав, вынул черную руку, положил на прилавок. Загнутые когти впились в столешницу. Ведьма цыкнула языком, приблизила лицо к руке, едва не касаясь ее длинным носом.

— Брун, — Эльза схватила его за рукав, встала на цыпочки, зашептала в ухо. — А давай ее отдадим, с глаз долой. В самом деле, зачем она нам?

— Нет, — ведьма отпрянула от руки. — Мне вы ее не всучите. Я еще из ума не выжила.

Она метнулась в подсобку так быстро, что полы балахона взметнулись, оголив прямые как палки голени. Шлепнула на прилавок черный мешочек с серебристым шнурком.

— Какой эффект? — спросил Брун.

— Урон максимальный. Не смерть, но тряхнет хорошо.

— Только на волков действует? Меня не заденет?

— Нет, — криво улыбнулась ведьма. — Можешь лапать свою девочку, сколько хочешь. Пока тепленькая, — она захохотала, как охрипшая ворона.

— Ты знаешь что-нибудь про эту руку? — перебил ее Брун, и каркающий смех оборвался.

— Я знаю, что крови на ней больше, чем ты можешь вообразить, медведь.

— И все? А что-нибудь конкретнее? Что с ней делать? Зачем она может кому-то понадобиться? Какие-нибудь магические эффекты у нее есть?

— Это рука вампира, — сказала ведьма. — Очень древнего. Я их чую за версту, — она снова глянула на Эльзу. — А понадобиться она может тому, у кого ее оторвали.

— Логично, — сказал Брун. — Только он, надеюсь, давно сгнил в могиле.

— Рука-то не сгнила, — сказала ведьма, склонив голову к плечу, как птица. — В церкви второго пришествия тебе за нее отвалят столько денег, что ты до смерти в них купаться будешь.

— Правда? — удивился Брун. Он поднял руку с прилавка, покрутил ее перед глазами и, почесав спину, сунул назад в куртку.

— А ты думаешь, кого ждут голошеие? — спросила ведьма. — Как раз того, чью запчасть ты носишь в кармане.

— Чего ж вы не хотите себе эту руку забрать, раз она такая драгоценная? — спросила Эльза.

— Потому что жизнь мне еще дороже, — ответила ведьма.

Кости над дверью прошептали им вслед то ли проклятие, то ли прощание, дверь позади захлопнулась с гулким стуком. Брун надел черный мешочек Эльзе на шею, высвободил волосы из-под серебряного шнурка.

— И как он действует?

— Приедем домой — покажу.

Поднявшись на второй этаж, Брун оторвал доски, приколоченные крест накрест к косяку, вместе с гвоздями, задумчиво почесал затылок. Эльза сбросила сапожки в прихожей и вздохнула.

— И что мы теперь будем делать? Сидеть и смотреть на ковры?

— Хочешь, покажу, как развлекаются в Зверином кольце? — спросил Брун.

— Конечно.

— Тогда собирайся, а я пока замок починю.

— Я думала, ты каждый раз будешь дверь заколачивать, — улыбнулась Эльза.

— От волков это вряд ли поможет. Дай-ка нашу покупку, — протянул он руку.

Эльза положила ведьмин мешок ему на ладонь.

— Смотри. Раз в день сыпешь щепотку вдоль порога, — он аккуратно взял немного синего порошка двумя пальцами, растер над полом, порошок вспыхнул и впитался в доски, будто его и не было. — Готово. Теперь ни один волк не сможет переступить порог. А остальное носи при себе.

— Понятно, — крикнула Эльза уже из комнаты. — А куда мы пойдем? Мне лучше юбку надеть или брюки?

— Надевай, что хочешь, — пробурчал Брун. — Только предупреждаю, без крови та мне обойдется.