Глава 48
Медведь шел по лесу, ломая лапами тонкий снежный наст. Вдруг он остановился, повернул голову, дернул ухом, в котором качнулась круглая желтая бирка. Он пошел на звук, привлекший его внимание, и вскоре остановился у ручья, разрезающего снег черной лентой. Нежные белые бутоны на хрупких стебельках заглядывали в воду, любуясь своим отражением.
Медведь выгнулся, меняясь. Вытянулись руки, пальцы, расправились ссутуленные лопатки, звериные когти исчезли, сменившись розовыми ногтями.
Брун сорвал подснежник и шагнул за следующим, поджимая от холода босые ноги.
Он подбежал к дому, еще издали заметив тонкий силуэт во дворе.
— Эльза!
Она повернулась, смахнула с лица прядь волос, задев кисточкой щеку.
— Брун! Сколько можно бегать голышом? Ты простудишься!
— А ты пробовала когда-нибудь рвать подснежники медвежьими лапами? — он достал из-за спины крохотный букет, и Эльза ахнула.
— Они такие… такие… — она осторожно потрогала хрупкие лепестки, понюхала. Обняла Бруна за шею. — Спасибо!
Он улыбнулся, поцеловал ее в щеку и, лизнув пятно желтой краски, оставшееся на белой коже, вытер его пальцем.
— А чем это ты тут занимаешься? — он обошел ульи, расставленные кругом. — Рисуешь? Думаешь, пчелам не все равно?
— Так прикольнее, — пожала она плечами.
— А это еще что за пятьдесят оттенков коричневого? — Брун в притворном ужасе отшатнулся от улья.
— Это медведь, — улыбнулась Эльза, кладя кисточку в коробку с красками. — Видишь? Глазки! — она ткнула в черные точки посреди коричневого пятна.
— А это… дай угадаю, — Брун присел возле толстого полосатого чудища на стенке улья. — Тигр?
— Это пчелка! — возмутилась Эльза его недогадливости. — Только пока без крыльев.
Брун расхохотался, ткнул пальцем в пчелу.
— Это? Эльза, ты вообще видела пчел? У них нет зубов!
— Это альтернативная веселая пчела, — не смутилась Эльза. — Но синичку, пожалуй, я тебе не покажу.
Она заслонила один улей от Бруна.
— У нее тоже зубы? — предположил он, пытаясь ее обойти. — Дай мне взглянуть!
— Обойдешься, — сказала она. — Ты ничего не понимаешь в искусстве!
— Вот этот, с цветочками, милый, — сказал Брун, погладив другой улей, и, шикнув, сунул палец в рот. — Оцарапался. Надо было еще раз шлифануть…
Он едва успел выставить руки вперед, чтобы оттолкнуть Эльзу, прыгнувшую на него, как кошка. Тьма залила ее глаза, губы приоткрылись, выпуская клыки. Они покатились по земле, сцепившись. Брун сгреб ее волосы, второй рукой обхватил шею, отталкивая.
— Эльза!
Она рвалась к его шее, клацая зубами, как злобный пес, шипела. Вцепилась пальцами в волосы, потянула его голову к себе, заурчала от предвкушения. Брун перехватил ее руку, вывернул, разворачивая Эльзу от себя. Перекатился на нее сверху. Разочарованный утробный вопль вырвался из ее груди. Брун поймал вторую руку, прижал спину Эльзы коленом к земле, тяжело дыша. Она дергала головой, едва не ломая шею, скалила клыки.
— Эльза! — он склонился ближе, но едва успел отшатнуться, как острые зубы щелкнули у его лица. — Ладно, мне спешить некуда, — вздохнул он, садясь на нее верхом и крепко фиксируя запястья руками.
Она выгнулась, оттолкнулась, как пружина, едва не сбросив его. Пятки стукнули по спине.
— Прямо по почкам, — простонал он. — Эльза! Возвращайся! — он навалился на нее сверху, прижав ноги. — Давай же! О, вот и синичка, — заметил Брун рисунок, который она прятала. — Эльза, она что, пьющая?
Эльза хрипло вдохнула, выдохнула и разрыдалась, уткнувшись лицом в талый снег. Брун ослабил хватку, погладил ее по волосам.
— Брун, я больше не могу!
— Можешь, — сказал он, сгребая ее в охапку.
— Ты впервые подарил мне цветы, а я… — она заметила подснежники, вдавленные в грязь, и заплакала еще сильнее.
— Я нарву тебе еще, — пообещал он, поднимая ее на руки.
— Слишком поздно.
— Сегодня — да. Завтра сходим туда вместе. Там целая поляна подснежников. Весна, Эльза! Скоро снег растает. Прилетят птицы. Ручьи уже журчат. Можно будет спуститься на байдарке с горы. Там, правда, опасно, зато эмоции гарантированы…
Он внес ее в дом, продолжая бормотать успокаивающую чушь, поднялся по ступеням на второй этаж, помог раздеться, усадил в ванну. Пустив теплую воду, сел позади нее.
— Не сдавайся, Эльза, — попросил он, обнимая ее и целуя в висок. — Я не знаю никого сильнее тебя.
Она вздохнула, откинулась на его грудь, и Брун с замиранием почувствовал слабый удар ее сердца, прикусив губу, едва дождался следующего. Он поцеловал ее шею, развел колени, запуская руку между ног.
— Не надо, — попросила Эльза. — Просто обними меня.
Она погладила крепкие руки, покрытые темными волосками, сплела свои пальцы с его…
— Я люблю тебя, Брун, — тихо сказала она.
— Эльза! — он встрепенулся, наклонившись, заглянул ей в лицо. — Я тоже тебя люблю! Я не говорил никогда, думал, ты и так знаешь.
— Знаю. Мне захотелось тебе сказать.
Он поднес ее ладонь к губам и поцеловал.
***
— Эльза?
Брун проснулся, протерев глаза, сел на кровати. Солнце заливало комнату светом, яркие зайчики плясали по стенам. Он опустил ноги на пол и улыбнулся, почувствовав тепло босыми ступнями. Натянув штаны, взял телефон с тумбочки, посмотрел время и вскочил.
— Эльза!
Он сбежал вниз, выкрикивая ее имя, выскочил на улицу, вернувшись в дом, остановился посреди гостиной, растерянно запустив руку в волосы. На кухонном столе заметил тарелку с омлетом. Он подошел ближе и увидел рядом с ней записку.
«Брун!
Спасибо за зиму. Мне было тепло с тобой.
Прости, я взяла Ташу. Оставлю ее у черной башни.
Эльза»
— Нет, — сказал он. — Нет!
Сгреб омлет пятерней, шмякнул его назад на тарелку.
— Холодный!
Выбежав во двор, посмотрел на пустую дорогу, где раньше стояла машина.
— Нет! Нет! Нет! — он стукнул кулаком по дубу, сдирая кожу о шершавый ствол, еще раз и еще. Длинные когти выросли на руках, и он полоснул кору, оставив длинные желтые шрамы, зарычал, подняв вверх изменившееся лицо со звериными клыками. — Так. Успокойся. Ты гребаный кувшин.
Брун глубоко вздохнул. А потом, заорав, пнул ногой разрисованный цветами улей, так что тот разлетелся на части, опрокинул второй, запустил третий в озеро, подняв фонтан брызг и обломков льда…
Он остановился, осматривая обломки, тяжело дыша. Приглядевшись, присел, аккуратно поднял за тонкое крылышко мертвую пчелу. Задумчиво растер хрупкий трупик между пальцами, и тот рассыпался черной пылью.
Кивнув своим мыслям, Брун побежав назад в спальню, схватил телефон и помчался к дубу. Забравшись наверх ловко, как белка, нашел нужный номер.
— Паромщик! Тебе девушка звонила? Как — уже отвез? За двойную плату, ну конечно… Когда? Как скоро ты сможешь снова быть на медвежьем острове? Издеваешься?! Да я вплавь быстрей доберусь!
Брун с силой ткнул на кнопку отбой. Набрал еще один номер.
— Клиф, Эльза поехала в вампирскую башню. Она высадилась полчаса назад на пароме. Нет, ты не сможешь ее удержать, я и сам едва с ней справляюсь. Ты где сейчас? Отлично! Забери меня с пристани. Я буду там часа через два — два с половиной.
Он сбросил звонок и, спустившись вниз, рванул в дом. Через минуту выскочил уже полностью одетым, забежал в сарай и, вытащив доску с примотанным к ней парусом, вскинул ее на спину и побежал через лес.
Он остановился только на берегу. Волны с ревом обрушивались на черные камни, море рычало, как хищник, бросалось на человека, шипя от злости, что не может его достать. Скалы то показывались из-под воды черными зубьями, то прятались в пене, чтобы в следующий раз появиться будто бы в другом месте.
Брун скинул куртку, свитер, оставшись лишь в майке и спортивных штанах, разулся. Волна укусила его ноги, и он ахнул от холода.
— Эльза, чтоб тебя, — пробормотал он, распутывая веревки. Выругавшись, вытащил из куртки руку Бальтазара, подцепил когтем тугой узел, и сунул ее в карман штанов. Переложив телефон во второй карман и закрыв его на молнию, повернул лицо к морю, прищурился. — Ветер сильный, хорошо, — пробормотал он, разворачивая парус.
Поцеловав кончики пальцев, коснулся лепестка огня на доске. Попрыгал на месте, сделал руками мельницу, наклонил голову к одному плечу к другому, выдохнул.
— Вперед, — скомандовал самому себе.
Забежав в воду, Брун забрался на доску, уперся ногами в крепления. На пальцах ног выросли звериные когти, впиваясь в нарисованное пламя. Он натянул парус, наклонил, мышцы вздулись от напряжения — и синее крыло с красной полосой, усыпанной звездами, перелетело через гребень волны, легонько чиркнув о выступающий черный пик скалы.
Доску закружило, отбросило, Брун выровнял парус, едва не упав в воду, и помчался по волнам, набирая скорость.