Глава 49

— Точно сказал — не забирать? — Клиф сверлил паромщика правым глазом, левый в это время смотрел куда-то на горизонт. Чайки галдели над морем, иногда пикируя к волнорезу, сложенному из бетонных плит, и снова взмывая в небо, усеянное рваными клочьями облаков.

— Точно! — в который раз ответил старик, раздражаясь. — Девчонку я отвозил. Она ночью мне позвонила. Ну, за двойную плату я согласился. Странная она — даже из машины не выходила. Сидела там, в руль вцепившись. Бледная, как смерть, а глазищи черные! Когда деньги передавала: окно опустила едва-едва, щелочку тонюсенькую сделала — еле купюры пролезли!

— А медведь что? — перебил его Клиф.

— А медведь уже с утра позвонил, вот как девчонку я высадил, так и позвонил. Забери, говорит, срочно. Узнал, что я через три часа приплыву, и отказался. Посмеялся еще — вплавь, говорит, доберусь быстрее. Доберется он… Не тюлень ведь! Наверное, три часа туда — три сюда долго ему. Так никто ведь не ездит на остров больше!

— Весна же наступила, — пробормотал Клиф, напряженно вглядываясь в море.

— Сезон не открыт. Медведи только-только из спячки выходят.

— Все, отбой, — сказал Клиф. — Вот он, наш герой.

Паромщик повернулся к горизонту, уставился на синий лепесток, подлетающий над хмурыми волнами.

— Идиот он, а не герой — выругался он. — Утоп бы — и рыбы объели. Вот месяца полтора назад девушку выловили — еле опознали. Я ее фотографии потом видел в газете — красивая была, волосы золотые, а что осталось?

— Слушай, я тебе номерок дам, — сунул Клиф ему визитку, — звони, если еще что интересное выплывет.

— Чего только не выплывает! — взбодрился дед от неподдельного интереса, но Клиф уже побежал на пристань.

Море у берега вздымалось, сворачивалось в белый рулон и с грохотом падало на волнорез. Доска с синим парусом взлетела, перевернулась в воздухе, Брун упал в воду, скрывшись в волнах. Море размолотило серф в щепки и принялось за парус, мотая его, словно старую тряпку.

— Брун! — Клиф подбежал к воде, выдохнул, заметив темную голову Бруна. Протянув руку, помог ему выбраться на бетонные плиты. Море злобно выплюнуло истерзанный парус ему вслед.

— Что ты творишь! — воскликнул Клиф. — Ледяной весь! Обращайся!

— З-з-засекут, — Брун колотился от холода, посиневшие губы не слушались.

— Да и черт с ним!

Кивнув, Брун стащил мокрые штаны, майку, сунул их Клифу и, ссутулившись, стал обрастать шерстью.

— Пойдем! — Клиф бодро шагал впереди, а медведь потрусил следом. — Ведь как повезло, что я неподалеку оказался. У меня было свидание с одной дамой. Всего на восьмую кошка, но она взяла от своей бабки самое лучшее: гибкость и неразборчивость в связях, — Клиф оскалился и повернулся к Бруну. — Забирайся на заднее, — он открыл дверку круглой желтой машинки. Подождал, пока медведь протиснется в салон и захлопнул дверь. Сам сел на водительское место и включил печку на максимум. — Едем в город. Ты потом обернись, обрисуй дальнейший план. Чую, это будет сенсация!

Медведь мотнул башкой, соглашаясь, и коротко рыкнул.

***

— Оборот! — стажер-лис вошел в кабинет Кшистофа без стука, и рысь поморщился. — Тот же самый медведь, что и в прошлый раз. Движется от побережья в сторону города. Задержать? Я звоню на ближайший пост?

— Ты какой-то нервный! — заметил Кшистоф, откидываясь на спинку кресла. — Это плохое качество для оперативника. Я тебе уже говорил — не надо торопиться. Медведь к городу движется? — он включил базу, нашел красный мигающий маячок. — Тут его и возьмем, если, конечно, он сам не в полицию спешит. А ты все какие-то лишние телодвижения норовишь сделать!

Лис покраснел мучительной волной, редкие рыжие усы дернулись.

— И побрейся уже, — Кшистоф недовольно пригладил собственные усы. — Тебе не идет.

***

Брун снова обернулся в человека и прохрипел:

— Сделай громче.

— Что? — удивился Клиф, крутанул колесико. — Тебе нравится эта песня?

Брун улыбнулся, показав клыки.

— Моя любимая. Наша с Эльзой.

— Так, не надо мне тут пачкать сиденье романтичными слюнями, — попросил Клиф. — Что ты намерен делать? Куда тебя везти?

— В башню, — коротко ответил Брун.

— С ума сошел? — поинтересовался Клиф. — Эльзу тебе не отдадут.

— Я заберу.

— Брун, — Клиф посмотрел на него в зеркало заднего вида. — Приятель. Ты наверняка опоздал. Выпить стакан крови вампиру — что чихнуть. Ты отстаешь от нее на три часа.

— Я уложился быстрее, чем надеялся, — ответил Брун. — Побил собственный рекорд. Ветрище сегодня!

— Ты не слышишь меня? Тебе ее не вернуть!

— Тогда я хотя бы убью альфу, — нахмурился Брун. — Он забрал ее жизнь, я заберу его. Это будет справедливо.

— Да ты совсем больной, — покачал головой Клиф. — Знаешь что, давай-ка я остановлюсь у какого-нибудь кафе, возьмем пива, поговорим. Я за свою жизнь потерял немало женщин. Вот и сегодняшняя кошечка заявила, что это был последний раз… Тебе надо отпустить ее. Ты не сможешь убить альфу, никак. Он порвет тебя на части.

— Может, хоть разок ему вмажу, — не сдавался Брун. — А может, мне повезет. Помнишь, когда-то ты рассказывал про аварию, в которую попал вампир?

Клиф задумался, кивнул:

— Он вышел из горящей машины невредимым.

— Но от фуры не увернулся. Значит, не так уж совершенны их реакции.

— А ты, значит, фура… Брун, даже если, предположим, произойдет чудо, и ты убьешь альфу — тебя посадят! Око за око не сработает! Эльза тебе не родственница, не жена…

— Да, тут я стормозил, — пробормотал он.

— Что? — Клиф обернулся на него.

— За дорогой следи, — посоветовал Брун.

— Ты бы женился на ней?

— Ага, — улыбнулся он. — Хотя бы для того, чтобы дать ей свое имя. Она над ним издевалась!

— И что, ты один пойдешь на штурм черной башни? Не смотри на меня! Я еще жить хочу!

— Может, и не один, — задумался Брун.

Он взял с переднего сиденья штаны, расстегнул карман и вытащил телефон. Набрав номер, сказал:

— Феликс, это Брун. Ну, животное с вампиршей… Предложение мочить вампиров еще в силе? Тогда расчехляй Сесилию, я скоро заеду.

***

Эльза аккуратно припарковалась вдоль бордюра. К счастью, желающих оставить машину возле черной башни больше не было — парковка ей пока слабо давалась. Задрав голову, посмотрела на синий фонарь на острой верхушке. Днем он казался тусклым, с зеленоватым отливом. Повернула голову к настоящему солнцу и прищурила заслезившиеся глаза. Она спрятала ключи в зеркало над водительским сиденьем, подумав, переложила их в бардачок. Коробка томатного сока выпала на пол, и Эльза подняла ее, открутила крышку и тут же закрыла — ее мутило от одного запаха. Голод больше не прятался. Он терзал ее тело, царапая его изнутри, стискивал горло, сдавливал голову до темноты перед глазами. Голод победил.

Выйдя из машины, Эльза подошла к черной двери, гладкой, словно вытесанной из мраморной плиты. Выдохнув, взялась за ручку и, нажав на нее, вошла. Тьма поглотила ее.