Глава 14. Андрей

Я выбрал два способа ее уничтожения, для того и собирал два разных досье — выберу то, от которого эффект будет больше. Танечка обвинила меня в домогательствах, потому идеальным вариантом стал бы тот, где она сама мечтает запрыгнуть ко мне в койку. В этом случае все ее обвинения тут же описались бы на нет. Но Таня по этому пути категорически идти отказывалась. Зато на второе досье информации собралось чуть больше, чем достаточно — оскорбления в мой адрес и отсутствие элементарного уважения. Она часто звонила какой-то Лене и в красках рассказывала той обо мне, расчудесном. Не особенно выбирала выражения, понятное дело, но не хватало какого-то огонька. Я уже считал дни до новоселья, организуемого Колей. Там Танечка выпьет, расслабится в обществе друзей, а я тем временем снова добуду свой пиджак и явлюсь в нем самый разгар веселья. Дам ей несколько минут на обморок, а потом пусть выскажет все, что обо мне думает.

Запишу, а на следующий день, если у нее хватит совести явиться на работу, объясню, кто на что учился, и в каком тоне она отныне будет разговаривать со мной и моими родителями. Именно так и надо поступить, я не хотел бы передавать нарезку отцу — мгновенно возникнет вопрос, а сам-то я каков, раз скрытые камеры устанавливал. Все равно сработает, но лучше обойтись без этого.

Коля помогал здорово. Каждое утро он специально ждал ее возле подъезда, чтобы составить компанию и расспросить о планах. Так что в общих чертах я хорошо представлял ее настроение: лютая ненависть только ко мне, но притом заметная зацикленность на том, что подумают другие. Первому она будет следовать по велению души, а второму научена с пеленок, от этой оглядки на мнение наших отцов, сотрудников, друзей не избавишься запросто. Потому с моей стороны все просто: перекрестить эти две цели и убедиться, как побеждает второе. А потом вить из стервочки веревки.

День Ч, то есть новоселье Коли, приближался, я держался только ожиданием его.

— Покричите, покричите, Андрей Владимирович, — язвила она, ставя передо мной кофе. — На душе полегчает. Или увольте.

— Любишь, когда на тебя орут, Таня? — улыбался как можно шире. — Не могу я тебя уволить. Мне же скучно станет.

— А, это верно, — сокрушалась она. — Но чувствую себя так, словно конфеты у ребенка отбираю, отбираю, а ребенок ждет, когда повзрослеет и отомстит.

Да, я решил, что не выйду из себя ни в коем случае. Это ее и напрягает? Надо все-таки вытворить что-нибудь, чтобы ее успокоить.

— Что ты, Танечка! После обеда едем на стройку.

— Слякоть, холод, бр-р! — ответила она с явным облегчением. — Едем, конечно!

На выходе из офиса она очень приветливо помахала Коле рукой, а он зацвел, как будто его по затылку битой огрели. Потом опомнился и подмигнул мне. Я же несколько минут еще пытался вспомнить выражение его лица — он человек мягкотелый, проникается людьми, слишком доверчивый. Пока все еще остается моим лучшим другом, но уже скоро сдастся. И там неизвестно, во что выльется.

Возможно, и о камерах расскажет, и обо всех моих планах. Я отстал от Тани и вынул сотовый.

— Коля, я тут подумал, что дальше тянуть бессмысленно. Назначай новоселье на эти выходные, пригласи всех ее друзей.

— Что ты задумал, Андрей? Может, уже оставить ее в покое? Хорошая она девчонка, только с тобой в зверюку обращается. Ты не представляешь, какая она милая со всеми остальными...

— Коля, — я произнес с угрозой, — ты там не влюбился ли часом?

Он помолчал немного, а потом ответил серьезнее:

— Андрей, мы с тобой можем считать друг друга какими угодно сволочами, но дружим мы по-настоящему. Я никогда не стал бы переходить тебе дорогу в отношениях с твоей бывшей-будущей. Если бы не ты, я бы определенно посмотрел на Таню и с этой стороны, но все-таки и у меня есть принципы.

Я задохнулся. Чуть не споткнулся на ровном месте. Таня уже стояла возле моей машины и ежилась под мелким дождиком, оглядываясь на меня и не понимая, почему я застыл на месте. Автомобиль я уже второй день подряд бросал на парковке — на случай поездок. А до дома мне теперь рукой подать.

— Ты что несешь, друг? Какая будущая? Коль, ты белены объелся? Я ее на дух не переношу!

Он рассмеялся легко:

— Ну да, не переносишь. Забудь, это случайно вырвалось!

— Скажи, что ты до сих пор на моей стороне! — потребовал я.

— На твоей! Как будто у меня есть выбор, — его чем-то там точно придавило, раз он все еще смеялся.

— Тогда назначай новоселье на эти выходные. И твоя задача будет единственной:

чтобы Таня едва стояла на ногах к моему приходу. Мне нужны чистые ее эмоции, без грамма разумности.

— Будет сделано, босс. Ты ведь и бухло оплачиваешь.

— Не босс, Коля, а друг, — подчеркнул я.

— Будет сделано, друг: — смирился он.

Червоточина уже есть, и ежу понятно. Если не развернуть события на сто восемьдесят градусов, то скоро Таня перетянет на свою сторону не только моих родителей, но даже самое святое — друга.

Подошел, невольно разглядывая. Да что в ней такого, что всех обескураживает?

Как она умудрилась буквально каждому глаза замылить?

— Если простыну, Андрей Владимирович, то на больничный уйду, — оповестила она. — Или вы того и добиваетесь? Отдохнуть от меня хоть несколько дней.

— Мечтаю об этом, — честно признался я.

Но вот даже выехать с парковки нам не удалось. Очередной звонок, в процессе которого я выключил зажигание. Слушал долго, уточнял детали и хмурился. Разом наша войнушка и приятные планы вылетели из головы. Закончив, снова открыл дверь, но вспомнил о Тане:

— А, ты все еще здесь. Слушай, на стройку поедем в другой раз, когда еще похолоднее будет. На сегодня ты можешь быть свободна.

Но она зачем-то поспешила за мной, догнала.

— Андрей Владимирович, все настолько плохо? Серьезная авария на трассе?

Я наклонился и посмотрел в глаза. Сказал тихо и спокойно, чтобы до нее дошло.

Зря, что ли, Коля так рьяно убежал меня, что она все же умеет быть милой?

— Таня, ты свободна на сегодня. Я очень прошу, просто иди домой. Сейчас серьезно не до тебя.

Вошел в кабинет. хвататься за голову рано, да и ничему это не помогает. Тут же дернулся к телефону:

— Роман Геннадьевич, в мой кабинет срочно. И своих ребят предупредите, что сегодня придется задержаться.

В кои-то веки я обрадовался, что Таня навела порядок в документации. Я скидывал папку за папкой с ее попок, отыскивая нужное.

Она зачем-то появилась даже раньше главного юриста и заявила тихо:

— Я вас ненавижу, но на вашего отца работать готова. И это его фирма. Скажите, что нужно найти, Андрей Владимирович.

— Тань, — я едва сдерживался, чтобы не вышвырнуть ее отсюда. — Мне сейчас не до тебя. Неужели вообще никаких границ нет? Хочешь, извинюсь или выпишу тебе премию, лишь бы ты сегодня исчезла?

— клятвенно обещаю, — она зачем-то подняла ладонь вверх, — что собираюсь вам помогать. Только сегодня и только в качестве исключения. Вы вряд ли знаете, но я довольно ответственный человек, когда речь заходит о важном.

Может, не врет? Должно же быть в ней что-то от отца, про обязательность которого я слушал байки всю сознательную жизнь. Смирился и кивнул — мне в самом деле нужна была любая помощь.

— Хорошо. Найди все наши страховки, в том числе и старые. Отложи в отдельную стопку действующие. И договоры с...

— С мебельным заводом, я поняла.

— Да, — обернулся к двери. — Заходите, Роман Геннадьевич. Серьезная авария на трассе перед Ангарском. Товар уничтожен полностью, у сопровождающих травмы, все участники ДТП требуют возмещения. Но наш водитель утверждает, что знаки о ремонтных работах были выставлены неверно. Кто-нибудь до нас судился с госорганами?

— Судились, — вздохнул юрист. — И мало что получали. Давайте прямо, с нашей стороны были какие нарушения? Я должен знать, чтобы действовать верно.

— Были, — признал я. — Нарушение скоростного режима. По первым прикидкам, мы сегодня же потеряем около двадцати миллионов, это если только стоимость товара считать. Сейчас Таня страховки ищет, что-то покроем.

— Пусть хорошо ищет, — тяжело вздохнул Роман Геннадьевич. — Со страховщиками тоже воевать придется. И неизвестно, какие иски нам выставят. Но все решаемо, Андрей Владимирович, сегодня если все вопросы закроем, то уже завтра с утра будет порядок.

— А то я не знаю.

— Я к своим вернусь, сразу отправлю пару ребят к страховщикам.

— Делайте.

Я до полночи был зарыт с головой. На своих юристов полагался полностью, отец в людях редко ошибается. Таня вихрем носилась туда и обратно, перемещая нужные документы, юристы искали любые зацепки и, надо отдать им должное, что-то все-таки находили. Я же не мог отвлечься от телефона. Сначала успокоить своих же сотрудников, особенно водителя. Чтобы он там в панике не дал ненужных показаний. К счастью, никто в ДТП не умер, иначе бы я так просто не отделался. Но все звонил и звонил, договаривался, убеждал, просил. Люди любят, когда к ним относятся по-человечески — тогда можно чего-то добиться. А вот там, где уговорами не добьешься, уже включались мои беспощадные юристы. И, надо признать, вопросы все-таки закрывались, страховщики сдавались под натиском, мои сотрудники получили медицинскую помощь и хотя бы срочных желаний о компенсациях пока не выражали. Любые проблемы можно решить, если они поступают чередой, а не всем скопом, потому я считал победами даже отсрочки конфликтов.

И вопросы решались. Если честно, то я хотел бы, чтобы здесь в данный момент оказался мой отец. Усомнился ли бы он после этого, что я на своем месте заслуженно? Но он не узнает, потому что сам я сообщать не буду. Идеальный руководитель — не тот, кто любые проблемы мгновенно решает, а тот, у которого вообще никаких проблем, достойных внимания, не случается. К десяти я уже дышал свободнее и даже улыбался. Как и Роман Геннадьевич, которому точно в этом месяце светит нехилая премия.

— Я пиццу заказала. Не знаю, любите ли, — очнулся от тихого голоса.

Я уставился на Таню и удивился — почему она до сих пор здесь?

— Сойдет, — ответил задумчиво. — Тоже возьми.

— Спасибо, — она нагло ухватила ближайший кусок. — А то у меня в животе уже урчит от голода. Как продвигается, Андрей Владимирович?

Я откинулся на спинку стула и не сводил с нее взгляда, не в силах до конца понять ее поведение.

— все почти в порядке, Таня. Пара судов нам светит, но там уже вряд ли будет что-то серьезное. Мы отреагировали так молниеносно, что никто опомниться не успел.

Потому большинство проблем просто не успело возникнуть, а страховщики уже сегодня сдались — за что спасибо моим юристам и... отчасти тебе. за секундный поиск нужных документов. Вот поэтому я и спрошу — почему? Такой шанс был меня закопать раз и навсегда. Просто переложить одну страховку в другую папку, и я бы на всю оставшуюся жизнь разучился улыбаться.

Она ответила с набитым ртом:

— Не вас закопать, а всю фирму. Это, Андрей Владимирович, разные вещи.

— ошибаешься, Таня. Это одно и то же. Я сын своего отца, он в самую последнюю очередь хочет видеть на моем месте кого-то другого.

Она вдруг вздохнула и уставилась в стену.

— А может, вы и правы, — признала нехотя. — Наверное, даже справляетесь со своими задачами. Но мое отношение к вам всегда было сугубо личным, я этого и не отрицала. Кофе?

—Да... пожалуйста.

И еще целый час мы оставались вместе, подбивая остатки дел и приводя документацию в порядок. Уже без спешки, спокойно, но оттого и время думать оставалось. Уверен, именно так когда-то сидели наши отцы, разгребая все форс-мажоры. И уверен, что Георгий Константинович ни разу не покинул офис, пока отец был там. Даже если ничем не мог помочь — он заказывал ужин или приносил кофе, по первой же просьбе за секунду находил нужное или просто присутствовал, как каменная поддержка в любой ситуации.

Таня уже допечатывала на моем компьютере пояснительную записку, когда я ее прервал. Просто захотелось это сказать:

— Жаль, что мы так начали, Таня. Серьезно, мне впервые жаль, что мы с тобой начали так неправильно.

Она посмотрела на меня пристально, я не понял ее эмоций.

— Теперь-то уже не исправить, Андрей Владимирович. Так что не расслабляйтесь.

Завтра же что-нибудь вам устрою!

— Жду не дождусь. А то ты стала такой приторно скучной.

Она без ответа вернулась к делу. Разошлись возле офиса. Я все же предложил:

— Проводить? Темно уже.

— О, не стоит! — она развела руками. — Мне в вашем обществе лишние минуты не нужны.

— Уверена?

— Конечно. Да и парень мой, если увидит, разозлится. Объясняйся потом, что у босса просто день не задался.

Теперь мне хотелось рассмеяться, я едва сдерживался:

— Нет у тебя никакого парня, не Придумывай.

— Почему это? — она прищурилась.

— Потому что ни один человек тебя бы не вынес.

Она буркнула что-то сквозь зубы, махнула рукой и просто развернулась уходя.

Пришлось выжидать время, чтобы она не заподозрила, что я живу в том же доме.

А утром она не пришла. В смысле, Коля, который всегда выходил раньше меня, вдруг позвонил и сообщил, что ее нет. Он все ждет возле подъезда, а ее нет.

Глянул на часы — пять минут до рабочего дня. Вышел на балкон, наблюдая сверху за другом.

Вчерашний вечер все-таки сильно выбил меня из колеи. А почему я решил, что Таня не прониклась моментом? Она помогала, отодвинув на второй план свой характер и отношение. Может ли быть такое, что ей тоже стало не по себе? И решила, что хватит, больше она на работу не ходит. Наплевала на мнение отца и выбрала душевный комфорт. Я, возможно, уже победил. И что теперь? Сидеть себе смирно в офисе и не ждать подвоха в любой момент? Да я с ума от тоски сойду, она как-никак держала меня постоянно в натянутом состоянии. Я пока не готов вот так взять и расслабиться.

— Коля, — решительно говорил другу по телефону. — Поднимайся к ней, узнай, что случилось.

— Эй, ты уверен? Я ей не надзиратель.

— Поднимайся к ней! Очень прошу! — я пытался не выдавать раздражения. — Сделай что угодно, лишь бы она пришла на работу! А если она решила уволиться, то напомни ей о том, что я до сих пор не сдался. Скажи, что тогда она проиграет.

Что я три дня буду победоносно хохотать, если она не явится. А если заболела, то пусть позвонит. Я ей начальник или шут гороховый?

— Андрей, — друг почему-то закатывался от смеха. — Может, тогда сам к ней поднимешься и это скажешь? Давно пора.

— Нет. Мне-то что до ее опозданий? Иди и узнай. Прошу же.

— Ты спятил, Андрюх. Просто бы уже прилетел к ней и выразил, что накопилось.

Глядишь, и девочка бы смягчилась, если бы услышала правильные слова.

— Какие еще слова? Что я не позволю ей устраниться до новоселья? Что хочу видеть ее падение, а не мирное отступление? Иди, а я пока в офис. Сам уже опоздал из-за таких сотрудников.

И выдохнул, только когда Таня влетела в приемную — запыхавшаяся и вполне себе здоровая.

— Проспала! — сообщила она, скидывая плащик. — Хотела бы извиниться, но не буду. Вам хоть один повод дам меня в безответственности обвинить.

— И тебе доброе утро, Таня.

— Доброе, доброе. Эх, жаль, что Коля разбудил, дрыхла бы себе с чистой совестью до обеда. И придумать ничего для вас не успела. Что бы вам такое сегодня устроить? Подскажите, Андрей Владимирович!

Я скрылся в кабинете, чтобы она не разглядела мою улыбку. Заноза в заднице, иначе не назовешь. Противная до одури. Пусть сама придумывает, чай не маленькая. И мне сюрприз, и ей радость. А завтра наконец-то новоселье, где все и закончится.

Вечером мы затаскивали выпивку в квартиру ящиками. Закуски закажем из ресторана. Коля был счастлив, предвкушая праздник, а мне почему-то захотелось отложить мероприятие на недельку. Потерпеть ее выходки еще немного, лучше продумать детали. Но друга я уже остановить не мог, он горел желанием похвастаться «своим» жильем и провести веселую вечеринку с выходом пиджака.

Загодя покинул боевую арену, Коля начнет без моего участия. Досье готово, не хватает только наиболее громких Танечкиных воплей и взглядов ее друзей. Они нужны, чтобы она поняла — я не шучу. И что у наших родителей реакция будет еще ярче. Когда она вышла из своей квартиры, проник туда. Чашки на столе не убраны, на спинке стула болтается бюстгальтер. Был бы я фетишистом‚ как некоторые, тоже бы ни в чем себе не отказывал. Кое-как отыскал пакет с пиджаком в одном из шкафов. Вытащил, надел. Подошел к зеркалу. Какая-то дикая выходит история, где главными персонажами стали я, Таня и этот треклятый пиджак, а весь остальной мир просто подыгрывает. Но ведь на этом этапе уже поздно сдаваться! Пиджак обязан выйти на первый план и наконец-то сыграть сольную партию. Давай, старый, верный товарищ по клубным загулам, не подведи.