Глава 16. Таня

Конечно, я понимала, что Андрей Владимирович притих не просто так, а с какой-то целью. Иногда даже посещала мысль, а не записывает ли он каждое мое высказывание в свой адрес? С него станется. Потому теперь я выбирала выражения при нем, отрывалась только когда звонила Лене. А то еще выйдет, что я его активно грязью поливаю, а он вежлив до неприличия. Собственно, именно так и получалось. Но к счастью, Коля устроил новоселье — чем не повод отвлечься от мирских забот?

Его квартира оказалось шикарной настолько, что даже классическое «Хренассе»

никто произнести не осмелился. Тут было чуть больше, чем могло отразить это слово. Намного, намного больше. Глаза девчонок заблестели еще до открытия первой бутылки, и владелец роскошного жилья уже не имел шанса уклониться от пристального внимания. Хотя мне казалось, что ему нравится наша Лена — та самая, которую больше интересовали его хобби, чем источник колоссальных доходов. Ленка вообще молодец в этом смысле, твердо уверена, что вставать на ноги обязана самостоятельно — у нее для того и характер, и ум, и нужные таланты имеются. Но притом она со всей отчетливостью понимала себе цену и не была закомплексованной. Будь я мужчиной... Хотя Коля, как мне казалось со стороны, оказался тем самым мужчиной, способным все эти достоинства разглядеть. Но не напирал, а может, ждал подходящего момента.

Подходящих моментов было предостаточно. Уже через два часа все пришли в состояние бурлящей радости, а Мишка даже немного опередил — теперь он мирно посапывал на плече такого же «уставшего» Сашки. Наших гениальных программистов даже громкая музыка в чувства не приводила. А места для танцев здесь было предостаточно.

Вот только Коля, переговорив с кем-то по телефону, немного изменился и начал хмуриться. Я, заметив это и посчитав форменной несправедливостью, потащила его за руку танцевать.

— Коль, ты почему стух? — выкрикивала сквозь ритмичный хит. — Нам пора расходиться? Ты скажи, не стесняйся!

— Нет, — он мотнул головой, а потом зачем-то притянул меня к себе. Я остановилась, вслушиваясь в его слова. — Слушай, Тань, я скажу сейчас кое-что, потому что не могу не сказать. Ведь ты потрясающая, твои друзья потрясающие, твоя Лена — совсем потрясающая. Потому я скажу!

С недоумением уставилась в его глаза. Слишком пьян, это заметно. А кто здесь трезвый?

— Коль, надеюсь, ничего серьезного не случилось?

Он нахмурился еще сильнее, но потом мотнул головой. Снова наклонился к уху:

— Тань, я просто предупрежу. Скоро сюда Андрей... в смысле, Андрей Владимирович явится. Я по телефону с ним болтал, проговорился, что отмечаю новоселье. И он решил присоединиться. Понимаешь?

Мне причины его сильного волнения были неясны, потому я ободряюще кивнула:

— Понимаю, конечно! Он помог тебе с покупкой, ты просто не мог отказать!

Неприятно, конечно, но ты будто извиняешься.

— Извиняюсь, — зачем-то признал Коля. — Я просто предупредить тебя хотел, Тань, чтобы ты ничего лишнего не сказала. Вообще ничего — никаких признаний, никакого хамства. Что бы он ни заявил, во что бы ни был одет...

— А это ты о чем? — интуиция о чем-то застучала назойливым молоточком.

— Ни о чем. Просто предупредил. Хотя он просил не предупреждать, хотел сюрприз сделать, когда узнал, что ты здесь.

— Тогда спасибо! И в самом деле, не предупреди ты меня, то я сейчас могла такого наговорить, что всю вечеринку бы испортила. Но ты-то здесь при чем? Ты никаким образом не участвуешь в нашей с ним взаимной ненависти. А бедолаге-то приходится к людям навязываться, вряд ли у него есть близкие друзья или хотя бы знакомые, с которыми можно повеселиться!

— Хорошо, что ты это так воспринимаешь, — он выдохнул с явным облегчением. — Но сделай вид, что удивлена.

— Сделаю! — заверила я и снова вынудила его танцевать.

Настроение, конечно же, подпортилось. физиономию начальника здесь видеть хотелось в последнюю очередь. Я едва на ногах стою, последние пять стопок коньяка из меня уже не меня сделали. Хочется только танцевать и обниматься со всеми подряд, а не строить из себя вежливую цацу. Но я улыбалась все шире — только из-за Коли. Ведь видно, как человек запреживал, места себе не находит. Он-то почему должен огорчаться?

Но Андрея Владимировича все не было. Слишком долго, и появилась надежда, что передумал. Мы теперь снова перемещались к столу, дозаправлялись, но долго на одном месте усидеть не могли. Лена утанцевала с Пашей, потому я снова взяла в оборот гостеприимного хозяина — все, что угодно, лишь бы ему некогда было скучать. И закружилась в его руках, не в силах сдержать смеха. Коля тоже смеялся, успевая подхватывать меня за талию, чтобы я в порыве не укружилась куда-нибудь в стену.

И как раз на очередном вираже заметила его. Андрей Владимирович просто стоял в прихожей, наблюдая за общим бедламом. Даже не заметила, кто начальнику дверь открыл! Хотя здесь народа предостаточно, за всеми перемещениями не уследишь.

Остановилась, потому что дыхание от неожиданности перехватило. Спасибо Коле за предупреждение! Не представляю, что бы я почувствовала сейчас, не зная о его приходе. Но Коля дал мне шанс мгновенно остыть и просто подумать, а не кидаться в бой.

Красивый он все-таки. Впечатляющий какой-то. В джинсах и черной рубашке с воротником-стойкой — совсем не деловой стиль, к которому я успела привыкнуть. К такому образу только того самого пиджака не хватает. Как бы было здорово, если бы под такой личиной скрывалась прелесть, наподобие Коли. А то фантик явно не дает ориентиров о начинке.

Появление моего босса заметила не только я. Лена отодвинулась от Паши и невольно вскрикнула:

— Подождите... Это же тот самый...

Я метнулась к ней и пихнула локтем в бок, чтобы заткнулась. Будь проклята ее идеальная память! К счастью, сам Андрей Владимирович на ее возглас никакого внимания не обратил, или музыка заглушила, он шел прямо к нам.

Коля мигом собрался:

— Добро пожаловать, Андрей Владимирович! Как вас всем представить?

— Как хочешь, — босс почему-то смотрел только на меня. — Или лучше другом представь. Не до субординации.

— Ладно, — растянулся Коля в улыбке. — Тогда на ты. Давно пора.

Но начальник, не ответив, потянул меня за руку, закинул ее себе на плечо. Другую ладонь поместил на талию.

— Теперь и со мной потанцуй, Таня.

Я лукаво улыбнулась:

— И мне можно на ты?

— Попробуй.

И притянул меня еще ближе, наклонился почти к самому лицу:

—Давай, попробуй. Назови по имени.

— Андрей, — мне это было легко. — Если ты прижмешь меня еще ближе, то я смогу уже наверняка обвинить тебя в домогательствах. Где там мой телефон?

Может, папу сюда твоего пригласим?

— Я пришел с надеждой тебя в хамстве обвинить. Или тоже домогательствах. Да, где там номер моего отца?

— Меня? Придумаешь тоже...

И он рассмеялся и прижал ближе, ведя в танце. Мысли невольно запутались, закружились быстрее музыкального ритма, но распутываться не собирались. Глаза у него серые — слишком светлые, чтобы взгляд казался мягким. Другие, из себя выводящие. Повезло, что внешность для меня не стоит на первом месте, а предающие тела появляются только в самых тупых женских романах. Но что-то все-таки немного предавало, я пожалела о выпитом, благодаря которому никак не могла сосредоточиться. И запах этот — его одеколон. Такой знакомый запах, швыряющий в ассоциации и не дающий из них вынырнуть.

—Андрей‚ может, к остальным пойдем?

— Позже. Я как тебя с Колей увидел, что-то перемкнуло. Буду танцевать тебя, пока не разомкнет.

Я не поняла смысла сказанного. Просто задрожала еще сильнее. Со стороны подлетела Маринка, услужливо протянула нам рюмки, чтобы от коллектива не отставали. Андрей прямо на ходу выхватил и хлопнул свою, потом подмигнул девушке. Я же мотнула головой, отказываясь. И снова оказалась в тесных объятиях. Наверное, если бы музыка выключилась, мы бы не сразу заметили.

Старалась не смотреть на его губы, потому пялилась в шею. Рубашка эта, верхняя пуговичка просто гипнотизирует: «Протяни пальчики, Таня, расстегни». Туман какой-то, беспросветное марево. А ведь именно так и произошло в первый раз! Те же самые эмоции, сделавшие из меня легкомысленную девчонку. И снова... А ведь я клялась себе, что больше в таком состоянии не окажусь. И вот — в той же кондиции, с тем же самым человеком в обнимку.

— Тань, — он наклонился, случайно коснулся носом моего виска. — Я, наверное, глупость сейчас сморожу... И ты вообще не поверишь, потому что объяснить не смогу...

Смело подняла лицо. Да пусть морозит, что хочет! Что там было про предающие тела? Должна обязательно прозвучать какая-нибудь глупость, после которой мы уже не остановимся. И если не скажет он, то я сама готова ее сказать.

Но вокруг отвлекали. Кто-то многозначительно охап, кто-то пьяно звал резануться в бутылочку, кто-то предлагал Мишку с Сашкой фломастерами изрисовать. Сколько же времени прошло? И я уже не хотела выныривать. С замирающим сердцем ждала какой-нибудь глупости.

— Андрей, ну же, говори, что хотел. А то я сильно тебя ненавижу, хотелось бы ненавидеть с расстояния.

— Взаимно. Ничего с собой поделать не могу, руки от ненависти дрожат.

— И ноги...

— Ты, главное, не останавливайся. Пусть все дрожит. От ненависти.

Он вдруг остановился, не отпуская меня, наклонился, едва коснулся губами уголка рта. Теперь и у меня перемкнуло. отстранился, а я спонтанно потянулась следом.

Но подлетела Лена и ехидно вставила:

— Мы решили у тебя догулять, Танюш. Ключи в куртке? Сегодня не ждем.

— Эй! — очнулась я. — Вы куда все? С чего вдруг?

— Просто так! — подхватил за ней Коля. — Надоело здесь, хотим у тебя. А вы не отвлекайтесь, погоду там обсудите, работу. Музыку не выключаем, чтобы лучше обсуждалось.

И я с ужасом наблюдала, как вся компания со смехом просачивается в дверь.

Предательство какое-то! И кто? Лена и Коля, которых я считала самыми вменяемыми. Хотя поведение подруги понятно: она вспомнила Андрея, была в курсе нашей предыстории. Вот только не знала, что сейчас он мой начальник...

Начальник, которого я ненавижу. Я вскинула руки и уперла ему в грудь. Но Андрей почему-то улыбался.

— Тань, не отталкивай. Ты ведь не хочешь отталкивать.

— Да с чего ты это взял?

— Вот с чего.

И снова наклонился, а я не смогла себя заставить отшатнуться. Наоборот, разомкнула губы в ожидании глупости. Но он замер, как если бы ждал какого-то сигнала, переводил взгляд с губ на глаза и обратно. И последний миллиметр, возможно, преодолела я сама или просто ответила на его порыв, впуская язык, закрыла глаза. домогательства точно были. Очень взаимные домогательства, которые только можно вообразить. Ведь я сама теперь притягивала его к себе, сама зарывалась пальцами в волосы. А он сжимал сильно, тоже дав себе волю или получив ожидаемый сигнал. И когда он подхватил меня под бедра, я сама обвила его ногами. Несколько шагов, мягкая поверхность. А в прошлый раз мы так до кровати и не добрались... Срывающееся дыхание, мои пальцы, которые все же вцепились в верхнюю пуговицу. Поцелуи на грани нервного срыва. А вот это уже точно было. И когда его руки уже блуждали по голой талии, поднырнув под блузку, я себя же и удивила:

— Нет! Андрей, остановись!

Он приподнялся надо мной, едва сдерживаясь. Глаза стали совершенно дикими.

Наверное, как и мои.

— Тань, да хватит уже. Мы же с тобой взрослые люди. Неужели не можем признать, чего хотим?

— Чего же? — вопрос прозвучал нелепо, я и сама это понимала.

— Друг друга, — он прищурился. — Или у тебя другое мнение на этот счет?

— Нет! — я не позволяла ему приближаться, хотя именно этого и хотела. — Не хочу! Не хочу снова оказаться в том же положении!

— Снова? — в его глазах мелькнула ирония. — Ты о чем сейчас?

Я напряглась. Даже в такой момент я не собиралась признаваться. Тем более в такой момент! Кое-как мне удалось приподняться, а потом и сесть.

— Это все выпивка, Андрей. Да, сглупили, целоваться зачем-то начали. Будь неладен коньяк, и все такое. Паленый, наверное, из ненависти непонятно что сделал.

— Верно, — он откинулся на спинку дивана, а потом подхватил меня и переместил к себе на колени, лицом к нему. — Просто коньяк. Тогда давай продолжать целоваться. Пьяные поцелуи точно не считаются чем-то вопиющим, не отвлекайся.

Он был возбужден, да он едва не задыхался, прикасаясь ко мне. И это неизбежно сказывалось на мне. Перед глазами плыло от желания. И вряд ли бы я смогла прямо сейчас вообще от него отстраниться.

— Тогда без рук, — прошептала я и провела языком по его губе.

Андрей послушно убрал от меня руки, раскинул по спинке. Но отвечал на мои мучительные поцелуи едва слышимыми стонами. А может, гори оно все синим пламенем? Но нет, я все еще держалась за остатки своей гордости. К тому же, просто нравилось ощущать его уязвимость передо мной, видеть, что он хочет большего, но держится.

И мысли постепенно, хоть и не в полном объеме, но возвращались:

— Андрей, — легкий поцелуй, он потянулся, чтобы продолжить, но я успела отстраниться. — Ты сказал, что хотел вывести меня на хамство? Уверена, в этом случае ты все записываешь.

— Записываю, — он выдохнул шумно и снова не смог поймать мои губы. — Диктофон в кармане. Чувствуешь твердое? Ай. Да не это твердое, другое!

Покраснела, но выудила из его кармана диктофон. Быстро удалила текущую запись. И отодвинулась еще дальше. Андрей не пытался выхватить девайс или остановить меня. Сказал довольно спокойно:

— Расслабься, Тань, эта запись точно ни в одно досье не войдет. Я же не враг самому себе.

— То есть ты собираешь на меня досье, которое предоставишь нашим отцам?

Руки! — успела остановить, и он тут же поместил их под голову.

Притом не выглядел очень уж виноватым. Теперь и улыбался, пристально глядя мне в глаза.

— Давай начистоту, ты это заслужила. Сколько моей крови ты выпила? Мне нужен был ограничитель для тебя. Даже не на увольнение, а чтобы ты сообщала моему отцу то, что нужно мне, а не приходит в твою сумасшедшую голову.

— Шантаж?! Но откуда? Жучки?

— Недооцениваешь. Видеокамеры. И ты не особенно стеснялась.

Я соскользнула с его коленей, выпрямилась и теперь смотрела сверху вниз.

Собралась с мыслями:

— Не могу поверить, как я забыла о том, кто ты есть! Не могу поверить! Это просто алкоголь, да! Мы пьяны, вот и начудипи, с каждым может случиться. Но нам даже на одной планете находиться противопоказано!

Его улыбка стала еще чуть шире. И почему-то только сейчас вспомнилось, что он-то почти и не пил. Тогда с чего его так сорвало, в чем его оправдание? Но Андрей не выглядел желающим оправдываться. Как-то даже наоборот. Ему словно все происходящее нравилось. Точно, совершенно трезвый! Он попросту оценил мое состояние и дотанцевал до отказа тормозов. Это уже когда-то было! Андрей не изобретает с девушками разные стратегии, потому что эта работает со всеми. А я... я ведь чуть не сдалась. Опять.

—Андрей Владимирович, — выдохнула, не в силах сформулировать сразу, потому неосознанно перешла на вы, — вы хотели переспать со мной для той же цели?

Чтобы потом этим шантажировать?

— Нет, Таня. Я хотел переспать с тобой совсем по другим причинам. Ты ведь присутствовала и все сама видела. И почему бы нам обоим уже не плюнуть на условности и не заняться делом? Кажется, у нас с тобой есть все шансы договориться без шантажа.

— Не могу поверить... — я отступала все дальше. — Да что вообще со мной случилось? К психиатру надо! Мне нужна помощь!

— Подожди, Таня, зачем ты несешь этот бред? Ведь между нами может быть...

— Не может! — отрезала я. — Я не стала бы с вами спать, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Вы мне неприятны, говорила же! А это... — неопределенно махнула в центр гостиной, где началось сумасшествие, — просто какой-то эмоциональный всплеск. Я сама уволюсь, Андрей Владимирович, сама. Как-нибудь объясню это папе. Удаляйте досье, оно не понадобится.

— Не уволишься, — сказал резко и легко встал. Хоть не приближался, к моему облегчению. — Это мое условие. Ты не уволишься, но перестанешь меня донимать.

Я опешила:

— Зачем? Разве вы не этого добивались? Так радуйтесь, выгорело! Я сдаюсь!

— Добивался, — он развел руками. — Сегодня понял, что это не самый идеальный вариант. А еще недавно убедился, что мне нужен именно такой секретарь, как ты.8c847c

Считай первым искренним комплиментом. Мы можем работать вместе, и это стало очевидно. Отец кое в чем не ошибся.

В обморок бы грохнуться, в нем все и осмыслить. В пересказе звучало еще более глупо, я никак не могла уловить логику:

— То есть вы теперь будете меня шантажировать, чтобы я не увольнялась? Сами-то понимаете, как это звучит?

— Честно говоря, не очень, — он улыбнулся полу. — Но ты не сбежишь, пока я не отпущу.

— Это еще что значит? И целоваться еще лезете! По-вашему, так и нужно вести себя с секретарем? Ну, если на секунду представить, что вам и вправду требуется именно секретарь.

— Я лезу? Честно говоря, мне показалось, что мы очень синхронно друг к другу лезли.

— Что есть, то есть, — обреченно признала я. — Стоит мне выпить, как я оказываюсь в одном и том же положении. Прямо злая карма.

— Говоришь так, будто мы уже с тобой когда-то раньше в подобной ситуации оказывались, — иронию он скрыть и не пытался.

— Не оказывались! И знаете, мне не помешала бы эта работа, если вы будете держать дистанцию. Я тоже попытаюсь бороться с неприязнью, надо прокачивать мастерство. Вот только я не собираюсь по вашей указке что-то сообщать вашему отцу! Ясно?

— Ясно, — он сделал шаг ко мне и остановился. — Потому что он отличный человек, ты не хочешь выступать против него. Так?

— Именно, — я радовалась, что хоть что-то смогла выторговать. — Он мне много помогал! Я же не как вы: ради красного словца не пожалеет и отца!

— О, он помогал. В другой раз, после таких же страстных объятий, расскажу тебе, в чем именно заключалась его помощь и зачем он это делал. Так что, Таня, договорились? Будешь на меня работать при условии, что я отказываюсь воевать?

Или не будешь, тогда развяжешь мне руки.

— И еще условие! — я все не могла остановиться. — Вы не касаетесь моей личной жизни!

— Да мне до лампочки твоя личная жизнь! Сегодня ты сама на меня набросилась.

— Я не набрасывалась!

— И что так орать? Сама же внимание акцентируешь на неприятном эпизоде.

Давай уже забудем про твою личную жизнь. Ты работать будешь? Дело в том, что я тоже лишний раз не хочу напрягать наших родителей. Представить не могу, что с ними будет, когда они узнают о наших войнах в офисе и о наших, к-хм, танцах вне офиса.

Он протянул руку, но я не захотела к ней прикасаться. Посмотрела прямо в глаза и выцедила:

— Хорошо. Но не из-за ваших угроз. Я продержусь ровно полгода, потом с отличной записью в трудовой книжке пущусь в вольное плаванье. И наши папы никогда не узнают, какой бедпам творился. Но у меня тоже есть условие: вы никогда, ни при каких обстоятельствах не напомните мне о том, что сегодня произошло здесь!

Андрей склонил голову набок и прикусил нижнюю губу.

— Не думаешь, что было слишком много свидетелей для такой секретности?

— С друзьями я сама разберусь! Вот прямо сейчас пойду и разберусь! Пока они не придумали ничего такого.

— Уговорила. Мне это тоже вспоминать без надобности. Составить компанию?

— Не стоит. Не заметили, что от вас все сбежали? Делайте выводы, Андрей Владимирович, вас не переношу далеко не только я.

— Ну да. Они ушли именно по этой причине, — он едва сдерживал смех. — Хорошо, иди. А я здесь подожду Колю.

В подъезде остановилась и долго собиралась с мыслями. В возникшей ситуации логика отсутствует напрочь. Может ли быть такое, что босс впечатлился моим рвением в тот вечер? Вот именно в той степени, в которой его отец впечатлялся моим отцом? На самом деле, почему нет? Но с какой стати он полез целоваться?

Я-то ответила по понятной причине — сработал рефлекс, закрепленный одним грехопадением. Но ему-то что от меня надо? Вспомнил? Вряд ли, иначе обязательно бы этим уязвил. Есть такая порода людей, которые никогда не упустят шанса унизить, потому он определенно ничего не вспомнил. Нет, он просто, как и в первый раз, почесал мною самолюбие — смотри, какой я классный, какой секси-офигенный, никто не сможет устоять, даже если орет о ненависти. И я почти поддалась. Какая же я дура, честное слово.