Глава 21

Маша помогает мне застегнуть платье и отказывается от чая. Вместо этого предлагает выпить вина, которое только что купила в местном винном магазинчике.

Решив, что это, пожалуй, самое то, что сейчас нужно для успокоения моих расшалившихся перед вечеринкой нервов, соглашаюсь. Достаю два бокала, делаю сырную нарезку, и выпив полбокала, чувствую, как приятное тепло разливается по телу. Мне становится чуть легче признаться в том, насколько изменилась моя жизнь с момента последней встречи с Марией Дубровской.

Я, конечно, не рассказываю Маше полностью что произошло, опускаю подробности случайной ночи и начинаю с предложения руки и сердца от Громова. И то, что по случайному совпадению, он занял мою галерею под свой офис. Так что я теперь и невеста, и секретарша в одном лице… Но как ни странно, Машу это не шокирует, она улыбается.

— Знаешь, как только я вас вдвоем увидела, когда он нёс тебя на руках, у нас на приеме, почему-то сразу возникла мысль, что вы будущая пара, — ошарашивает меня признанием Мария.

— Что? Но почему? — не могу скрыть удивления.

— Хоть ты и была на тот момент с другим, с Вадимом… Но все равно, невозможно было не заметить, как между тобой и Германом пробегали искры.

— Даже не представляю с чего ты так решила и откуда взяла эти искры. У нас… фиктивное соглашение. Только не говори никому, пожалуйста. Все очень запутано. Я просто не хочу, чтобы ты думала, что у нас любовь.

— Ну как же Эми, он на тебя так смотрел! Я просто уверена, что он влюблен в тебя.

— Как ТАК? — не могу не полюбопытствовать. Что интересно такого могла заметить Маша, чего я сама в упор не вижу.

Дубровская смеется в ответ

— Как? Да как Вова на меня смотрит! Только я тоже это не сразу поняла, и когда заметила прошло много времени, очень много бессонных ночей, страдания. Слезы в подушку… Ох, я тоже дурехой была, дорогая… А сейчас — смешно вспомнить. На самом деле, надо было лишь присмотреться и все оказалось гораздо проще. И теперь вот двое чудесных сыновей… И у вас, думаю, не за горами… Вон как огурцы соленые трескаешь, — улыбается Маша, а я роняю огурец. Надо же, сама не заметила, как на стол их добавила. К вину и сырной нарезке! Ох, не к добру…

Не знаю, как мне удается удержаться, и не рассказать Маше о нашей случайной ночи. Мне так тяжело внутри держать эту постыдную тайну… И о том, что Герман фактически шантажирует меня. А Мария лепит из него героя… Но меня останавливает то, что у Злодея с Дубровским какие-то общие дела и рисковать, рассказывая какой на самом деле злодей Герман… я не могу. Так можно сделать лишь хуже. Маша и Вова такие отзывчивые… наверняка ринутся меня спасать. А я сама должна выбраться из каши, которую заварила.

Из вежливости приглашаю Машу вместе со мной пойти на сегодняшнюю вечеринку в ресторан. Уверяю, что Герман будет ей рад, но Дубровская торопится домой к мужу и детям. Мы прощаемся, обнимаемся обещая друг другу, что обязательно скоро снова увидимся

Выбегаю из дома вслед за Машей, я уже опаздываю, а ведь хотела прийти пораньше. До начала час, но надо проследить за всем, от закусок до напитков. И ещё раз уточнить списки гостей. Мне уже позвонили двое, отказались идти каким-то своим личным обстоятельствам. Герман даже не позвонил ни разу, с момента встречи в ресторане. Это безумно обидно! Неужели так занят своей Илоной! Мысленно убеждаю себя, что мне нет до этого дела, но ничего не помогает. Меня охватывает грусть и депрессия.

* * *

Вечеринка идёт полным ходом, вот уже, наверное, минут сорок как все собрались, а Германа всё нет! Начинаю злиться. Зачем он вообще придумал всё это, если даже не соизволил появиться?

Нет, я все-таки ему позвоню! И выскажу все, что думаю!

И в этот момент Громов появляется в дверях ресторана. В компании Илоны, которая точно плющ обвивает его правую руку.

У меня руки в кулаки сжимаются от злости!

Зачем Злодей так поступает? Почему решил унизить на глазах у моей семьи и своей тети?

Но я не должна показывать, как он задел меня. Поэтому, нацепив на лицо улыбку, иду к парочке.

— Герман, дорогой! Наконец-то! Илона, очень рада видеть вас.

— Спасибо, — кривится Илона.

Чувствует мою неискренность? Или я не нравлюсь ей так же, как она мне? Кто она все-таки такая, откуда взялась и почему так липнет к Герману? И главный вопрос, почему это так сильно меня бесит… Ведь то что есть между нами — лишь фикция…

— Могу я украсть у вас Германа ненадолго? — растягивая губы в улыбке, спрашиваю у Илоны.

Судя по лицу Плюща, она совсем не рада делиться со мной Германом, но тут вмешивается он сам.

— Конечно, Эми, ты можешь меня украсть. Пойдём.

Надо же, похоже отлично понимает, что разговор у меня не для чужих ушей. Берет меня за руку и широкой походкой ведёт в подсобные помещения, подальше от шума и гостей.

— Что ты хотела, дорогая? — спрашивает ласковым голосом, хитро щурясь при этом. Издевается! Понимает ведь, что «дорогим» я его напоказ назвала. Наедине ни за что бы не стала…

— Хотела поинтересоваться, что это у нас с вами за новая игра, с третьим неизвестным.

— Ты про Илону? Она напрягает тебя?

Ну почему он выглядит таким довольным, точно кот обожравшийся сметаны? Почему нельзя прямо ответить на вопрос?

— Нет, что вы! — решаю снова перейти на вы, так мне проще держать дистанцию. — Она милейшая дама, я в восторге от знакомства с ней. Вот только… учитывая нашу «игру» в помолвку, у моей бабушки может возникнуть естественный вопрос…

— А я-то было подумал, что ты ревнуешь, Эми, — вдыхает Герман.

— Нет конечно. Я в принципе не ревнивая, а уж ревновать фикцию… это, простите, глупо, — тараторю как из пушки. — Знаете, что скажу? По-моему вы заигрались!

— А по-моему, то что сейчас происходит — похоже на сцену ревности, — говорит Злодей, делая шаг вперед. Ну а я, разумеется, два назад. Мне не по себе от его спокойствия и напора. Ничем не смутить, не поставить на место! Ну почему он такой самоуверенный?

— Когда кажется креститься надо! — говорю, вздернув вверх подбородок.

— Мне не кажется, я вполне в этом уверен, — Герман еще ближе, а мне уже некуда отступать — позади стена. Заглядывает мне в глаза. В его глазах пляшут черти, до дрожи хочется зажмуриться.

И вот как с ним после этого разговаривать? Все мои попытки он превращает в какой-то идиотизм… И даже не дает себе труд объяснить, кто же такая эта Илона, с которой он сегодня, можно сказать, весь день ходит в обнимку.

Не произнося больше ни слова, протискиваюсь мимо Злодея, увы, чуть задев при этом грудью его торс, от чего меня слегка тряхануло, точно разрядом тока. Сбегаю, внутри все клокочет от ярости, хоть внешне стараюсь выглядеть абсолютно спокойной. Понимаю, что могу взорваться в любую минуту и устроить скандал… Нервы на пределе, хоть самой себе трудно объяснить, почему я так реагирую на поступок Германа.

Я ведь знала, что он бабник. С самого начала. Так чего сейчас чувствую себя как обиженная жена? Глупо. И я ненавижу себя за эту глупость!

А может все эта игра в помолвку — его месть? За то, что игнорировала его, не растеклась сразу лужей возле его ног… Умудрялась дерзить такому красавцу.

Чувствую лёгкое головокружение и понимаю, что мои эмоции по отношению к Злодею до добра не доведут, а свое здоровье дороже всяких там бабников. Поэтому, надо взять себя в руки и улыбаться, забыв о своих обидах и раздражении. Но прийти в норму окончательно не успеваю, ко мне подходит Одетта.

— Что такое, сестрёнка? Почему стоишь тут и топчешься на одном месте? С тобой все в порядке?

— Все прекрасно. Что ты хотела? — изо всех сил демонстрирую беспечный вид. — Это ужасно мило, что волнуешься обо мне, но не стоит.

— Мне кажется, когда твой жених приходит на вечер с другой женщиной, которая почти прилипла к нему намертво, это явно повод для волнения. Я просто хотела выразить тебе свою женскую солидарность.

— Это ужасно мило. Я тебе благодарна, но ты ошибаешься. Я совершенно спокойна. Эта женщина — деловой партнер, и к тому же я полностью доверяю Герману.

Одетта продолжает разглядывать меня с недоверием, но мне все же видимо удается убедить ее в том, что все прекрасно.

— Ну и правильно! — восклицает сестра. — Мужчина не стоит того, чтобы из-за него расстраивались. Забей, пусть решает свои деловые вопросы. Он у тебя ужасно хитрый, знаешь? Хорошо устроился, ты и секретаршей на него пашешь, в галерею твою занял, еще и замуж за него… Прям все и сразу. Ладно, пойдём выпьем чего-нибудь. Ты целый день на ногах… Представляю, как вымоталась. Вообще, твой жених должен более бережно к тебе относиться, а не навешивать столько обязанностей. Хитрован, ничего не скажешь!

— Да, Герман очень практичный, не видит смысла тратить деньги лишние на зарплату секретаря. Если можно сохранить все в семье… и я с ним полностью согласна, — натягиваю улыбку и думаю про себя что мне надо вот прям сейчас Оскара вручить…

Одетта снова застывает и смотрит на меня долгим внимательным взглядом.

— А я думала Герман миллионер, — произносит наконец.

— Ну да. Но знаешь, чем богаче человек, тем бережливее…

Еще один странный взгляд. Кажется, я перестаралась, защищая перед сестрой своего жениха. Теперь она будет считать Германа редкостным жлобом — таким он выглядит в моем рассказе… А я — абсолютной дурой. Ну и ладно, подумаешь! Мне не привыкать, сестра всегда меня критикует, даже за мелочи. Мы с ней как черное и белое, видимо всему виной имена…

От вина я отказываюсь, выпила уже сегодня и что-то прям нехорошо.

— Пойдем потанцуем, зовет Одетта, и я нехотя следую за ней. Кружимся под быструю композицию, которую сменяет медляк, и тут меня приглашает на танец симпатичный блондин, один из бизнес-партнеров Германа.

— Прекрасный вечер, Эмилия. Спасибо вам за него.

Ого, этот мужчина даже имя мое запомнил! Учитывая, что я всегда стараюсь быть в галерее на заднем плане, чтобы лишний раз не нарваться на вопросы о своем статусе, можно сказать, я польщена.

— Вы отлично все организовали. Герману очень повезло… С секретаршей.

— Спасибо, — отвечаю смущенно.

Партнерам, Громов, разумеется меня как невесту не представлял — просто не до этого ему было во время переговоров и совещаний. Да и не к чему громоздить излишнюю ложь. И вот сейчас, когда руки одного из деловых партнеров Германа скользят чуть ниже моей талии, прижимают чуть теснее, я об этом жалею. Не представляю, как выйти из ситуации. А еще не могу вспомнить как зовут этого мужчину. По имени попросить убрать руки было бы вежливее. И тут чувствую, как меня отрывают от этого мужчины! Я практически взмываю в воздух. Пугаюсь, с трудом сдерживаю крик. И тут понимаю, что это босс. Он ставит меня на ноги, и вот я уже продолжаю танец в другой компании.

— Портишь мне репутацию, Эми? — глухо спрашивает Громов.

— Вы это о чем?

— О том, что танцуешь с моим гостем излишне близко.

Отлично, снова валит с больной головы на здоровую. Но я уже привыкла, что мой фиктивный жених умеет делать это как никто другой филигранно.

— Ну, я по крайней мере, не облепляю его. Он, между прочим, сам меня притянул.

— Невиноватая, говоришь? — прищуривается босс.

— Не вижу смысла оправдываться!

— А сестре своей зачем гадостей про меня наговорила?

— С чего вы взяли?

— Да вот на танец хотел ее пригласить, а она как на слизняка посмотрела и ушла.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не хихикнуть. Уж что-то, а уничтожать мужчин взглядом Одетта умеет как никто. Еще когда мы учились в школе, парни побаивались ее. А в старших классах даже дразнили лесбиянкой. Для наших одноклассников это было то же самое, что феминистка — никакой разницы.

— О, ваше эго растоптано? — делаю жалостливые глаза и губы бантиком. Мне конечно далеко до Одетты в умении подколоть мужчину… но я стараюсь.

— Нет конечно, — вздыхает Громов, чуть покачивая головой. — Мне просто интересно. К Илоне ревнуешь… Сестре наговорила бог весть что. Теперь обжимашки на танцполе… Что-то пытаешься доказать, Эми?

— Он сам!

— Это я уже слышал.

— Отпустите меня! — вскипаю. Герман снова все перевернул против меня и это бесит. — Это что? Сцена ревности? С какой стати?

— Эми, не надо привлекать внимания, пожалуйста. Я почти подписал контракт. Не срывай…

— Контракт важнее, да? Не зря я сказала Одетте…

— Так значит все-таки сказала? Что?

— Неважно.

— Мне интересно.

— Что миллионеры жадные!

— Что? — Герман выглядит ошарашенным, но тут музыка заканчивается, и я отскакиваю от него как ошпаренная.

— Спасибо за танец, мне пора к гостям!

* * *

Возвращаюсь в зал, к гостям. Злюсь на Злодея еще сильнее, чем до танца и разговора. Буквально киплю от бешенства!

Что же он за человек такой! Думает только о себе! Увидел, как танцую с другим, и что? Сработал инстинкт собственника? Испугался сплетен? А том, как мне может быть неприятно, что весь день на нем виснет непонятная Плющиха, почему не подумал?

Мог бы уже объяснить, что это за Илона такая, и что ей надо. Может это настоящая его девушка? Может невеста? Или наоборот, все невинно, и она его родственница? Так пусть тогда так скажет и не морочит никому голову! Я так устала его ребусы разгадывать, днем в секретаршу играть, по вечерам перед бабулей — невесту. В конце концов, это становится невыносимым. Жаль не хватило духу все это в лицо вывалить. Герман как всегда увел разговор в другое русло. Обиделся на меня видите ли, что сестре о его жадности сказала. А как он хотел? Если невесту секретаршей работать заставляет?

С трудом успокаиваюсь и улыбаюсь гостям. Скандал сейчас никому пользы не принесет, поэтому, Эми, держи себя в руках! Отыграемся на Злодее позже, найдем способ. А пока надо разыскать бабушку и Софи, посмотреть, как там ситуация и что они думают… Может поняли, что все наши рассказы фикция? Возможно, пора уже признаться в том, что мы Германом немножко заигрались. Что это была лишь попытка сгладить ситуацию и не расстраивать наших милых родственниц.

И тут вижу Софи, летящую мне навстречу.

— Мне нужно с тобой срочно поговорить, — тетушка хватает меня за руку и тянет в ту сторону, откуда я только что пришла. Туда, где мы разговаривали с Германом, в те же подсобные помещения. К счастью Германа уже здесь нет. Иначе это было бы забавно.

— Дорогая, я должна тебе сказать нечто очень важное! — восклицает Софи.

— Слушаю вас.

— Я ужасно волнуюсь о вас с Германом. Появление Илоны не к добру.

О, ну вот сейчас наконец я узнаю эту тайну.

— Кто она такая? — спрашиваю прямо.