Глава 3

— Александра, отнеси Владику клубнику.

Я оторвала взгляд от книги. Заслоняя солнечный свет, надо мной нависала бабушка с жестяной миской, полной спелых ягод.

— Какому Владику?

— Тому, что ходит к нам за водой. Он внизу живет, первый дом направо.

Я и в самом деле не сразу поняла, о ком речь. Тот парень с доберманом мог быть только Владом, никак иначе.

Он приходил к нам через день, с тех пор как бабушка разрешила ему набирать воду из колодца. Делал по три захода кряду. Я как-то попробовала из любопытства поднять полное ведро — чуть не лопнула. Сильный.

Я так и не попалась ему на глаза — сбегала в дом или пряталась за кустами каждый раз, когда Заяц начинал заливисто лаять. Мне было спокойнее находиться в зрительном зале, не нарываясь на знакомство со злодеем по ту сторону экрана. Он взрослый красивый мужчина, а я отличница, примерная школьница, которая и целовалась-то пару раз в жизни. Подумала об этом — и спохватилась. При чем тут целовалась?.. Но я знала ответ. Влад вызывал трепет и в моей душе, и в моем теле. Это было нормально: такую же реакцию пробуждали персонажи Брэдли Купера или Роберта Паттинсона. Ненормально было то, что этот «персонаж» находился так близко. Я успешно его избегала почти неделю, даже Зайца стала прогуливать по другому маршруту, и вот бабушка предлагает мне отнести ему ягод.

Сама она не могла — болели ноги. У дедушки зашкаливал сердечный ритм, даже когда он просто поднимался по ступеням, а тут надо было спуститься с горки и подняться на нее.

Так что идти нужно было мне. От мысли об этом у меня тотчас зашкалил сердечный ритм. Но, в конце концов, мне семнадцать. Надо — значит, надо. Это не с акулами в открытом море плавать.

Я поднялась, отряхнула шорты.

— Ладно, давай отнесу.

— И попроси его подняться к нам. Кран на кухне потек. Пока этих сантехников из города дождешься… А у него папа был рукастый, может, передалось.

— Ага.

Я покорно поплелась вниз по горке. С трудом остановила в себе невольное желание распустить собранные в хвост волосы. Нет уж. Обойдусь без этих детских игр. Просто передать ягоды и просьбу. Уф…

Бумер по-прежнему стоял у его дома, но вокруг была непривычная тишина. Я тихонько отворила калитку и вошла во двор. Здесь все изменилось после приезда парней. Трава была покошена, дрова сложены под навес. В пне торчал топор. Я могла легко представить, как Влад рубит дрова. Как напрягаются его руки, а непослушная челка падает на глаза…

Если честно, я часто его представляла. Некоторые фантазии записывала в блокнот подходящим почерком: таким мелким и путаным, что даже врачи не разберутся. А вот дневник в школе я заполняла аккуратно, временами завуч даже просила меня помочь ей с документами.

Фантазии были безобидными. В них обычно Влад замечал меня во всей красе (на пляже у озера, в городе, на вечеринке), когда я его не видела. Мне нравилось, как легко появляются в голове образы, с ним связанные, какие они яркие, настоящие.

И вот я стою на крыльце его дома.

Стучусь — тишина.

Прислушиваюсь — и понимаю, что в доме кто-то есть, но голоса звучат далеко и глухо. Никто меня не услышит. Оставить бы на крыльце эти дурацкие ягоды… но надо же выполнить еще одну бабушкину просьбу.

Стучу сильнее — и слышу, как так же сильно колотится мое сердце. Ну что со мной такое?! Злюсь на себя — и толкаю дверь, чтоб поскорее покончить с этой пыткой.

Только заношу ногу над порогом, как навстречу мне с оглушающим лаем бросается доберман. Я едва успеваю захлопнуть дверь! Сердце ёкает.

— Джек, ко мне! — слышу я голос Влада, и собачий лай тотчас стихает.

Дверь открывается ровно на ширину мужского торса, и я вижу жетон на цепочке (он отбрасывает солнечный зайчик мне на лицо). Поднимаюсь взглядом выше — чувственные губы и спичка, зажатая между ними. А потом глаза, синие-синие. У меня перехватывает дыхание.

Он молчит, смотрит на меня с любопытством, ворочает языком спичку. Я тоже молчу. Меня ошеломляют его близость, его запах, его насмешливый взгляд. Теперь я чувствую исходящую от него силу в стократном размере. Мне хочется исчезнуть. Хочется снова оказаться в безопасности, по другую сторону экрана — в зрительном зале.

Я молча протягиваю его миску с клубникой.

— Это от бабушки Зины.

Он саму миску не принимает, но берет ягоду, крупную, сочную, вобравшую в себя все солнце этого лета. Отбрасывает спичку в сторону и надкусывает клубнику. Яркий сок течет по его пальцам.

— Вкусно, — наконец произносит он. — Спасибо.

Я вручаю ему миску. Кошусь на морду добермана, который высовывается из-за ног хозяина.

— Бабушка просила подняться к нам, — выдавливаю я из себя. — У нее какая-то проблема. С краном.

— Как тебя зовут? — будто и не слыша моего вопроса, спрашивает он и доедает ягоду. Затем споласкивает пальцы в рукомойнике, висящем на крыльце.

— Саша, — говорю я таким растерянным голосом, будто вынуждена была вспоминать свое имя.

— Ну пойдем, Саша.

Он отстает, возможно, нарочно, так что приходится идти первой. Мне неловко от того, что сейчас, наверное, он смотрит на меня. Слишком короткие шорты. Ноги у меня красивые, знаю. В секции по волейболу уже не раз ловила взгляды коллег по команде. Но это было украдкой, мимолетно, а сейчас нам пару минут подниматься в горку.

— Зачем ты прячешься от меня по кустам, Саша? — вдруг спрашивает Влад, да с таким нажимом на мое имя, что у меня снова трепещет сердце.