Глава 32

Следующие дни прошли однотонно, тоскливо. Влад решал какие-то свои дела, а я изображала примерную дочку. Целыми днями читала, выгуливала Зайца под окнами дома — так, чтобы мама видела: я ни с кем не встречаюсь. Пару раз сходила с родителями в театр и с Кристиной и ее женихом в кино.

Сестра допекала меня так, что родители были бы довольны. Стоило ей заметить мой мечтательный взгляд, как начиналось:

— Подумай о своем будущем. Ты не захочешь жить в бомжатском районе, где страшно без присмотра выпустить ребёнка на улицу. Не захочешь отпуск проводить в палатке в лесной глуши. Не захочешь терпеть в вашей квартире его приятелей-алкашей. Когда влюбленность пройдет и наступят будни, именно это выйдет на передний план. И тогда ты от него уйдёшь. Но потеряешь годы жизни, перспективы, которых сейчас у тебя полно, и поддержку отца.

— Ты просто не видела, как он отжимается от пола по утрам, — парировала я.

Мне не хватало Влада до жгучей душевной боли. Казалось, в те дни я по-настоящему жила только тогда, когда мы разговаривали по телефону. Наши диалоги были нежными, полными любви, но я чувствовала, что голос Влада напряжен. Похоже, не все у него на работе ладилось.

И вот спустя неделю этой пытки судьба улыбнулась мне: родителей пригласили на прием в какое-то посольство. А это означало, после обеда и до самой глубокой ночи я буду свободна! Я встречусь с Владом.

Когда он узнал об этом, то пообещал, что отменит на этот день все свои дела. А еще сказал, что завершил ремонт в спальне.

И вот я снова вошла в его квартиру. Здесь стало светлее и уютнее, на полу в коридоре уже лежала плитка. Влад за руку потянул меня в спальню, и я замерла на пороге. Как же красиво он ее обустроил! Тоже все в темных тонах, брутальное и жутко стильное! По центру спальни — огромная кровать на невысоком подиуме, застеленная черным шелковым бельем, над кроватью — зеркало. Я честно старалась рассмотреть подробности интерьера, но больше наслаждалась ощущением, как Влад, обнимая сзади, ласкал губами мою шею.

Он потянул завязочки на моей майке, и она послушно соскользнула с груди.

— Ложись на спину, — сказал Влад, подталкивая меня к кровати. — Хочу, чтобы ты видела свое лицо, когда мы будем заниматься любовью. Хочу, чтобы ты тоже видела эту красоту.

От его слов, от тона его голоса мне казалось, что все закончится здесь и сейчас, что до кровати я просто не дойду.

Но все же иду к ней, попутно стягивая с себя юбку. Влад включает на музыкальном центре тихий джаз, зажигает свечи на подоконнике и, уже обнаженный, ложится рядом, прижимается, словно хочет согреть. Моя кожа и в самом деле вся в мурашках, но это не имеет отношения к холоду.

Я завороженно наблюдаю в отражении, как пальцы Влада скользят по моей шее, животу, груди… Как я ерзаю, изгибаюсь, вытягиваюсь в струну. Опираясь о локоть, он начинает играть пальцами с затвердевшим соском — и я невольно стону. Влад тотчас же проникает в меня поцелуем.

Его движения становятся жарче. Он склоняется к моей груди — то посасывает соски, то легонько их покусывает, а его ладонь гладит живот, постепенно опускаясь все ниже.

Не отрываясь от груди, он раздвигает мне ноги — достаточно для того, чтобы почувствовать ладонью, какая я влажная. Инстинктивно пытаюсь прижаться к Владу, он не позволяет, дразнит — и это заводит еще больше. А потом он убирает руку. В растерянности я распахиваю глаза — но всего на несколько секунд, потому что понимаю, какие у Влада планы.

Его голова уже у меня между ног, он ласкает меня языком — сначала медленно, но настойчиво, затем все быстрее. Его язык перемещается чуть выше — только для того, чтобы уступить место пальцам. Он вводит сразу два — и меня накрывает такой волной ощущений, что я кричу и выгибаюсь дугой. Никогда бы не подумала, что способна кричать в такие моменты… Да и сейчас не могу думать, потому что Влад продолжает одновременно ласкать меня языком и двигать пальцами.

Я постанываю и выгибаюсь, чувствуя приближение оргазма, и это заставляет Влада усилить напор. Через несколько толчков внутри словно что-то взрывается — и сквозь пелену, застилающую звуки и краски, я ощущаю его поцелуи на груди и как внутренние мышцы, все еще сжимаясь, обволакивают его пальцы.

Короткая передышка — и его рука продолжает двигаться. Прикусываю губу, чувствуя, как снова начинают накатывать горячие волны. Наверное, и Влад это чувствует. Он нависает надо мной, раздвигая мои ноги бедрами, и проникает в меня.

Не представляла, что способна испытывать ощущения такой силы. Я комкаю простынь, рычу и царапаюсь, стону, кричу и кусаюсь, пока Влад, не реагируя на эти метания, двигается во мне, лишь постепенно ускоряясь.

— Смотри… в зеркало… — приглушенно, сбивчиво шепчет на ухо.

Я поднимаю взгляд и вижу обнаженную девушку, которая, обхватив ногами бедра Влада, двигается с ним в едином упоительном темпе. У девушки порозовевшие от возбуждения щеки и затуманенный взгляд. Она выглядит счастливой и словно немного безумной в этом счастье. Неужели эта девушка — я?..

К наивысшей точке мы приходим одновременно. Я чувствую его сладкие судороги вперемешку со своими. Ощущаю слезы в уголках глаз. Разжимаю пальцы, которые впились ему в плечи. Обнимаю его — уже нежно. Он ложится рядом, но все еще крепко прижимает меня к себе. Находит губами мое ухо и шепчет: «Люблю тебя, Принцесса…»

Много раз после близости с Владом я переживала острое чувство счастья, но сейчас оно было особенным. То ли от того, что мы занимались любовью в его квартире, в его постели — будто я подсмотрела в будущее, когда это волшебство станет постоянным. То ли так на меня воздействовала магическая комбинация: запах свежего белья, подрагивающие отражения свечей в оконных стеклах, тихий джаз, включенный на музыкальном центре, ледяное мартини в треугольном бокале на длинной тонкой ножке — все это отзывалось во мне до внутреннего звона. Хотя нет. Это было фоном, приятным дополнением. Звенеть меня заставлял Влад: его спокойный, сосредоточенный на мне взгляд, движение мускулов на его обнаженных плечах, когда он лениво и ласково гладил мои плечи. Влад был таким родным, таким близким, что я снова и снова задавала себе вопрос: чего я еще могу желать в этой жизни?

Мне ничего не хотелось менять в этом моменте, но, когда Влад, закурив, спросил, чего бы я сейчас желала, задумалась и ответила:

— Познакомиться с твоими самыми близкими людьми.

Он долго, с наслаждением, не сводя с меня глаз, докуривал сигарету, потом затушил ее в пепельнице.

— Поехали.

На какую-то долю секунды я чуть было не пожалела о своей просьбе: его родители умерли несколько лет назад, братьев-сестер не было, а при мысли о его друзьях мне сразу представились те подозрительные парни у подъезда, но я отогнала этот образ.

Я доверяла Владу.

Уже смеркалось, когда мы купили в ближайшем магазине бутылку виски и огромный торт и сели в машину. Я снова попросила сигарету. Мчаться на полной скорости рядом с Владом, ощущая его ладонь на своем голом колене, сбрасывая пепел с сигареты в открытое окно... Я ни разу не представляла такие образы, когда писала роман, мне просто не хватало на это фантазии. Это была новая грань свободы и счастья.