Глава 66

Я вздрагиваю и открываю глаза. Хорошо, что здесь нет камер и что мое опьяненное, возбужденное лицо невозможно рассмотреть с улицы.

— Привет, — отвечаю я, не оборачиваясь.

— Я принес тебе коктейль. Мартини с водкой. Будешь?

Все же я оборачиваюсь, чтобы взять бокал, но взгляд на Руслана не поднимаю — это слишком интимно.

— У тебя все окей? — спрашивает он, отставив свой бокал, и опирается локтями на ограждение, чтобы видеть мое лицо. Теперь не отвернуться. Я пригубливаю коктейль. Ледяной. Как тот, что я пила в спальне Влада, после того как смотрела на свои порозовевшие щеки в зеркале над его кроватью… Я сглатываю комок в горле. Воображение, какую жуткую игру ты сейчас затеяло с моим опьяненным сознанием?..

— Эй, Саша…

Только сейчас я понимаю, что не ответила на его вопрос. А Руслан уже, наверное, волнуясь, разворачивает меня за плечи к себе. Я вдыхаю его запах — разгоряченное тело, мартини, легкий шлейф одеколона. Запах мужчины. Такой не похожий на запах Влада, но тоже вкусный, новый, его хочется распробовать. Я невольно тянусь к Руслану и чувствую, как его ладонь ложится мне на талию, а затем его губы накрывают мои.

Мягкий, теплый, почти ленивый поцелуй… Такой… соответствующий этому моменту. Поцелуй на пробу. Мне нравится, я приоткрываю рот, и наши языки соприкасаются. Приятно. Вкусно. Руслан крепче прижимает меня к себе, углубляет поцелуй, и я чувствую, что хочу большего. Хочу всего того, что было у меня с Владом после пьяных поцелуев. Хочу проникновения, хочу ощутить его в себе, хочу упоительных движений, головокружительных ласк…

Я отстраняюсь.

Это не Влад. Не Влад. Не Влад!

А где твой Влад?.. Стал бы он себя сдерживать? Пустует ли его кровать под зеркалом? Конечно, нет!

— Я снял здесь номер, для Автора, он приезжает утром, — говорит Руслан.

— Хорошо, — отвечаю я на незаданный вопрос.

Не помню, как оказываемся в этом номере. Кажется, раздеваться мы начинаем еще в лифте. Я хочу одного — излечить свое тело от жажды прикосновений Влада, снять этот невыносимый чувственный зуд. И все получается. Быстро, приятно, страстно…

…Я проснулась посреди ночи. Руслан спал на животе, повернув лицо к окну, из которого падал лунный свет.

Красивый мужчина.

В голове было спокойно и ясно, только тело еще двигалось вяло, будто с задержкой. Я бесшумно одевалась и думала о том, что все это, возможно, было неспроста. И снятый на вечеринку номер, и презервативы, которые оказались у него в кармане брюк. Вероятно, такие вот связи у Руслана бывают постоянно. Ну и что с того?

Теперь я тоже знаю, как это: заниматься сексом, а не любовью. И мне было хорошо. Даже очень. Я не чувствовала себя распущенной, не чувствовала изменщицей. Я не нарушила никаких обещаний и правил. Но почему-то именно тогда ощутила себя особенно одинокой.

Я вернулась домой под утро. Кристина вышла меня встречать, спросила, все ли хорошо. Я честно ответила, что да. И она просто вернулась в свою кровать. Ни обвинений, ни нравоучений. Почему?

И сама себе ответила на этот вопрос. Потому что я вернулась домой. И вернулась спокойная, почти трезвая. Я не осталась на ночь неизвестно где, не пришла, пришибленная близостью с Владом, пропитанная запахом сигарет, еле стоящая на ногах.

Вот так случайно я нащупала ту грань между «нельзя» и «можно», которую так долго искала. Нельзя увлекаться. Нельзя чувствовать так глубоко, что теряешь почву под ногами, что становятся безразличны правила и устои. Нельзя концентрировать всю свою жизнь на одном-единственном человеке. Тогда я могу встречаться с кем угодно, ночевать где угодно. Делать все, что хочу.

И тогда никаких ссор с близкими, никаких бомжатских районов, никакого принуждения к сексу в такси, похищений и разгромленных квартир.

«И никакой любви», — напомнила я себе.

Хотя что я знала о любви? Может, она бывает разной. Может, она проявится, если я узнаю, например, Руслана, получше. Может, есть нормальная любовь, спокойная?

У меня была еще целая жизнь впереди, чтобы это узнать. Целая жизнь, чтобы наконец утихла эта боль в солнечном сплетении, которая начиналась каждый раз, когда я думала о Владе.

Мысль позвонить ему на следующий день вспыхнула — и тут же исчезла, как падающая звезда.