2

Сказать, что мозг впал в абсолютный ступор — ничего не сказать. Я огалтело вытаращилась на посетителей, да и вообще на всю окружающую обстановку. На мое появление никто не обратил внимания, разве что довольно симпатичный бармен, пританцовывающий с кипельно белым полотенчиком на плече. Прямо как в голливудских ганстерских детективах о тридцатых годах.

Я развернулась ровно на сто восемьдесят и выскользнула за дверь, оказавшись на широкой ярко освещенной проезжей части. По обеим сторонам дороги тянулись дома с неоновыми вывесками. Стоял поздний вечер. Проносились таксисты, гудящая разношерстная толпа огибала меня, застывшую на тротуаре в позе кролика перед удавом.

— Вот дура! — присвистнул какой-то малолетний не совсем трезвый козел, толкнув меня плечом и смерив презрительным взглядом.

— Катись, придурок! — на автомате зашипела в ответ я. Хотя, если говорить начистоту, то со стороны и впрямь выглядела дурой в теплом пальто, осенних высоких сапогах посреди летней жары. Я стянула верхнюю одежду и перекинула через руку, еще раз огляделась. Такое впечатление, будто попала в Нью-Йорк. Если б еще прохожие не по-русски разговаривали, а так ерунда какая-то. Где мой законный Питер? Где лужи? Где моя кровать? И что, вообще, за фигня такая?

Я поймала какую-то женщину неопределенного возраста.

— Простите, что это за город?

Она испуганно уставилась на меня и попыталась убежать. Не на ту напала. Я мертвой хваткой влепилась в ее локоть.

— Так что за город?

— Саммертхол, — пропищала несчастная, вырвала руку и убежала.

— Чего, чего? — заорала я ей в след.

— Саммертхол, — деловито повторил пожилой мужчина, — меньше пить надо и употреблять всякой дряни!

— В каком это смысле? Да, я… Да я только кальян курила и то раз в жизни! — но дяде было наплевать. Он давно уже скрылся в толпе. Я, уподобившись персонажам русских сказок, почесала затылок. Потом сообразила залезть в сумку в поисках книги Пыжиковой. Таковой там не оказалось.

Из уст моих снова вырвался поток брани. Пошарила повнимательнее. Все на месте. Романа нет. Я тяжело вздохнула, перевела взгляд на небо и едва не поперхнулась. Большими золотыми буквами над моей невезучей макушкой красовалась надпись:

"Елена растерянно оглядывала прохожих. В ее голове вертелись всего два вопроса. Как она сюда попала? И где искать помощь?"

— Неправда! — совершенно искренне возмутилась я. — Вопросов больше и второго среди них нет.

— Девушка, Вам помочь? — бугай размером с платяной шкаф сально изучал мою фигурку. Я отрицательно мотнула головой. Повторила разворот на сто восемьдесят и метнулась обратно в бар. Там подумать можно и алкоголь есть. Может меня на улице по голове треснули, и я глюки ловлю на фоне черепно-мозговой травмы и случайного чтива про старого мальчика-гота?

Не оглядываясь, я проскользнула к барной стойке мимо толпы в дрызг пьянющих баб юного возраста, среди которых, кстати, и приметилась девица в кожаной куртке и красной юбке. Она равнодушно пялилась в окно и не шибко пила, в отличие от остальных.

— Парень! Ты отечественную валюту принимаешь? — отвлекла я бармена от пристального изучения моей персоны.

— Чего? — не понял он.

Я расположилась на высоком стуле.

— Говорю, рубли за выпивку берешь?

— Я все беру, милая.

— Вот и круто. Дай-ка мне рома, солнышко.

Парень рассмеялся, в два счета налил требуемое. Я двумя глотками осушила рюмку.

— Еще.

— Эй, леди, у Вас все в порядке?

Точно. Ганстер-стори начала тридцатых. Где мафия?

— Нет, малыш, у меня не все в порядке.

— Проблемы с парнем?

— У меня нет парня.

— С работой?

— Солнышко, если я скажу. Пыжикова напишет, что несчастная Елена попала в психушку.

— Кто такая Пыжикова?

— Мать всего сущего!

Бармен нахмурился и почесал лоб.

— Бог, что ли?

— Хуже. Романы женские пишет.

— Позорное чтиво.

— Да, ладно!

— Серьезно.

— Бармен, долей еще, — я повернулась на глубокий завораживающий голос. Справа от меня восседал бледный гот-гурман. Ничего, кстати, мужик. Дохловат маленько и слащав как-то, в остальном на главного героя потянет. Мысли опять прыгнули на Камасутру. Ром еще не начал действовать, а у меня уже мысли не те. Отсутствие второй половины в жизни сказывается. Парень меж тем долил готу красного, мне ром и отошел к другим посетителям.

— Нравлюсь? — без предисловий выдал главный пыжиковский герой. Теперь заход не казался таким уж оригинальным.

— Нет, — честно ответила я.

Он повернулся ко мне всем корпусом. В глазах светилось удивление. Видно такой ответ не в стиле девушек Инферно.

— Лжешь.

Я взвилась. Ничего себе хамло.

— Страдаешь самообманом, — залпом осушила вторую рюмку и отвернулась к стойке. Разговаривать больше не хотелось. Общаться с самодовольными козлами не в моем стиле. Неприязненно передернула плечами, отгоняя осадок от короткого противного диалога. Мысли вернулись к моему пагубному положению в сем книжном царстве. Вполне вероятно, само туловище сейчас где-то в машине скорой везут в больницу. А вот сознанием я тут, значит и проблемы надо решать пока тут. Первый насущный вопрос…

— Ты не врешь.

Я подпрыгнула от неожиданности. Мальчик-гот склонился ко мне и проговорил это почти на ухо.

— Ты смотри, какой догадливый.

— Тоже пытаешься напиться? — он кивнул на мою пустую рюмку.

Отрицательно покачала головой.

— Пытаюсь решить свою проблему.

— Что ж, тебе повезло, если твои проблемы можно решить.

Меня снова перекосило с лимонным послевкусием. Вспомнилась престарелая Вероника Кастро, пытающаяся молодо и изящно влезть на забор, и тот усатый крендель, который играл рокового секси-бойфренда. Причем рокового, секси и бойфренда в нем было столько же сколько в Дикой Розе дикости.

— Так, давай договоримся, мальчик-гот. Сейчас с другой стороны к тебе подсядет юная жертва. Вот ей мозги и промывай. У вас все срастется. А я тут чисто случайно.

Словно услышав разговор, красная юбка опустилась на указанный мной стул. Гот смерил ее оценивающим взглядом и снова обернулся ко мне.

— Как твое имя?

Я отвернулась в поисках свободного места. Веселая компания из двух влюбленных парочек как раз покидала столик. Я пулей метнулась туда, на ходу кинув бармену:

— Пусть мартини со льдом принесут.

Парень кивнул. Я удобно расположилась возле широкого окна с видом на ночную улицу и вернулась мыслями к своим проблемам. Итак, первый насущный вопрос: где ночевать? Гостиницы тут по любому есть, но… Будь неладно это большое "но". У меня нет наличных в таком количестве. Еще повезло, что Инферно не потрудилась местных денег выдумать. Есть надежда, что она и по банкам загоняться не стала. Было бы неплохо. Даже если и так, где сейчас искать банкомат? И есть ли я среди клиентов. Вероятнее всего нет. Устало потерла пальцами виски.

— Так как твое имя? — со вздохом оторвалась от созерцания огней за окном. Мальчик-гот сидел напротив и заинтересованно меня рассматривал. — Я — Георг.

— Поздравляю. Красная юбка там, — я ткнула пальцем в сторону Эйны.

— Пытаешься от меня избавиться?

— Да! — снова обратила взор в окно, надеясь, что откровенная грубость унесет мужика восвояси за барную стойку к милому нежному созданию. На небе золотыми буквами сияло новое сообщение.

"Елена понимала, глупо поддаваться обаянию малознакомого человека, однако она ничего не могла с собой поделать. Ее тянуло к этому великолепному мужчине".

Воздух со свистом покинул легкие, словно получила удар под дых. Меня? Тянуло? К этому? Я окинула хмурым взглядом бледнолицего. Ну Пыжикова! Вот выберусь, лично найду! И лично скажу все, что думаю! Официант поставил передо мной бокал мартини.

— Поделись своими бедами, может статься я помогу их преодолеть.

Я задумчиво оглядела парня. А ведь верно. Это вариант какой, никакой. Он же герой мыльной оперы. Благородство и самобичевание в характере. По всем правилам сожрать не должен.

— У тебя найдется, где переночевать?

Георг видно не ожидал такого хамства, растерялся, в глазах промелькнуло удивление и тут же скрылось. Он улыбнулся.

— Это вся твоя беда?

— Нет. Это самая насущная.

— В моей квартире.

— Круто. Тогда пошли, — я вспомнила про Эйну. — Хотя нет. Погоди.

Обернулась к стойке, девушки не было. Вот блин. Ну и Черт с ней. У нее, в отличие от меня, дом есть. Потом со своим Георгом встретятся. Георг… Георг… Ерундовое имя. Откуда Дарья такое взяла?

— Ты кого-то ждешь?

Я залпом выпила свой мартини.

— Нет. Заплатить хочу.

— Я оплатил.

— Чего? — моя бровь поползла вверх. — С какой стати?

Он пожал плечами.

— Если хочешь, вернешь всю сумму позже.

— Хочу, — кивнула я. — Только учти. Переночевать и все. Без подводных камней.

Георг снова кивнул.

— Никаких камней.

Мы вышли и побрели по улице в полном молчании.

По дороге я пыталась припомнить все, что когда-то судьба послала мне прочесть о го… то есть о вампирах. Кровь, клыки, бессмертие. Мозг выдал исчерпывающий список. Пыжикова заикалась что-то про тысячи лет.

— Мальчик-гот! А сколько тебе лет? — довольно импульсивно нарушила я молчание.

Он поморщился.

— Я — Георг. Будь добра называть меня именно так.

— Ладно, Георг, Георгий… А можно Гришей?

Мужчина снова поморщился, тем не менее, кивнул.

— Короче, Гриш, сколько тебе лет?

— Двадцать пять.

— Тысяч?

— Почему тысяч? — не понял он.

— В аннотации так было написано.

— В какой аннотации? — он резко остановился. Чувствую, я первая в истории книго-героинь узрела вампира с ошарашенным взглядом и открытым ртом. Скорее всего он просчитывал степень моего безумия. И правильно, я бы тоже так о себе подумала. Однако вот прямо сейчас меня это мало заботило, поскольку во рту никаких клыков не обнаружилось.

— Эй! А где клыки? — возмутилась я.

Гриша не ответил, продолжая теперь уже хмуро изучать мое лицо.

— Какие клыки? — наконец спросил он.

— Ну как же! Я думала ты типа вампир. И у Инферно так написано.

Гриша потерял человеческое обличье, и без того минимальное, кстати, зарычал, от неожиданности я выронила и пальто, и сумку, толкнул в ближайшую подворотню, схватил за горло, прижал к стене.

— Кто тебя послал? Эрик? Это его рук дело? — я захрипела. Вот дура! А дышать-то больно! На моих глазах клыки во рту мужика удлинились, выехав из десны. И кто меня за язык тянул?

— Не знаю никакого Эрика! — с трудом просипела я. — Дебил! Ты сам ко мне клеился! Тебя никто не просил!

Он отпустил. Я рухнула на грязный асфальт.

— Вполне вероятно. Эрика окружают красотки. Ты не в его вкусе. Скорее уж та девица в баре.

Я про себя подумала, что за красотку он мне еще ответит. Хамло.

— Кто такой Инферно? — самозабвенно продолжил допрос Гриша. Хоть бы подняться помог! Урод.

— Гадалка, — зло процедила я.

— Как ты узнала кто я?

— А чего там узнавать? Ты себя в зеркало видел? У тебя все на лбу написано большими красными буквами. Еще рычишь и кидаешься. Джентльмен! — мне удалось подняться на ноги. Отвернулась и поплелась прочь из подворотни, пока там, на улице, вещи не украли.

— Стой. Я еще не закончил.

— Держи карман шире, — огрызнулась я. — Забудь вообще. Я с тобой никуда не иду. Кто тебя знает, может ты голодный, и ужин домой тащишь.

— А раньше ты об этом не думала?

— Я раньше о Дикой Розе и Риккардо думала.

— О чем?

Ответить не успела. Неподалеку раздался дикий женский визг, к нему присоединился еще один, а следом еще.