Глава 30

Конечно, очень приятно, когда мужчина готов без раздумий тратить на тебя деньги. И будь я Алиенорой, я бы порадовалась именно возможности пополнить свою шкатулку с драгоценностями.

Мне же они были до лампочки.

— Мне не нужны, как ты выразился, безделушки. Хотя приятно, что ты готов радовать меня подарками.

— Я вовсе не…

— Можешь теперь не отпираться, я свои выводы сделала, — улыбнулась я. — Но вообще я к тебе не за этим пришла. Мне не нужны платья и драгоценности. Я действительно хочу, чтобы мне выделили финансирование из казны.

А вот теперь Эйнар выглядел заинтересованным. Даже эмоции сквозь маску идеального солдата проступили.

— Зачем?

— Газету хочу начать выпускать. И литературный конкурс устроить. Но главное — сиротский приют открыть. От местных аристократов спонсорства не дождешься.

Он смотрел на меня так, словно впервые видел.

— Ты хочешь сделать… что?

Понятно. У кого-то только что сильно сломался шаблон. Хотя мог бы уже понять, что я сильно отличаюсь от изначальной версии Алиеноры.

Ох, не стоило ее вспоминать именно сейчас.

Осознание, что это не моя жизнь и если принцесса появится, придется уступить ей и тело, и этого мужчину, ударило по голове сильнее, чем чугунная сковорода.

В груди заныло, а в носу подозрительно защипало.

Интересно, если я пробуду здесь еще хотя бы месяц, у меня хватит духу вернуть Алиеноре ее тело?

— Я понимаю, что строительство сиротского приюта невыгодно для казны. Но это только если рассматривать такой проект в краткосрочной перспективе. На деле уменьшение числа беспризорников всегда полезно. Хотя я все еще думаю о том, чтобы привлечь инвесторов и сделать благотворительность модным трендом. Но первоначальный капитал нужен.

— А газеты?

— Тут уж, будь добр, спонсируй по полной. Пресса — это четвертая власть. А у тебя и так дела не сахар, чтобы пренебрегать такими мерами. Сколько мятежей подавил с тех пор как приехал?

Ида периодически рассказывала, как дела обстоят в столице.

Кто-то уверенно раскачивал лодку. Хотя мне не нужно было гадать, я знала кто именно это был.

Еще несколько раз люди собирались в толпы и начинали пытаться линчевать «оккупантов». Но по факту просто устраивали погромы, от которых страдали купцы средней руки.

На нескольких весьма значимых персон были совершены покушения.

Зачинщиков ловили, наказывали. Иногда показательно. Но результата это особого не приносило.

Остановить процесс быстро можно было только совсем уж жесткими методами в виде военной диктатуры. А это чревато, ибо «штыки хороши всем, кроме одного — на них нельзя сидеть». Бонапарт был прав. Захватить власть можно. Усидеть — сложнее.

— Хочешь сказать, что будешь способствовать установлению моей власти посредством прессы?

— А что тебя удивляет? Ты мой муж. Почему бы не помочь супругу? К тому же, мне собственную репутацию нужно восстанавливать. Точнее, создавать, потому что сейчас, — я махнула рукой. — Ну, ты и сам знаешь.

Эйнар поднялся, подошел ко мне. Близко. Так близко, что я уловила запах дерева, стали и еще чего-то, что я не могла определить.

— Боюсь, газету на самообеспечение не получится вывести в первые полгода. Потом я планирую начать зарабатывать с рекламы. Но сначала придется работать в убыток, — затараторила я. — Конечно, я предоставлю все отчеты.

— Я об этом не спрашивал.

Ровный, лишенный каких-либо интонаций голос сбивал с мысли. А может в голове была вата из-за того, насколько близко он стоял.

Стоит поднять руку, и я смогу прикоснуться к его груди.

Вроде бы уже не первый день знакомы. Свадьбу отпраздновали, танцевали вместе, его почти обнаженным уже видела. Но именно сейчас почему-то стало так волнительно, что хоть в обморок падай.

А что, я теперь дама нежная, мне можно.

— Ну, в общем, вот, — сказала я бестолково, понимая, что пауза затягивается.

— Алиенора…

— Алина, — поправила я. — Мне так больше нравится.

Знаю, что не стоило. Когда-нибудь эта девочка может вернуться. И я не имею никакого морального права отбирать ее жизнь. Но сейчас… именно в этот момент мне очень хотелось, чтобы он произнес мое имя.

— Алина, — согласился он. — Почему ты ведешь себя так?

— Как?

— Нехарактерно для тебя, — припечатал Эйнар. — Или в отчетах написана неправда? У тебя есть своя версия событий, произошедших в империи Рано’ок?

Ну вот, скользкая тема. Не стоило ее вообще поднимать.

— Нет у меня другой версии, — сникла я. — Все, что ты читал — правда. Я действительно поступала не самым лучшим образом. Это если сильно смягчать углы.

— Хочешь сказать, что раскаялась?

Вопрос был задан с таким недоверием в голосе, что хоть на хлеб мажь.

— Могу сказать, конечно. Но сейчас все равно никто не поверит. Я могу даже прощения попросить. У Леди Корбетт уже попросила, кстати. Но это все так… Для успокоения собственной души. Знаю, что некоторые поступки не прощаются. По крайней мере, не так легко. Это вам не на ногу наступить.

Эйнар, по традиции, молчал.

— В общем, можешь считать, я предпочитаю исправлять все, что натворила не словами, а делами.

Взгляд ледяных глаз все так же почти ничего не выражал. Хотя мне казалось, что презрения в нем стало чуточку меньше.

Может быть, я выдаю желаемое за действительное, кто знает. Но очень хотелось верить, что этот айсберг оттаивает потихоньку.

В конце концов, он ведь знает, что я его истинная пара, хоть и отрицает. Эта связь должна влиять на него? Или истинная у него все же Алиенора и поэтому он так равнодушен?

От последней мысли стало неприятно.

Ну вот, сама придумала, сама обиделась. Все как всегда.

— Хорошо.

— Что?

Я уже почти не ждала какого-то ответа. И это короткое слово прозвучало так внезапно, что я сначала даже не поняла, о чем он.

— Я обеспечу тебе финансирование. И для газеты, и для литературного конкурса, и для благотворительности. Для сиротского приюта подберем уже готовый дом в столице. Повешенных чиновников хватает и конфискованного имущества тоже. Я выберу подходящий.

— Правда?

Клянусь, это в сотни раз лучше бриллиантов!

Я так обрадовалась, что подпрыгнула, захлопав в ладоши, а потом не удержалась, и обняла Эйнара.

Ну а чего он так близко стоит? Сам виноват.

Конечно, по ощущениям с таким же успехом можно было обнимать мраморную колонну в коридоре.

Но это была моя мраморная колонна! В кителе. Эксклюзивная.

— Спасибо, — сказала я, дрожащим голосом.

Показалось, или он дернулся, словно собирался обнять меня в ответ?

Да нет, скорее хотел вырваться.

Пусть еще немного потерпит. Мне нужно куда-то деть свою благодарность!

— Почему ты… почему так относишься ко мне?

Странный вопрос. Но зато ответ у меня был более чем однозначный.

— Потому что в этом мире у меня есть только ты.