Глава 40

— Чего ты хочешь? — Спросила я.

Если честно, сегодня у меня уже не осталось сил сражаться.

Нет, я не собиралась сдаваться. Не думала о том, чтобы махнуть рукой и плыть по течению. Но я просто устала. Хотелось немного отдохнуть. Хотя бы сегодня.

— Даже не станешь отрицать? — Удивился Адам.

— А есть смысл? Уверена, у ваших инквизиторов есть множество способов выявления магических способностей.

— Умничка, — просиял он. — Все же, как ты похорошела, когда перестала быть тупой истеричкой.

Я поморщилась. У Алиеноры были свои недостатки, но даже у меня не получалось так легко ее осуждать. А уж этот козел, который столько лет девочкой пользовался во всех смыслах, тем более не имеет права на подобные слова!

— Могу вспомнить, каково это, — пригрозила я.

— Сильно сомневаюсь.

— Так ты скажешь, что тебе от меня нужно или нет?

— Пока ничего.

Казалось бы, нужно было обрадоваться, но я едва не застонала.

Гад!

Господи, лучше бы сразу огласил требования. А так будет держать в подвешенном состоянии, изматывать, вытягивать жилы понемногу.

— Что, даже в постель никому залезть не потребуешь?

— Нет. Я передумал. Решил, что не хочу ни с кем тобой делиться. Так что можешь забыть о необходимости соблазнять Теодора Хартманна. На него и другие найдутся.

— Я и не собиралась, — призналась я.

— Знаю. Это я могу спустить тебе с рук. А вот насчет Оливии Корбетт я выношу тебе последнее предупреждение. Либо ты устранишь ее, либо ей займусь я. Своими методами.

По плечам пробежал холодок. Что именно за методы, гадать не приходилось.

Адам всегда устранял тех, кто ему неудобен. Иногда рушил репутацию. Чаще всего такой метод он использовал, если речь шла о даме. Мужчин он сразу либо отправлял куда-нибудь подальше, либо убивал.

Если сопоставить все, что хранилось в памяти Алиеноры, можно сделать вывод, что в убийствах этот человек соображает больше, чем легендарный Хитмен 47.

— Я… займусь этим вопросом.

— Слишком много обещаешь и слишком мало делаешь.

— Дай мне еще неделю.

— Так и быть. Я сегодня добрый. Если по истечении этого времени она еще будет рядом с тобой, ты знаешь, что ее ждет.

— Знаю. Я все сделаю.

— Ну вот видишь какой ты можешь быть послушной, когда хочешь, — улыбнулся Адам.

Очень хотелось выбить ему пару зубов, чтобы улыбка была уже не такой счастливой.

Ну ничего, я придумаю как отыграться.

Если так подумать, руки ему уже укоротили. Шпионов у него поубавилось, как и банальных исполнителей. Считай, весь штат прислуги, который на Адама работал, сейчас либо в местах не столь отдаленных, либо пакует чемоданы.

Красота!

Но при этом мне казалось, что как только я делаю шаг к своей свободе, он затягивает удавку на моей шее.

Как шахматная партия, в которой невозможно выиграть, и если съесть пешку противника, то тут же лишишься двух своих.

Цугцванг как он есть.

Печально. Настолько, что хочется кричать и сжимать кулаки до кровавых лунок от ногтей на ладонях.

Можно, конечно, устраивать диверсии вроде того дефиле в пеньюаре. Но это мелко. Рушить его репутацию по-крупному… Отдача может замучить. Этот человек был очень опасен. Я не знала, сколько у него еще исполнителей. Кто из моей охраны может оказаться его человеком. Не закончу ли я свои дни с ножом под ребрами, если буду открыто бунтовать?

Будь у меня хоть один союзник… Тот, кто прикроет, даст уверенность в завтрашнем дне, стимул сражаться. Увы.

— И да, Алиенора, — обратился ко мне Адам. — Не стоит думать обо мне как о злодее.

Он подцепил мой подбородок двумя пальцами, заставив запрокинуть голову и взглянуть ему в глаза.

— Я могу быть очень мил. И щедр. Особенно если получаю любовь и уважение взамен.

— Правда? Так ты поэтому мной заинтересовался только после того, как я тебя на хрен послала?

— Фи, какие грубые слова, — покачал он головой.

— Зато правдивые.

— Правду сильно переоценивают.

— Обычно эту фразу говорят патологические лжецы.

Адам покачал головой и прищелкнул языком. Одобрительно так. Словно выбирал породистую лошадь и одна из представленных сильно его впечатлила.

— Прелестно.

— А ведь меня все еще может стошнить, — предупредила я.

— Ты привыкнешь, милая. И ко мне, и к тому, с чем можно смириться.

Я начала всерьез раздумывать, а не вцепиться ли мне ему в волосы. Может получиться хоть какую-то травму нанести. Судя по всему, там не стоит остерегаться голову повредить. Он уже отбитый. Мама в детстве роняла часто.

Но Адам, почуяв угрозу своей многострадальной голове, больше не стал ничего говорить и ушел, оставив меня посреди коридора.

Испуганную, опустошенную и с четким ощущением, что я никому не могу доверять.

***

— Леди Оливия, боюсь, вам придется уехать.

— Я как раз хотела просить о том же, — ответила фрейлина.

— Вот как…

Разговор был приватным, но все равно проходил напряженно. Наверное потому, что мне не хотелось отпускать леди Оливию. Она была… настоящей.

Марлин, Беатрис и многие другие придворные дамы могли одним своим видом вызвать у меня головную боль.

Фальшивые донельзя, лживые, манипулятивные, завистливые. Этот список можно было продолжать еще очень долго. На их фоне леди Оливия выделялась как фиалка среди навоза.

— Боюсь, что больше не смогу составить вам компанию.

— Понимаю. У вас есть свои обязанности и нельзя слишком долго ими пренебрегать.

— Именно, — кивнула леди Оливия. — Но миледи… Даже после того, как я уеду, я смогу быть вам полезной. Я отправлю нескольких учителей для вашего приюта.

Я приосанилась. А вот это уже было интересно.

— Неужели?

— В графстве Корбетт я поддерживала стремление женщин получать образование. В тайне от супруга я субсидировала курсы, на которых проводили уроки для наиболее одаренных девушек. Особого толку не было, так как трудоустройством я не могу обеспечить всех. Но при этом у меня есть кадры, которые могли бы вам пригодиться.

У меня ушли все силы на то, чтобы не захлопать в ладоши и не пуститься в пляс.

— Вы правы, такие кадры мне действительно нужны. Если они смогут работать с сиротами, то я с удовольствием найму их, назначив справедливую плату.

Леди Оливия кивнула, давая понять, что сделает все, чтобы помочь и мне, и тем девушкам, которые не могли устроиться на приличную работу с хорошим окладом просто потому, что родились с гениталиями не той формы.

Было грустно отпускать ее. Но я понимала, что так нужно.

Сейчас, спустя несколько месяцев в новом для себя мире я окончательно поняла, что рассчитывать можно только на себя.

Пора было отбросить ненужные иллюзии и заняться делом.