Глава 22.1 Итан.

Третий день поисков.

След уже остывал, но не исчезал. Колдунья не так хитра, как ей кажется.

Я вёл отряд через окрестности города, проверяя каждое возможное убежище. Несколько дней назад мои люди вышли на зацепку — кто-то видел женщину, по описанию похожую на Кинарет. Она давно в розыске, но если мои догадки верны, теперь она не только убийца предыдущего правителя и его жены, она – нынешняя угроза Винсенту.

Мой король изменился. И ставлю руку на отсечение, что дело не только в его «влюбленности».

Раздражение подступило к горлу, но я придавил его, как и тысячу раз до этого.

И всё же, как бы я ни старался сосредоточиться, мысли упрямо возвращались к ней — к моей белокурой паре.

Томление в груди становилось почти осязаемым, как тянущая боль под рёбрами. Я гнал эти образы прочь. Сейчас я — капитан стражи. И у меня есть долг.

Но когда вернусь…

Когда вернусь — всё будет иначе.

А пока я обязан был сосредоточиться на задании, держа голову холодной. Но стоило воцариться тишине, я слышал её голос. Стоило увидеть проблеск света — чудилось сияние её глаз.

Три бесконечно долгих дня без неё!

Зверь внутри рычал, скребясь в сознании, требуя вернуться. Уткнуться носом в шею. Оставить метку. Мир должен знать — она моя. Эта мысль пульсировала в венах. Я знал — долго так не протяну.

Второе я беспокойно ворочалось, издавая приглушённый рык. Волк не понимал, почему я до сих пор не рядом с парой, почему её запах не заполняет мои лёгкие.

Но дело было не только в инстинкте. Не в теле, не в том, как она отзывается на мои прикосновения. Я любил её.

Я уже думал, что в жизни не удастся испытать такого чувства…

Но я был готов сжечь за собой все мосты, перечеркнуть все доводы разума, если это означало бы, что она будет рядом. Хотел, чтобы Розалия не могла без меня жить, так же, как я уже не мог без неё. Желал, чтобы она дышала мной, как воздухом, чтобы её сердце билось в ритм с моим.

Но было значительное препятствие в виде одного короля. И ладно бы только короля! Винсент был моим другом. Надо же, как жестока судьба.

Сможет ли он меня понять?

Хотелось надеяться на это. Я планировал решить всё честно – объяснить, договориться, попросить о разводе для Розалии. Потому что если он откажет, если попытается оставить её рядом с собой…

Тогда я просто заберу её.

И к чёрту долг, к чёрту корону! Она — моя!

Мы затаились в тени деревьев. Перед нами раскинулась крохотная деревушка, ничем не примечательная на первый взгляд: покосившиеся дома, редкие огоньки в окнах, грязные дороги, ведущие в сторону соседнего города. Деревня словно замерла в ожидании — ни души на улицах, ни звука. Только ветер раскачивал ставни на сгнивших петлях, да издалека доносился лай собак.

— Дом третий справа, — указал Грегор в сторону облупленного строения с провалившейся крышей.

Я кивнул, давая команду двигаться вперёд. С каждым шагом зверь внутри напрягался.

Дом был пуст.

Чёрт возьми! Неужели упустили?

С первого взгляда было ясно — здесь кто-то жил. На столе валялись засохшие травы и стеклянные пузырьки с мутными жидкостями, пахнущими чем-то едким. В углу стоял камин, в котором еще оставалась теплая зола. Значит, Кинарет здесь была. Совсем недавно.

Вдоль стен на полках пылились книги, свитки, какие-то странные кости. У ног валялись клочки бумаги с размазанными чернилами.

Я осматривал этот клоповник, пока взгляд не зацепился за нечто... невозможное!

На полу лежали личные вещи Винсента: перчатка, кольцо, платок с гербом. Только члены королевской семьи могли носить такое.

Зверь внутри зарычал.

Кто-то из замка принёс это Кинарет. Кто-то, имеющий доступ к его покоям.

Но кто? Две женщины были ближе всех к Винсенту.

Розалия?

Я стиснул зубы. Нет. Тот её взгляд, её голос, её отчаяние, когда она говорила о нём… Я точно знал – она не могла.

Оставалась Оливия. Тихая и слишком правильная, с милейшим голосом и робкими движениями. Но за всем этим я всегда замечал скрытое напряжение.

Она имела достаточно влияния, чтобы получить доступ к личным вещам короля. И достаточно мотивации, чтобы попытаться прибрать его к рукам.

Улик пока не было. Но мозайка складывалась.

— Осмотрите здесь всё, — бросил я. — Уходим через десять минут.

— Капитан! Мы взяли её!

Голос одного из солдат прозвучал резко, пробиваясь сквозь плотную тишину. Я медленно повернул голову в сторону шума, чувствуя, как волк внутри меня напрягся, почуяв добычу.

Среди деревьев, на земле, извиваясь и пытаясь вырваться из веревок, лежала она — Кинарет. И всё равно в её глазах сверкало отнюдь не поражение.

Не веря удаче, я подошёл.

— Ну что, ведьма? — я наклонился к её лицу, глядя прямо в эти злобные глаза. — Тюрьма без солнечного света давно по тебе плачет.

Кинарет затряслась в руках солдат, пытаясь вырваться, но крепкие хватки не дали ей ни малейшего шанса.

Я резко дёрнул кляп, вытаскивая его изо рта колдуньи. Она глубоко вдохнула, жадно хватая воздух, и тут же разразилась смехом.

Та-а-ак… Вот это уже напрягало.

Этот смех — не истерика, не страх, не смирение. Это было веселье!

— О, Стэнфорд… — её сорванный голос хрипел, но это не мешало ей смеяться уж слишком самоуверенно. — Думаешь, ты что-то изменил?

Она склонила голову набок, изучая меня с дьявольской насмешкой.

Я терпеливо смотрел на неё, сдерживая желание врезать кулаком в это самодовольное лицо. Все таки женщина…

— Винсент… — протянула она, словно смакуя имя короля на языке. — Ты… Какие же вы глупцы! Я получу свою месть в любом случае!

Я сплюнул под ноги ведьме и, не желая больше слышать этот бред, сунул кляп обратно ей в рот.

— Уведите.

Но её глаза продолжали гореть неуместным триумфом.

***

К замку я приближался в густых сумерках. Вдалеке, за высокими стенами, слышались голоса — сегодня был день королевской охоты, и гости, видимо, уже вернулись, отмечая событие пирами.

И моя Розалия должна была участвовать.

В груди рождалась юношеская гордость, что именно я помог ей побороть страх. Лично учил её, помогал сесть в седло, держать поводья. Помню, как гневно пылали её щёки, как гордо она выпрямлялась, как тяжело дышала после заезда…

Я вздохнул. Чёрт, как я скучал!

Вспомнился наш "урок" верховой езды. Признаться, он прошел именно так, как я и планировал.

Дыхание потяжелело.

Дьявол! Я бы с удовольствием закрепил её навыки ещё раз. Позволил бы ей оседлать меня, пока я держал бы её за бёдра, направляя каждое движение...

Я резко встряхнулся, отгоняя образ из головы.

Сперва — разобраться с делами.

А потом…Потом я заберу её себе.

***

Стоило въехать в пределы столицы, как неприятный холодок пробежал по спине.

Что-то было не так.

Ощущение опасности сжало грудную клетку, сердцебиение участилось. Инстинкты, выработанные годами службы, тревожно заныли, предчувствуя угрозу.

Я настороженно осматривал улицы, когда заметил скачущего навстречу гонца. Лошадь в пене, всадник едва держался в седле. Увидев меня, он ещё больше пришпорил кобылу.

— Капитан! — он остановился резко, лошадь взвилась, нервно перебирая копытами. — Беда!

— Говори, — отрывисто бросил я. Уже знал: услышу дурное.

— На охоте… Его Величеству стало плохо. Внезапно! Сначала держался, но потом — удар. Сейчас он то теряет сознание, то приходит в себя, но тут же валится. Несут к лекарю.

Я выругался сквозь зубы. Только этого не хватало!

Кинарет… Неужели именно это она и имела в виду?

Я уже разворачивал лошадь, собираясь мчаться в замок, как гонец вновь заговорил. И следующая фраза заставила меня похолодеть.

— И это ещё не всё, капитан! На Ее Величество напали.

Я резко натянул поводья.

— Что? Когда?

— До охоты. Кто-то толкнул её с балкона. Но она выжила! Говорят, Его Величество её спас.

Будто кипяток вылили мне на грудь.

— Что с ней? — прорычал я.

— Она… жива, капитан! Повредила ногу. Охоту пропустила, но в целом… всё не так плохо!

Пришпорив коня, я погнал вперёд.

Замок уже маячил впереди, но мысли неслись быстрее ветра. Меня трясло от злости.

Кто-то посмел посягнуть на мою женщину! Попытался убить её. Проклятье!

Пальцы сами собой сжались на поводьях, пока я лихорадочно перебирал в голове, как выследить мерзавца. Но… Жизнь короля тоже висела на волоске.

Нужно было убедиться, что Винсент выживет. Но где-то внутри, в самом нутре, зверь выл, требуя другого – увидеть её. Убедиться, что она в порядке, что в безопасности.

Тьма!

Впервые за много лет мне пришлось заставить себя подчиниться разуму. Удержать контроль. Сейчас нельзя срываться!

Розалия жива.

Я повторял это как мантру. Вновь и вновь, сквозь стиснутые зубы.

Она жива.

В безопасности.

А Винсент — нет.