Глава 22.2 Итан.

В королевские покои я ворвался не стучась.

Воздух был густой, горячий, пах лекарствами и чем-то кислым, словно сама болезнь поселилась в этих стенах. В углу топтались слуги, переминаясь с ноги на ногу. Встревоженный Александр стоял у стола с флаконом, замешивая настойку.

У кровати, на коленях, с искажённым рыданиями лицом, сидела Оливия.

Винсент выглядел плачевно: бледный, губы пересохли, прядь волос прилипла ко лбу, рубашка насквозь мокрая от пота. Дышал тяжело и сбивчиво.

Я сжал кулаки.

— Все вон!

Слуги вздрогнули и, не дожидаясь второго приказа, поспешно высыпались за дверь. Остались только мы трое: я, Александр и Оливия. Но девушка даже не шелохнулась.

— Леди, и вы тоже, — сказал я, пытаясь сохранить спокойствие.

Оливия подняла голову. Глаза покраснели от слёз, а губы дрожали.

— Нет! — её голос сорвался. — Я не уйду! Я не оставлю его!

Я стиснул зубы. Только этого сейчас не хватало!

— Леди Оливия…

— У меня есть право быть рядом! — выкрикнула она, срываясь на всхлипы. — Он любит меня! Я должна быть здесь, когда он очнётся!

Я медленно выдохнул.

— Вы — незамужняя девушка, сидящая у ног женатого короля, — произнёс я как можно спокойнее, хотя внутри бушевало раздражение. — Это неприлично.

Она замерла, а затем медленно подняла лицо. Кротость исчезла, глаза полыхнули гневом, отбросив всю былую мягкость.

— Не вам меня судить, капитан! — в голосе прорезался яд. — Вы клялись в верности королю, а сами…!

Я приподнял бровь. Ага, вот оно что.

— Значит ли это, что вам можно забыть о приличиях?

— Знайте своё место, капитан! — процедила эта бестия.

— К чему вы ведёте?

Оливия выпрямилась, вздергивая подбородок.

— К тому, что скоро я стану королевой! — её голос звенел. — И я не забуду недоброжелателей.

Я устало провел ладонью по лицу, поджимая губы.

— Ну всё, это уже слишком, — махнул рукой. — Стража!

В комнату ворвались двое моих людей.

— Выведите её.

— Нет! — она дёрнулась, но гвардейцы уже вцепились в её локти. — Отпусти! Я не могу оставить его! Винсент!

Её голос эхом разносился по покоям, пока её не увели.

Я подавил желание выругаться и посмотрел на Александра. Лекарь только тяжело вздохнул.

Как только за Оливией закрылась дверь, я подошёл к кровати.

Винсент метался в горячке. Видеть его в таком состоянии было странно. Этот человек привык контролировать всё вокруг, и сейчас он выглядел непривычно беспомощным.

— Что с ним? — голос хрипел от напряжения.

Александр поднял взгляд, потирая виски.

— Говорят, Его Величество только завершил охоту и вдруг свалился с лошади. Без причин. Просто упал.

Я нахмурился.

— Оливия была рядом?

— Всё время. До самого замка.

Плохо…

— И в чём диагноз?

— Сильная интоксикация. Всё говорит о том, что Его Величество чем-то надышался. Это не яд — иначе был бы мёртв. Что-то другое. Но пока я не знаю, что именно.

Я перевёл взгляд на Винсента, который забормотал что-то неразборчивое.

— Но он же выживет?

— Да, он в безопасности, — отозвался Александр. — Надо подождать, пока организм справится. Несколько бурных приступов — и ему полегчает.

Я выдохнул. Чёрт бы побрал этого Винсента!

Внезапная, резкая боль в груди заставила меня пошатнуться. Сердце забилось гулко, волк внутри завыл.

Мне нужно было к ней! Немедленно!

— Не оставляй короля одного, — бросил я. — Оливию не впускать. Вообще никого не впускать!

Александр что-то ответил, но я его уже не слушал — вылетел из комнаты, не замечая ничего вокруг.

В коридорах было слишком тихо. Это только усиливало тревогу, разливая ледяную ярость по венам.

— Капитан!

На меня выбежала Лика — растрёпанная, испуганная, едва переводя дыхание.

— Что?! — рыкнул я. – Ну же!

— На госпожу напали! В её покоях!

Я выругался. И сорвался с места, моля всех богов успеть.

***

Крики были слышны ещё издалека. Женский визг, грохот, удары. Звуки, от которых кровь стыла в жилах.

Двое стражников с силой колотили в запертую дверь покоев Розалии, но проклятый замок не поддавался.

— Отойди! — прорычал я, не сбавляя шаг.

Рывок. Толчок плечом. Дверь с треском распахнулась, и я ворвался в комнату.

Картина, что предстала передо мной, заставила всё внутри похолодеть.

Розалия. С раной на плече, в сорочке, пропитанной кровью. Она держалась, боролась, но силы уходили.

А напротив — Оливия, взъерошенная, с безумным взглядом и окровавленном ножом в руке.

— Ты — ошибка! — орала она, замахиваясь. — Ты всё портишь! Винсент — мой!

Розалия зашипела от боли, но продолжала сопротивляться, цепляясь за руку и пытаясь выбить нож.

Ярость сорвалась с цепи, я рванул вперед. Оливия не успела даже среагировать.

Я перехватил её за запястье, резко заломив руку за спину. Нож со звоном выпал из её пальцев.

— А-а-а! Пусти! — взвизгнула она, извиваясь, как пойманный зверёныш.

— Заткнись! — прошипел я, усиливая хватку, пока она не вздрогнула от боли.

Розалия тяжело дышала, прижимая ладонь к ране. Её плечо кровоточило, а глаза были расширены от шока.

Лика, бежавшая за мной, рванула к своей госпоже.

Я резко дёрнул Оливию назад и швырнул на пол, наступая ей на запястье, чтобы не потянулась к оружию.

— Это была очень большая ошибка, Оливия, — мой голос срывался на звериное. — Вы только что испортили себе жизнь.

Она выгнулась, запрокинув голову, всё ещё извиваясь подо мной.

— Ты ничего не понимаешь! — визжала она. — Винсент любит меня! Она всё портит!

Я только сжал челюсти.

— Отведите её в темницу. Если будет визжать — заткните.

Оливия выла, вырываясь, но её уже увели, зажав рот. На этот раз в темницу. Жалкий спектакль закончился.

Я бросился к Розалии.

Она всё ещё стояла, опираясь на Лику. Но руки дрожали, грудь тяжело вздымалась. Она была на грани.

— Лика, за лекарем! Немедленно!

Ладонями я осторожно обхватил лицо своей пары, заставляя смотреть только на меня.

— Розалия... Всё закончилось. Все закончилось.

Она открыла рот, но не сразу смогла издать звук. Только судорожный вдох. Моя сильная, упрямая Розалия. Но даже у неё был предел.

Я скользнул пальцами к её плечу. Рана была неглубокой, но кровоточащей.

— Сейчас… Сейчас… Давай уложим тебя.

Я подхватил её на руки.

— Она… Она хотела убить меня! — шептала она. Голос был тонкий, срывающийся. — Смотрела и… улыбалась, пока держала нож.

Я стиснул зубы. С трудом удержался от желания догнать Оливию и…

— Она больше тебя не тронет. Никогда.

Розалия закусила губу, но её глаза…Они смотрели прямо в мои.

— Ты пришёл.

— Конечно, пришёл. Любимая…

— Я думала…

Я не дал ей договорить.

Просто прижал к себе крепче, бережно обнимая так, словно хотел растворить её в своих руках.

Она не сопротивлялась. Уткнулась носом в мою шею, дрожала от накативших чувств.

— Я с тобой, Розалия. Больше никто не посмеет причинить тебе боль.