Глава 3

Юэль

Из отражения на меня глядела настоящая кукла. Золотистые волосы, идеальная фарфоровая кожа, капризный изгиб губ. Красивая? Безусловно. Но до чего же... холодная. В этом теле не было жизни, только холеная оболочка.

Ну что ж, Юэль, подвинься. Теперь здесь командует фанатка графических романов с дефицитом сна и избытком совести.

Пока я рассматривала себя в зеркало туалетного столика, Марта, молоденькая горничная с вечно заплаканными глазами, дрожащими руками выбирала из шкатулки шпильки.

— Ваша светлость, позвольте, я... — Она запнулась, пытаясь совладать с тяжелой прядью моих золотистых волос. В какой-то момент ее пальцы соскользнули и расческа резко рванула мои волосы. Боль была мимолетной, но Марта отшатнулась, как от удара током. Она выронила гребень, и тот с глухим стуком упал на ковер. Девчонка же побледнела так, что стали видны веснушки, в ее глазах плескался ужас.

В моей голове тут же всплыл фрейм из седьмой главы: Юэль в ярости вскакивает, хватает тяжелый флакон с притираниями и швыряет его в Марту. В романе это закончилось рассеченной бровью служанки, морем слез и криками о том, что «криворукие крестьянки не достойны касаться ее волос». Если не ошибаюсь, еще и из жалованья несчастной вычли значительную сумму.

Я посмотрела на дрожащую девушку. Внутри все сжалось от жалости, но я вовремя прикусила язык. Если я сейчас начну ее успокаивать, по дому поползут слухи, что герцогиня окончательно лишилась рассудка. А в мире, где есть магия и строгие правила для слетевших с катушек обладателей силы, «безумие» — не лучший диагноз. Я медленно подняла на нее взгляд, старательно делая вид, что ничего не заметила.

— Чего застыла? — Я постаралась придать голосу привычную для Юэль холодную капризность, но без злобы. — Время идет, а прическа сама себя не доделает. Продолжай.

Марта замерла, не веря своим ушам, но тут же взяла себя в руки и принялась за работу с утроенным усердием, хотя пальцы все еще подрагивали. В этот момент в дверь коротко и сухо постучали.

— Войдите, — отозвалась я, ожидая увидеть лакея с приглашением к завтраку.

Однако в комнату вошел пожилой мужчина в строгом сером сюртуке. От него пахло сушеными травами, спиртом и чем-то неуловимо кислым — профессиональный запах медика во все времена. В руках он держал кожаный саквояж.

— Ваша светлость. — Он отвесил чинный поклон, но в его глазах я прочитала настороженность, какую обычно проявляют при входе в клетку к тигру… или к буйнопомешанным. — Пришло время проверить ваш график приема укрепляющих эликсиров и провести осмотр.

Лекарь? Я удивленно приподняла бровь, но быстро взяла себя в руки. В памяти всплыло что-то мутное... Кажется, Юэль действительно регулярно принимала какие-то зелья. Правда, в те времена, когда Милад еще был здоров, это были вовсе не укрепляющие составы, а противозачаточные настойки — Юэль и мысли не допускала о том, чтобы связать себя ребенком с «контрактным» мужем. Ну ладно, не будем выходить из роли.

— Проходите, мастер Томас.

Лекарь приблизился, двигаясь подчеркнуто плавно. Впрочем, вспоминая безобразные истерики моей предшественницы по малейшему поводу, и неудивительно. И как Милада вовсе угораздило в такую влюбиться? Хотя… помнится, что-то смутно упоминалось в романе, мол, Юэль не всегда такая была. Но о-о-очень смутно и мельком.

Лекарь тем временем достал несколько флаконов из саквояжа, но вдруг замер, уставившись на мое левое плечо. Сквозь тонкую, почти прозрачную ткань шелкового халата уже отчетливо проступало багрово-синее пятно. Результат встречи с тумбочкой.

— Ох... Ваша светлость, вы ранены? — В его голосе смешались профессиональный интерес и искренний испуг.

— Просто ушиб, — повела я плечом, стараясь не поморщиться. — Ерунда.

— Позвольте, я осмотрю. У меня есть превосходная мазь на основе луноцвета, она снимет отек за считаные часы.

Он замер в ожидании, явно готовый к тому, что я сейчас укажу ему на дверь или обзову назойливым старикашкой.

— Хорошо, мажьте, — просто согласилась я.

Мастер Томас моргнул. Кажется, мой спокойный тон ошарашил его больше, чем сам синяк. Каждую секунду ожидая подвоха, он принялся осторожно наносить прохладную, пахнущую мятой мазь на мою кожу. Боль начала уходить практически сразу.

— Мастер Томас, раз уж вы здесь... Расскажите мне о состоянии герцога.

Рука лекаря дрогнула. Он поднял на меня взгляд, полный такого глубокого недоумения, как если бы я спросила, умеют ли свиньи летать.

— О состоянии его светлости? Но вы же знаете...

— Я хочу знать подробности, — перебила я, стараясь, чтобы голос звучал серьезно. — Насколько сильно пострадали его магические каналы? И эта его нога... она ведь болит постоянно, верно? Мешает спать. Неужели в вашей магической академии нет ничего, что могло бы облегчить его страдания?

Лекарь медленно выпрямился, забыв закрыть баночку с мазью. Его лицо из маски профессиональной вежливости превратилось в лицо человека, который внезапно увидел чудо.

— Его каналы... — Он запнулся, подбирая слова. — Ваша светлость, они не просто повреждены. Они выжжены изнутри первичным пламенем Разлома. Это как если бы по тонким стеклянным трубкам пустили расплавленный металл. А нога... Магия, поддерживающая фиксатор, конфликтует с остатками его собственного дара. Это вызывает фантомные судороги. Мы даем ему обезболивающие настойки, но герцог часто отказывается их принимать — они туманят разум, а он должен руководить академией.

Я сжала кулаки под подолом халата. Бедный Милад. Он не просто калека, он живет в персональном аду, стараясь при этом оставаться эффективным правителем.

— Значит, существующие методы не помогают, — подытожила я. — А если попробовать изменить плетение в фиксаторе? Или использовать накопители, которые не требуют его собственной магии?

— Ваша светлость... — начал лекарь удивленным тоном, но в этот момент в дверь снова постучали.