Глава 21

Следующий час в особняке Грейвисов можно было смело называть «модным безумием». Я металась между сыном и мужем, разрывая упаковочную бумагу.

— Айден, это тебе! Костюм из особой ткани, защитного цвета, как у охотников, и смотри, какие карманы! А сколько их! Это мне по эскизу в ателье сообразили, ни у кого больше нет таких, но вот посмотрите, как быстро такие костюмы войдут в моду! А у тебя будет самый первый! И вот эти брюки, тоже с карманами и хлястиками — в них удобно лазить по заборам и бегать. Примеряй немедленно!

— А это… — я подошла к Миладу с мягким свертком из темно-синего, почти полночного, шелка, — то самое скандальное белье, о котором Корвин, вероятно, докладывал тебе с таким трагизмом. Оно идеально ляжет под твой новый костюм и не будет раздражать кожу в местах фиксаторов. Потрогай.

Милад осторожно коснулся ткани. Его глаза начали медленно наполняться изумлением. Он перевел взгляд на радостно вопящего Айдена, который уже натянул новый жилет-разгрузку прямо поверх старой рубашки.

— Ты… ты потратила весь день на то, чтобы выбрать вещи для нас? — прошептал муж. В его голосе все еще слышалось недоверие, но лед окончательно тронулся.

— Исключительно для вас. — Я присела на подлокотник его кресла и шепнула на ухо: — Кстати, там внизу, в самой большой коробке, лежит сюрприз лично для тебя. Из черной кожи. Но это мы примерим уже в спальне, без свидетелей.

— Кха! — Муж посмотрел на меня большими испуганными глазами.

— Фу, какой испорченный мальчик, — сказала я ему на ухо, интимно наклонившись близко-близко. — Но ты почти угадал… разве что плеток не будет. Хотя… все зависит от твоих желаний, дорогой!

— Юэль! — Бордовый, как свекла, Милад попытался строго поджать губы и глазами указать на все еще постанывающего от восторга Айдена, обнаружившего в коробках не только брюки и рубашки в стиле «сафари», но и набор для игры в дартс, парочку воздушных змеев-конструкторов, духовое ружье на магическом приводе с мягкими липучими пульками и непонятную доску на колесиках, которую он пока отодвинул в сторону, даже не подозревая, что скоро скейтбординг начнет победное шествие по всем мальчишкам этого мира. Да и по девчонкам тоже, что мы, рыжие? А даже если рыжие, все равно!

— Это тебе наказание, дорогой, — промурлыкала я все еще ему в ухо.

— За что? — Глаза у Милада стали обреченно-предвкушающие.

— За то, что посмел во мне усомниться, — хмыкнула я и, пользуясь тем, что Айден с воплями улетел в сад, держа под мышкой дартс и обоих воздушных змеев, куснула мужа за мочку уха. — Как ты мог подумать, что я решила купить нижнее белье другому мужчине? Это просто неприлично! Ты плохой мальчик, и я тебя обязательно накажу. Вот прямо сейчас!

Я схватилась за ручки его инвалидного кресла и с решительным видом покатила Милада в сторону лифта, ведущего на второй этаж, к нашим покоям.

— Юэль! Стой, куда мы… Юэль! — слабым голосом пытался протестовать ректор академии, но его ладони, судорожно сжавшие подлокотники, выдавали его с головой. Он не пытался затормозить. Он вообще, кажется, забыл, как дышать.

В холле мы пролетели мимо Корвина. Помощник, только что наблюдавший триумфальное бегство Айдена в сад с охапкой игрушек, при виде нашей процессии благоразумно вжался в стену. Его брови взлетели куда-то в район шевелюры, но он не издал ни звука, лишь молча и очень почтительно прикрыл за нами двери гостиной.

— Корвин! — донесся из коридора отчаянный призыв Милада. — Присмотри за сыном! И за... духовым ружьем!

— Будет исполнено, ваша светлость! — с готовностью отозвался тот, и по звуку шагов стало ясно, что верный секретарь спешно эвакуируется подальше от зоны грядущих «наказаний».

Мы въехали в спальню. Я с грохотом заперла дверь на недавно установленный по моему приказу засов, повернулась к мужу и коварно улыбнулась. Милад сидел посреди комнаты, переводя взгляд с меня на огромную кровать, и выглядел как праведник, которого насильно тащат в очень уютный и комфортабельный ад.

— Ну что, подсудимый Грейвис, — я медленно пошла к нему, на ходу скидывая туфли и оставаясь в одних чулках, — признаете ли вы себя виновным в злостном недоверии к собственной жене? В выдумывании ужастиков с участием некоего Маркуса? И в том, что довели нашего ребенка до предынфарктного состояния своими похоронными минами?

— Юэль, я... — Милад сглотнул, его кадык судорожно дернулся. Синий шелковый сверток он так и не выпустил из рук, прижимая его к груди как щит. — Я признаю, что был неправ. Но... сейчас еще день. Слуги... Айден в саду...

— Айден занят магомеханикой воздушных змеев минимум на два часа, — отрезала я, останавливаясь вплотную к креслу и упираясь ладонями в его плечи. — А слуги прекрасно знают, что к ректору нельзя лезть, когда он занят... важными академическими реформами.

Я опустилась к мужу на колени, устроившись поудобнее и чувствуя, как под моими бедрами напряглись его сильные мышцы. Милад судорожно выдохнул, его ладонь сама собой легла мне на талию, пальцы слегка впились в ткань платья.

— Так какое у меня наказание? — тихо, с потаенной хрипотой спросил он, глядя мне прямо в глаза. В этом взгляде больше не было той мертвой, выжигающей ревности. Там горело совсем другое пламя — чистое, голодное и невероятно нежное.

— Во-первых, — я потянулась к воротнику его унылого черного сюртука и начала медленно, одну за другой расстегивать пуговицы, — мы немедленно избавимся от этой министерской брони. Во-вторых, ты примеришь все, что я привезла. А в-третьих...

Я наклонилась к его уху, едва касаясь губами шеи, чувствуя, как бешено колотится его пульс.

— В-третьих, ты наконец-то поймешь, дорогой муж, что та кожаная штука в коробке — это новые облегченные крепления для твоих протезов. Из мягкой прочной телячьей кожи, сделанные по моему особому заказу у лучшего шорника столицы. Чтобы тебе ничего не жало и не натирало, когда ты решишь сделать свои первые шаги без этого кресла.

Милад задохнулся от этих слов сильнее, чем когда я невзначай приспустила с плеча платье, продемонстрировав тонкую бретельку шелкового нижнего белья, которое прикупила и сразу надела в том же бутике, где выбирала исподнее родному мужу.

— Ты… ты правда думаешь, что это возможно?!

— Не думаю, дорогой. — Я выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза, и закончила: — Не думаю. Точно знаю. Ты не только встанешь, но и ходить будешь не хуже чем раньше.

— Юэль… — В его глазах было столько всего, что я неожиданно не выдержала и начала покрывать его лицо легкими поцелуями, даже не пытаясь сдерживать нахлынувшие слезы:

— Прости меня, прости… я не знаю, что это было! Я не хотела доводить тебя до такого состояния! Прости…