Глава 35

Вернувшись из вояжа по магазинам, мы заперлись в малой гостиной, обложившись ворохом документов, списков столичной знати, образцами дорогой писчей бумаги и тремя видами сургуча. Из кухни по нашему первому требованию бесперебойно доставляли кофейники и крохотные пирожные с лимонным кремом, которые мы уничтожали с пугающей скоростью.

— Нет, Юэль, графиня Шер ни за что не пожертвует деньги, если мы просто попросим ее «на благое дело». — Лилиан решительно вычеркнула имя из списка, сердито звякнув золотым браслетиком. — Эта женщина измеряет пользу исключительно в баллах светского престижа. Ей нужен статус. Ей нужно сидеть в ложе попечителей на самом видном месте и чтобы ее имя было выведено золотым тиснением на заглавной странице нашего устава.

— Замечательно! — воодушевилась я, развалившись на ковре среди бумаг и подперев подбородок кулаком. — Назовем это «Орденом золотого сердца» или «Почетным комитетом спасения». Сделаем для них специальные нагрудные знаки из позолоченного серебра с эмалью. Мы закажем их у лучшего ювелира. Знаешь, сколько аристократки готовы отдать за эксклюзивную цацку, которой больше ни у кого нет, да еще и с официальным статусом благодетельницы королевства? Да они подерутся за право внести первый взнос!

Лилиан замерла с поднятым пером. В ее глазах медленно загорелся тот самый хищный азартный огонек, который я уже видела во время нашей эпичной битвы в переулке.

— Знаки… с тиснением? — медленно повторила она, и на ее губах заиграла поистине монаршая улыбка. — Юэль, девочка моя, в тебе пропадает выдающийся министр финансов. Или глава тайной канцелярии. Это же гениально! Мы устроим не просто сбор средств, мы устроим закрытый благотворительный прием в нашем особняке. Вход только по личным приглашениям и только для тех, чей годовой доход позволяет не считать золотые тысячами.

Мы строчили план марафона, распределяли обязанности и придумывали дизайн рекламных буклетов с таким упоением, что полностью выпали из реальности. Я на пальцах объясняла свекрови основы современного маркетинга, пиара и краудфандинга, адаптируя их под местные реалии маго-механического мира. Лилиан впитывала информацию как губка, попутно корректируя мои идеи с высоты своего колоссального опыта интриг в высшем свете.

Мы настолько увлеклись, что даже не заметили, как за окнами окончательно догорел закат, уступив место глубокой ночи, а две луны снова выкатились на небосвод, заливая комнату серебристым светом.

— …И обязательно нужно пригласить прессу! «Королевский вестник» должен выпустить статью на первой полосе! — Я увлеченно размахивала испачканными в чернилах пальцами, когда тяжелая дубовая дверь гостиной тихо скрипнула. На пороге возник Милад.

Вид у моего ненаглядного ректора был, мягко говоря, растерянный. Судя по всему, он успешно потрудился на ниве безопасности и прочего обучения магически одаренной молодежи, вернулся домой в предвкушении заслуженной награды и… обнаружил, что его жена и мать организовали в доме филиал генерального штаба, а в результате напрочь о нем забыли. Позади его кресла маячил Корвин, тоже держащий под мышкой какую-то папку, но, судя по его дезориентированному лицу, его шпионские страсти сегодня явно уступали по масштабу нашей бумажной буре.

— Юэль? Мама? — негромко позвал Милад, переводя ошеломленный взгляд с меня, сидящей на полу в окружении кофейных чашек, на свою величественную матушку, которая в данный момент увлеченно рисовала на дорогом пергаменте эскиз нагрудного знака. — Вы время видели? Уже третий час ночи. Кухонная прислуга в панике, дворецкий уверяет, что вы забаррикадировались здесь и планируете государственный переворот…

— Почти! — радостно откликнулась я и попыталась встать. — Ой! Ох…

— Юэль! — Перепуганный господин ректор успел молниеносно сманеврировать креслом и поймать падающую с затекших ног меня. — Что с тобой?!

— На полу пересидела, — со вздохом призналась я и только теперь оценила разгром в малой гостиной, к тому же обильно заставленной пустыми чашечками из-под кофе. — И перепила немного… кофе. Мама, бросайте бумаги, нам хороший цвет лица еще понадобится. Идемте спать.

— Что значит «почти»? — строго переспросил Милад, покрепче обнимая меня за талию и устраивая у себя на коленях. — Вы действительно строите заговор против короля? Чем он вам помешал?

— Его величество ничем не помешал, — честно призналась я. — Наоборот. Мы его возьмем в долю, да, мама? Я уже почти придумала, как это провернуть.

— Час от часу не легче, — уже всерьез заволновался муж. — Вы обе в своем уме? Что вообще происходит?

— Да просто… — Я не выдержала и зевнула, поспешно прикрывшись ладошкой. И хмыкнула, потому что вслед за мной тут же принялись мучиться все: свекровь моментально прикрылась документами, а вот Корвин, бедолага, изо всех сил вытаращился и напряг челюсть, чтобы не открывать рта.

Даже Милад едва подавил зевок:

— Так. Всё завтра. А сейчас спать! Немедленно!

— Слушаю и повинуюсь, муж, — радостно закивала я и снова зевнула. — Ну, чего ждем? Полуночничать вредно!

— Юэль!

— А что сразу Юэль? Третий час ночи, между прочим, ты сам сказал. Я-то тут при чем?

— При том, что ты сидишь на моих коленях, засыпаешь на ходу и умудряешься при этом дерзить. — Милад покачал головой, но в его голосе не было ни капли настоящей строгости — только безграничное обожание.

Он легко пересадил меня поудобнее и развернул кресло к выходу.

— Мама, Корвин, оставьте этот бумажный хаос как есть, — распорядился лорд ректор, уезжая вместе со мной в сторону жилого крыла. — Слуги уберут утром.

— Доброй ночи, дети, — величественно кивнула Лилиан, аккуратно складывая эскиз почетного знака в сумочку. На ее лице, вопреки позднему часу, не было ни единого следа усталости — только предвкушение скорого триумфа над столичным бомондом.

Корвин лишь беззвучно и очень тоскливо вздохнул, тихо притворив за нами дверь гостиной. Ему-то, бедолаге, явно предстояло спать гораздо меньше нашего — протоколы и прочие документы сами себя не упорядочат.

Пока мы добирались до нашей спальни, я окончательно обмякла, уткнувшись носом в шею Милада. От него приятно пахло ночным воздухом, дорогим парфюмом и тонкими нотками каких-то магических реагентов.

— Ну, рассказывай, стратег в юбке, — тихо проговорил муж, как только мы оказались в комнате. Он помог мне перебраться на огромную, манящую прохладными простынями кровать и принялся аккуратно стягивать с моих ног туфельки. — Каким образом в твой план по спасению сирот затесался его величество? Я, конечно, привык к твоим масштабам, но вербовать короля на благотворительность — даже для тебя сильно.

— Все очень просто, дорогой ректор, — пробормотала я, блаженно зарываясь лицом в мягкую подушку и краем глаза наблюдая, как Милад расстегивает пуговицы своего сюртука. — Нашему королю позарез нужно поднять рейтинг среди простого народа после недавних налоговых реформ, верно? Верно. А тут мы со свекровью предлагаем ему стать верховным покровителем фонда. Мы не просим у него денег, только его имя и королевское одобрение. Он получает народную любовь и звание главного защитника обездоленных, а мы — абсолютную неприкосновенность от любых проверок, зеленый свет во всех инстанциях и гарантию, что ни одна светская змея не посмеет фыркнуть в сторону нашей организации. Ну и так, по мелочи, чтобы наши награды были королевскими, а не просто красивыми побрякушками. Торжественное вручение, королевский вестник, официальные статьи, звания… ну и вот это все. И даже налоги для благотворителей снижать не придется, они за красивую цацку с престижем и так в драку кинутся денег давать.

Милад замер, держа в руках снятый сюртук, и на несколько секунд в спальне повисла тишина. Затем он тихо рассмеялся, качая головой.

— Невероятно… Юэль, ты пугаешь меня своей практичностью. Если бы ты попала в Королевский совет, министры сбежали бы в отставку в полном составе через неделю.

— Скажи спасибо, что я использую свою гениальность исключительно в мирных целях. — Я сыто зажмурилась, когда он наконец забрался под одеяло и притянул меня к своему горячему боку. — Кстати, дорогой… что мы будем делать с Янидом?

— С моим братом? — испугался муж. Даже кубики на прессе напряглись под моей рукой. — А что ты с ним хочешь сделать?!