Глава 2

Закрываю за Итаном дверь. Опираюсь на дверной косяк, так как ноги не держат. В голове полная неразбериха, мысли мечутся.

— Тебя видели слуги, возвращающейся под утро, — спина Итана словно высечена из мрамора: неподвижная, каменная. Но осуждение в его словах — слишком явно.

— И что? — дерзкий вопрос срывается с губ раньше, чем успеваю подумать. Неужели вмешалась память тела? Или душа Равены где-то здесь, заперта со мной?

Итан оборачивается. Золото его глаз меркнет, в нем проступает горечь и разочарование.

— А то, что я твой муж, Рави. И не желаю, чтобы ты шаталась ночью неизвестно где, в сомнительной компании. Ты позоришь мою семью, этот дом. Фамилию, которую носишь.

Стыд накрывает волной — удушливой и горячей. Прячу взгляд в пол, лишь бы не видеть разочарования в его глазах.

— Прости, это больше не повторится. Я действительно просто ходила по улицам. Одна.

Ложь дается мне с трудом. Особенно тогда, когда Итан смотрит на меня. Его взгляд словно проникает в голову, взвешивает мои мысли и слова.

И… не верит мне.

Он достает из кармана какие-то бумаги и швыряет на стол.

— Вот, я навел справки. У Торгвальда и его людей большие проблемы с законом: связь с запрещенными культами, разбой, отсутствие постоянного места работы. Неужели ты думаешь, что тебя поддерживают из солидарности?

Итан отчитывает меня, глядя прямо в лицо, и я чувствую себя не автором, а пойманным на месте преступления подростком.

Молчу. А что тут скажешь? В моем черновике у Равены были «пособники» — безликие тени для массовки. Имя «Торгвальд» слышу впервые. Мир, который создала, вдруг начал заполнять пустоты сам, отращивая детали, как зубы.

Хаос отзывается на новое имя, покалывает в груди ледяными иглами. Неприятно. С трудом удается держать лицо.

— Не понимаю, о чем ты, — тихо возражаю.

— Посмотри на меня. — Итан в два шага оказывается рядом. — Они используют тебя, Рави. Твоё имя и кровь. А как только ритуал будет завершен, ты станешь для них отработанным материалом. Мусором. О тебе тут же забудут. Неужели ты этого не понимаешь?

Итан умоляет меня одуматься. В моей истории он был более картонным героем, а здесь… ведет себя так, будто видит меня насквозь, переживает. Это я меняю сюжет или мой персонаж влияет на него?

— Темная магия не делает тебя монстром, — продолжает тем временем Итан доверительным тоном. Вжимаюсь в дверь так сильно, что ручка впивается в поясницу. — И не обязывает быть с подонками. Никогда не обязывала.

На слове «никогда» он спотыкается. Это не опечатка в тексте. Так звучит живая боль.

Итан подходит так близко, что я чувствую тепло его дыхания на виске. Ладонь — большая, чуть шершавая от магических ожогов — ложится на мою щеку. Большой палец медленно ведет по скуле, и я с удивлением чувствую на коже влажный след. Это что? Мои слезы?

— Будь со мной, родная. Выбери нас.

Время останавливается, когда Итан наклоняется ближе. Мозг вопит: «Это фантом! Ты придумала его смерть, ты не имеешь права на этот момент!». Но тело Равены живет своей жизнью. Оно реагирует на близость, губы сами подаются навстречу.

Итан оставляет поцелуй в уголке рта, мимолетный, почти невесомый. Словно боится спугнуть или осквернить. Под кожей взрывается сверхновая. Хаос не просто откликается, он рвется наружу, к месту прикосновения, жадно впитывая тепло Итана. Эта магия… тянется к нему? Или это я?

От испуга и липкого чувства вины, толкаю его в грудь. Ладони упираются в твердый разворот плеч.

— Нет… Итан, не надо. Мне пора. Меня ждут студенты.

Голос дрожит, выдавая меня с потрохами. Отворачиваюсь, не в силах выдержать его взгляд, в котором сейчас плещется целое море эмоций.

— Рави…

— Правда. Мне уже нужно идти. Первая пара… кажется… — запинаюсь. Что преподает эта женщина? Куда мне идти? Я не прописала расписание! Академия была просто красивым фоном, а теперь это моя работа.

Итан тяжело выдыхает и неохотно отпускает меня.

— Хорошо. Поговорим потом.

Отступаю в сторону, выпуская его из спальни. На пороге Итан оборачивается.

— И, Равена… Что бы ты ни задумала, что бы ни натворила…, помни о последствиях.

Дверь хлопает, и я остаюсь одна в звенящей тишине.

— Что же мне делать? — шепчу в пустоту, сжав виски. Под пальцами рвано бьется пульс.

Через тридцать дней я должна его убить, а мир — рухнет. Фиолетовые искры снова начинают зудеть под кожей от этих мыслей.

— Тихо, — приказываю отчаянно. — Я ваша создательница. И если вы меня слышите — а вы слышите — мы будем играть по моим правилам. Мы должны спасти Итана. Понятно?

Вместо ответа фиолетовое пламя магии вырывается наружу и опаляет симпатичный коврик у меня под ногами. Даже на халате остаются подпалины.

— Прекрати! Стоп! Хватит!

Кручусь на месте, сбиваю остатками халата огонь.

Внутри меня Хаос усмехается. Нехорошо так, многообещающе. Взгляд падает на коробку со всякими мелочами. Здесь Равена хранит всякие женские штучки.

Откидываю крышку и вытаскиваю крупную серебряную булавку. Приставляю острие к запястью.

— Если ты сожжёшь этот дом — сгорим мы оба. Без носительницы — ты всего лишь бесполезная искра!

Хаос резко утихает. Словно в кране прикрутили вентиль.

— Придется нам с тобой научиться доверять друг другу, братец.

Стираю пот со лба тыльной стороной ладони. Рука дрожит. Я только что угрожала собственному телу, чтобы договориться с магией, которую сама выдумала. Кажется, я окончательно сошла с ума. Или этот мир сводит меня с ума.