Глава 8

— Начнём, коллеги? — Торгвальд выходит в центр зала и раскидывает руки, будто он здесь хозяин.

Ректор уже ушёл, и профессор Нуар явно считает, что теперь всё под его контролем.

— Светлые покажут, на что способны, — его голос сочится насмешкой, — а мы с госпожой МакГольд продемонстрируем, что значит истинная сила. Настоящая.

Он делает ударение на слове «настоящая» и смотрит на меня в упор. Ждёт поддержки. Как бы не так!

Бросаю взгляд на Итана. Он сидит, откинувшись на спинку стула, руки скрещены на груди. Челюсти сжаты, плечи напряжены. И почти с ненавистью смотрит на темного профессора.

В обществе темных притесняют. Не говорят об этом прямо, не сажают в тюрьмы без повода, но... есть контроль. И если муж-светлый заподозрит жену в подготовке настоящего темного ритуала, а не в простой демонстрации силы — это конец всему. Не только браку, но и репутации, свободе и общему будущему.

— Профессор Нуар, — произношу, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — давайте научим старший курс действовать сообща, и не будем вносить разлад между светлыми и тёмными.

Торгвальд криво улыбается. Не могу понять, какие цели он преследует, провоцируя меня и Итана на глазах у студентов.

— Как пожелаете… магистр МакГольд.

— Предлагаю начать с чего-то простого, — Итан перетягивает внимание на себя и становится рядом с Торгвальдом.

Они стоят плечом к плечу — сильные, мощные, излучающие магию. Итан выше, шире в плечах, но Торгвальд кажется опаснее. День и ночь, свет и тень. Но сейчас я не уверена, что свет на моей стороне.

— И чего же? — Торгвальд прищуривается. — Конечно, вас, светлых, нельзя нагружать чем-то сложным. Вдруг сломаетесь.

Он громко, вызывающе смеётся, словно выдал самую смешную шутку в своей жизни. Несколько тёмных студентов с задних рядов подхватывают. Остальные молчат.

Итан никак не реагирует на провокацию. Но я вижу, как побелели костяшки пальцев, сжатые в кулак. Наверняка ему такие издевки неприятны. Но еще больше — компания самого Нуара.

— Магистр МакГольд, — муж поворачивается ко мне, и в его голосе — официальный холод. — Не поможете мне с демонстрацией?

Ни «Рави», ни намёка на близость. Просто «магистр МакГольд». Словно мы чужие. Словно он уже приговорил меня за тот ритуал, которого я не совершала.

— С удовольствием, — отвечаю в тон.

Мы встаём чуть поодаль. Спиной чувствую взгляд Торгвальда — тяжёлый, липкий. Хаос внутри шевелится, но я мысленно шикаю на него.

«Не сейчас. Это просто урок, и мы здесь не делаем ничего выходящего за рамки».

— Я буду создавать лассо из магии и бросать петли своей жене… — запинается Итан и поправляется: — Кхм, магистру МакГольд.

Среди студентов раздаются смешки. Напряжение немного спадает.

— А она будет обволакивать каждую петлю своей магией, — продолжает Итан. — Вопрос: где может пригодиться такой приём?

Он поднимает ладони, и в них начинает вращаться золотое лассо. Я смотрю заворожённо. Одно дело писать о магии, и совсем другое — видеть её. Как он это делает? Откуда берётся свет?

— Равена, — возвращает меня на землю муж. — Помогай.

Нервно переступаю с ноги на ногу. Вызывать магию оказывается куда сложнее, чем уворачиваться от ударов на тренировке. Там тело Равены помнило движения. А здесь нужно создавать что-то новое из ничего, по сути. И некому подсказать даже основы. Ведь это было бы странно, не помни я, как действовать.

Краем глаза вижу Веронику. Она смотрит на меня с плохо скрываемым превосходством. Для неё такой трюк — сущий пустяк. А для меня — проверка на вменяемость.

«Не обращай внимания. Ты не Равена. Ты не обязана уметь всё с первого раза. И ты не готовишь никакой ритуал, чтобы уничтожить академию, даже если Итан думает иначе».

— Да, сейчас, — бормочу вслух.

Прикрываю глаза, пытаюсь воззвать к магии. В голове пусто, как в колоколе. Хаос на задворках сознания посмеивается.

«Помоги мне», — прошу скрепя сердце.

Тишина.

Ну почему, когда не прошу — Хаос рвётся наружу, а когда нужен — молчит?

Лицо заливает краской. Шёпот студентов становится громче. Золотое лассо рассекает воздух, напоминая о себе. Я чувствую его взгляд на себе. Итан как будто знает, что я не справлюсь или сорвусь. Или снова проявлю себя как-то не так.

«Что не так? Мне умолять? Ты же сам рвался наружу! А теперь молчишь?!» — не выдерживаю и снова бросаюсь за помощью к Хаосу. Он единственный, кто может мне помочь.

Хаос язвительно усмехается. Он не хочет помогать мне. И вообще, у него, кажется, свои планы. Черт!

Стискиваю зубы. Гордость — это хорошо, но сейчас на кону мое будущее. Я не могу опозориться перед студентами. Не могу дать Итану повод думать, что я потеряла контроль, потому что занята чем-то тайным и страшным. И вожу дружбу с подозрительными личностями, вроде Торгвальда. Мне нужно аккуратное выступление и контроль.

«Ладно. Помоги мне, пожалуйста. Без тебя у меня ничего не выходит. Я прошу!».

Сперва ничего не происходит, а через минуту появляются первые искры.

Они тёплые, живые и нетерпеливые, и слегка покалывают кончики пальцев. Приоткрываю глаза и вижу, как моя магия тянется к золотому лассо Итана. Осторожно, почти робко. Как дикий зверь, который боится, что его снова запрут в клетку.

— Не торопись. Дай магии время, — подсказывает Итан. И это вовсе не забота. Он жестко контролирует процесс взаимодействия наших сил.

Фиолетовые нити медленно оплетают золотое лассо. Хаос словно принюхивается к магии Итана, привыкает. Это похоже на двух танцоров, которые впервые пробуют двигаться в паре. Красивый союз и безопасный. Зря Итан так волновался.

— Отлично, — произносит он, когда моя магия покрывает лассо ровным слоем.

Отмечаю, как чуть расслабляются его плечи. На секунду в глазах мелькает прежнее тепло, но тут же гаснет. Итан поворачивается к студентам:

— Какие варианты? Чем может помочь магу такое взаимодействие?

— Лассо станет прочнее! — выкрикивает девушка-тёмная.

— Одна магия усилит другую, — добавляет её соседка.

— Тёмная магия может сдержать светлую, и наоборот, — говорит парень-светлый.

— Все варианты верны. Молодцы.

Итан развеивает свою магию. Я хочу сделать то же самое, но Хаос… не торопится исчезать. Фиолетовые нити зависают в воздухе, словно им понравилось быть частью этого представления.

«Хватит, — прошу мысленно. — Потом ещё поиграем. На сегодня достаточно».

Хаос подчиняется крайне неохотно. Выдыхаю и прислушиваюсь к себе. Тишина. Вроде бы успокоился. Почему-то кажется, что Хаос впервые действовал не во вред кому-то и это оказалось так здорово. Надеюсь, что смогу его направить в мирное русло. Ведь пока так и неясно, почему он рвался разрушать мир: потому что сам по себе зло изначальное, или это так на него действовала Равена? В моем сюжете Хаос был плохим всегда. Но что, если реальный мир живет по своим законам?

Я так глубоко ушла в себя, что совсем позабыла, где нахожусь и зачем.

— Вдохновляюще, профессор МакГольд, — голос Торгвальда сочится фальшивой вежливостью. — Но позвольте и мне внести лепту в образование студентов. Покажем им нечто... иное.

Темный выходит в центр. Хаос внутри мгновенно напрягается.

Ну вот, только же успокоила, да еще с таким трудом!

— Госпожа МакГольд, — Нуар тянет ко мне руку, копируя жест Итана, но его жест полон пошлой фамильярности. — Не составите мне компанию? Покажем старшекурсникам, на что способна истинная тёмная магия в паре.

Отступаю на шаг назад.

— Думаю, студенты уже достаточно увидели на сегодня.

— Всего один приём, — темный улыбается, но глаза остаются пустыми. — Неужели вы боитесь?

Провоцирует. Знает, что я не могу отказаться при всех. И понимает, что отказ будет выглядеть как признание в том, что мне есть что скрывать.

Итан молчит и не вмешивается. Но я кожей чувствую исходящие от него волны недовольства.

Ко всему прочему, Хаос снова рвется наружу, злобно тянется к Торгвальду, словно хочет его ударить. В одном мы с моей магией сходимся — нам не нравится этот темный.

— Равена, — Итан касается моего плеча и чуть сжимает. — Ты не обязана.

— Всё в порядке, — отмахиваюсь, хотя это лишь полуправда. — Небольшая демонстрация в обучающих целях. У меня все под контролем.

Итан отпускает меня, и я выхожу в центр. Торгвальд встаёт напротив. Как по мне — слишком близко. Прикасается к моим рукам. Едва сдерживаюсь, чтобы не отбросить его.

— Не бойтесь меня, магистр, — темный нагло играет бровями. — Я бережно. Куда осторожнее, чем ваш благоверный.

Не понимаю, что он хочет этим сказать и что за намеки. Но все равно противно.

— Я не боюсь, — отрезаю. — Я вас презираю, Нуар.

В ответ он лишь довольно скалится.

— Студенты, — обращается Торгвальд к аудитории, — сейчас вы увидите, как тёмная магия может усиливать саму себя. Я направлю энергию, магистр МакГольд примет ее и вернет мне. Вроде игры в мяч. Всё просто и безопасно, — он кидает короткий взгляд на Итана. — Обещаю.

Меня терзают сомнения, что все пройдет именно так, как он обещает. Но деться некуда. Принимаю правила его игры.

Торгвальд поднимает левую руку. В ладони образуется тьма — густая, маслянистая, совсем не похожая на фиолетовый хаос Равены. Она пульсирует совсем как живая. Хаос сперва замирает, а потом дергается навстречу.

«Не реагируй. Это не твоя стихия, это грязь».

Но он не слушается, ему все интересно. Чувствую его острое желание: прикоснуться, достать, показать, что он сильнее.

Первый импульс Торгвальд направляет в меня — мягко, почти невесомо. Спокойно принимаю его на ладонь, и Хаос внутри довольно урчит. Ему нравится. Это как встреча старых знакомых. Черные и фиолетовые нити смешиваются на моей ладони в единый клубок.

— Видите? — обращается к студентам темный. — Магия откликается на родственный поток. Такого единства никогда не добиться между разными направленностями.

После этих слов сразу же возвращаю Торгвальду его шар. Хаос выпускает его с сожалением. Мне же это «родство» совершенно не нравится. Оно похоже на гнилое болото, а не на живой огонь. И я не хочу иметь ничего общего с этой грязью.

— А теперь, — Торгвальд мне подмигивает, — попробуем кое-что посложнее.

Второй импульс выходит куда сильнее, а третий — и того больше. Я едва успеваю принимать и возвращать сгустки чернильной магии. Хаос сходит с ума, отказывается подчиняться. Эта игра утягивает его на тёмную сторону. Я чувствую, как внутри меня закипает волна силы, сметающая все барьеры.

— Хватит, — говорю Нуару. — Пора останавливаться.

Хочу выдернуть руку, но темный лишь сильнее стискивает мое запястье. Улыбается, глядя мне в глаза, и посылает четвёртый импульс — такой мощный, что я не успеваю его принять. Хаос вырывается навстречу сам. Похоже, ему надоело притворяться послушной домашней зверушкой.

Фиолетовое пламя взлетает вверх, опаляя защиту аудитории. Сила растекается по рукам, проходит сквозь пальцы и выливается наружу — вся, без остатка. Глубинная, чистая, яростная.

— Равена! — крик Итана тонет в моём собственном вопле ужаса.

Хаос уходит в полный отрыв. Фиолетовая волна бьёт во все стороны. Студенты вскакивают, кричат. Защитный купол ректора трещит. Я пытаюсь призвать магию к порядку, вернуть на место. Но это все равно, что черпать дырявым ведром воду в реке.

А потом аудиторию заливает золотой свет.

Итан встаёт между мной и студентами, раскинув руки. Его магия вспыхивает щитом — плотным, непроницаемым. Он принимает удар Хаоса на себя. Лицо белеет от напряжения.

— Итан! — мне становится страшно за него.

А еще боюсь, что он сейчас решит, будто я намеренно ударила по детям. Но над Хаосом я больше не властна.

— Держите щит! — командует он Веронике. — Не дайте прорваться!

Чейз вскакивает, вплетает свою магию в щит Итана. Студенты-светлые делают то же самое. Тёмные растерянно замерли, не зная, как быть.

Я не могу пошевелиться, оглушённая мощью, которая все прибывает. Хаос бьётся внутри, радуясь силе. Ему нравится крушить.

«Остановись, — кричу ему. — Ты делаешь то же, что и Торгвальд! Ты разрушаешь! Ты можешь навредить Итану и детям! И покажешь всем, что мы с тобой — монстры, настоящее зло, которое все так боятся и хотят уничтожить!»

Хаос замирает, растянувшись гигантской, ядовито-фиолетовой паутиной под потолком. Меня окатывает волной растерянности и стыда. Ему нравится сила, но он не хочет никому зла. И не понимает, за что его все ненавидят.

«Пожалуйста, — шепчу, чувствуя, как дрожат ноги. — Не будь как Нуар. Будь лучше. Вернись».

Фиолетовые нити сворачиваются, втягиваются обратно под кожу с влажным, извиняющимся шипением. Я едва не падаю, когда сила уходит.

Мир вокруг плывет. Студенты что-то кричат, Вероника смотрит на меня с ужасом и гадливостью, как на прокаженную, Торгвальд отступает к стене, в тень. Бледный, но довольный — он получил свое шоу.

Ноги подкашиваются. Перед глазами пульсируют черные круги. Это откат. Жестокий, выматывающий откат после сильного магического выброса. Но упасть мне не дают.

Сильные руки подхватывают меня под колени и спину, отрывая от земли. Я оказываюсь прижата к широкой груди. Знакомый запах — сандал и древесные нотки. Итан.

— Урок окончен, — его голос гремит на всю аудиторию. — Все свободны. Вероника, проследите за студентами. Профессор Нуар, с вами мы поговорим потом!

Пытаюсь поднять голову, заглянуть мужу в лицо и объясниться. Но Итан так смотрит, что нужные слова застревают в груди. Он меня ненавидит и презирает, должно быть.

— Итан... — голос совсем слабый, язык заплетается. — Я не...

— Молчи, — обрывает. — Береги силы.

Он быстрым шагом выходит из зала, не обращая внимания на расступающихся студентов. Слышу, как бешено колотится его сердце под моей щекой. Хаос внутри свернулся клубком, виноватый и присмиревший.

— Потерпи немного, — голос Итана срывается на шепот, когда мы выходим в пустой коридор. Его хватка становится крепче, он прижимает меня к себе так, словно я могу рассыпаться в прах. — Сейчас дойдем до лекарского крыла. Только потерпи.

Я хочу сказать, что он зря беспокоится, что это просто откат, и что я вовсе не ведьма с ритуальным ножом, а просто неудачливая попаданка, не справившаяся с управлением. Но язык не слушается. Сознание мутится, все затягивает фиолетовым туманом.

— Ты же знаешь... — шепчу еле слышно, цепляясь пальцами за ворот его рубашки. — Я бы никогда... никому... нарочно...

Он не отвечает, только ускоряет шаг.

Последнее, что я вижу перед тем, как фиолетовая мгла поглощает сознание — это золото его глаз. Наконец-то в них растаял лед и ушла настороженность. Только отчаянная, рвущаяся наружу тревога за женщину, которую он подозревает во всех смертных грехах, но не может бросить умирать на холодном полу.

— Пожалуйста, Равена... Рави... потерпи, — его голос доносится как сквозь вату.

А я проваливаюсь в темноту, где нет ни Торгвальда, ни подозрений, ни страха. Только тепло мужских рук и сильный стук его сердца.