Глава 19

Девятый день начался с тумана — густого, белого, окутавшего лагерь как саван. Черный Ястреб не спал всю ночь, обдумывая, как доказать невиновность Вероники. Белый платок в вигваме Серебряной Луны был уликой, но недостаточной. Племя поверит ревнивой соплеменнице, а не ему — воину, ослепленному похотью к белой пленнице. Нужно было что-то большее. Что-то неопровержимое. И тут к нему пришла идея — жестокая, опасная, но единственно возможная. Испытание грибами видений. Повторное. Если Вероника пройдет его снова и духи подтвердят ее невиновность, племя должно будет признать правду. Даже Орлиное Перо не сможет спорить с волей духов. Черный Ястреб вышел из вигвама и направился к жилищу Белой Совы. Старая знахарка уже не спала — сидела у костра и варила какое-то зелье, бормоча заклинания. — Белая Сова, — позвал он. — Мне нужна твоя помощь. Старуха повернулась к нему, и в ее глазах мелькнуло что-то хитрое: — Помощь? Или отпущение грехов? — Я хочу провести повторное испытание грибами. Для белой пленницы. — Зачем? Она уже проходила испытание. — Тогда духи показали, что в ее теле живет другая душа. Теперь нужно узнать — предает ли эта душа нас. Белая Сова задумалась, помешивая варево длинной костяной ложкой: — Грибы видений опасны. Во второй раз они могут убить. — Знаю. — И ты готов рискнуть ее жизнью? — Если она невиновна, духи защитят ее. Если виновна — пусть умрет. — А если умрет невиновной? Черный Ястреб сжал кулаки. Этот вопрос мучил его всю ночь. — Тогда... тогда я последую за ней. Белая Сова усмехнулась, показывая беззубые десны: — Любовь делает мужчин дураками. Хорошо. Проведу испытание. Но при одном условии. — Каком? — Ты тоже примешь грибы. Черный Ястреб замер: — Что? — Слышал. Хочешь узнать правду о ней — узнай правду о себе. Духи покажут, кто из вас лжет. — Я не лгу! — Тогда тебе нечего бояться. Проклятье. Старая карга поставила его в угол. Отказаться — значит признать, что боится правды. Согласиться — значит рискнуть жизнью. Но выбора не было. — Согласен, — сказал он. — Когда начнем? — На закате. Нужно подготовить грибы и созвать племя. Это должны видеть все. Весть о новом испытании разнеслась по лагерю как пожар. К закату все собрались у священного дуба — мужчины, женщины, дети. Даже Орлиное Перо вышел из своего вигвама, опираясь на посох. Черный Ястреб стоял у костра, готовясь к испытанию. Он снял всю одежду, оставив только набедренную повязку. Тело раскрасили священными знаками — красной охрой и белой глиной. Веронику привели последней. Она тоже была почти обнаженной — только узкая полоска кожи прикрывала грудь и пах. Волосы распущены, на лице страх и решимость одновременно. Их глаза встретились через костер. Черный Ястреб хотел сказать что-то ободряющее, но не смог выдавить ни слова. Если она умрет сегодня... — Начинаем, — объявила Белая Сова, поднимая над головой чашу с растертыми грибами. Она подошла к Черному Ястребу первой: — Пей, воин. И пусть духи покажут твое истинное сердце. Черный Ястреб взял чашу и залпом выпил содержимое. Жидкость была горькой, обжигающей, с привкусом гнили и земли. Желудок мгновенно свело судорогой, но он не показал слабости. Потом Белая Сова подошла к Веронике: — Пей, белая женщина. И пусть духи решат твою судьбу. Вероника выпила без колебаний. Ее лицо исказилось от отвращения, но она не закашлялась. — Садитесь у костра, — приказала Белая Сова. — Лицом друг к другу. Смотрите в глаза и не отводите взгляд, пока видения не закончатся. Черный Ястреб и Вероника сели по разные стороны огня. Пламя плясало между ними, отбрасывая причудливые тени на лица. Сначала ничего не происходило. Потом мир начал плыть. Костер превратился в гигантский огненный цветок. Лица воинов стали звериными мордами. Земля под ногами заколебалась как вода. — Видения начинаются, — прошептала Белая Сова. — Духи приходят. Черный Ястреб смотрел на Веронику сквозь пламя, и вдруг увидел не ее лицо, а лицо Виолетты — холодное, жестокое, с пустыми глазами. Она смеялась, держа в руках окровавленный нож. — Нет, — прошептал он. — Это не она. Но видение не отпускало. Он видел, как Виолетта режет Маленького Орла. Видел, как мальчик кричит, зовет папу. Видел последний вздох сына. — Убийца, — прорычал Черный Ястреб, хватаясь за томагавк. — Убийца моего сына! Он вскочил и шагнул к костру, готовый разрубить череп той, что убила Маленького Орла. Но тут лицо Виолетты растворилось, и на ее месте появилось другое лицо — Вероники. Заплаканное, мольба в глазах. — Я не она, — услышал он ее голос, хотя губы не шевелились. — Я люблю тебя. Люблю твоего мертвого сына. Хочу родить тебе новых детей. Черный Ястреб остановился, борясь с галлюцинациями. Кто перед ним? Убийца или возлюбленная? А потом увидел еще одно видение — себя самого. Но не таким, каким был сейчас. А таким, каким мог стать. Старым. Одиноким. Сидящим у потухшего костра с пустыми глазами. Без жены. Без детей. Без будущего. — Это твой путь, если убьешь ее, — прошептали духи. — Месть принесет только пустоту. Потом картина изменилась. Он увидел себя с Вероникой — не в яме, а в уютном вигваме. Она кормила грудью младенца с его темными волосами и ее синими глазами. Рядом играли еще двое детей. — Это твой путь, если простишь, — прошептали духи. — Любовь принесет новую жизнь. Черный Ястреб упал на колени, не в силах больше стоять. Голова раскалывалась, в глазах плясали огни, желудок выворачивало наизнанку. Он слышал, как Вероника тоже кричит — долго, протяжно, полно боли. Что она видела? Какие кошмары показывали ей духи? Время потеряло смысл. Прошла вечность или несколько минут — он не знал. Наконец видения начали отступать. Мир постепенно возвращался к норме. Костер снова стал просто костром. Лица — просто лицами. Черный Ястреб лежал на земле, весь в поту и рвоте. Вероника тоже лежала напротив, бледная как смерть. — Духи показали правду, — объявила Белая Сова. — Теперь пусть каждый расскажет, что видел. Черный Ястреб с трудом поднялся на колени: — Я видел... я видел два пути. Один — месть и пустота. Другой — прощение и новая жизнь. — А что духи сказали о белой женщине? — Что она не та, что убила моего сына. Что в ее теле живет другая душа. Душа, которая любит меня. Толпа зашумела. Белая Сова повернулась к Веронике: — А ты что видела? Вероника с трудом села, держась за живот: — Я видела... будущее вашего народа. Видела, как белые захватывают все земли. Как умирают последние воины. Как дети плачут от голода в резервациях. — И что еще? — Видела, что могу изменить это будущее. Мои знания из другого времени могут спасти многих. Но только если вы мне поверите. Серебряная Луна выскочила вперед: — Лжет! Она говорит то, что хотите услышать! — Грибы видений не лгут! — рявкнула Белая Сова. — Что бы она ни сказала под их действием — это правда! — Тогда пусть докажет! — Серебряная Луна указала на Веронику. — Пусть расскажет что-то, что не могла знать! Вероника посмотрела на нее долгим взглядом: — Ты подбросила белый платок к моей яме. У тебя в вигваме лежит такой же — ты взяла два платка с поля боя как трофеи. Один оставила себе, второй использовала, чтобы обвинить меня. Лицо Серебряной Луны исказилось: — Неправда! — Тогда позволь обыскать твой вигвам, — спокойно сказал Черный Ястреб. — Не позволю! Это мое жилище! — Значит, есть что скрывать, — Орлиное Перо поднялся с места. — Обыщите ее вигвам. Немедленно. Двое воинов побежали к жилищу Серебряной Луны. Через минуту вернулись, держа в руках белый офицерский платок. — Нашли! — крикнул один из них. — Спрятан под мехами! Толпа взорвалась криками. Серебряная Луна побледнела, попятилась: — Это не... я не... — Ты подставила невиновную женщину, — холодно сказал Орлиное Перо. — Из ревности. Из мести. Чуть не довела племя до раскола. — Она околдовала его! — закричала Серебряная Луна. — Черный Ястреб принадлежал мне! — Черный Ястреб никому не принадлежит! — рявкнул воин, поднимаясь на ноги. — Я сам выбираю свою женщину! Он подошел к Веронике и помог ей встать. Обнял, прижимая к себе: — Эта женщина невиновна. Духи это подтвердили. И я беру ее в жены. Прямо сейчас. Перед всем племенем. Орлиное Перо долго смотрел на сына. Потом медленно кивнул: — Духи решили. Их воля священна. Белая женщина свободна от обвинений. Он повернулся к Серебряной Луне: — А ты... ты изгнана из племени. За ложь. За попытку развязать кровь между соплеменниками. — Нет! — Серебряная Луна упала на колени. — Только не изгнание! Лучше убейте меня! — Смерть слишком легкое наказание. Живи с позором. Двое воинов схватили Серебряную Луну и потащили прочь. Ее крики эхом отдавались в ущелье. Черный Ястреб смотрел на Веронику. Она стояла в его объятиях, дрожа от пережитого ужаса. — Все кончено, — прошептал он. — Ты в безопасности. — Мы в безопасности, — поправила она. Орлиное Перо подошел к ним: — Сын мой, ты выбрал эту женщину как свою жену? — Да, отец. — Тогда пусть так и будет. Белая Сова, проведи обряд. Старая знахарка кивнула и начала петь свадебную песню. Голос ее был хриплым, но мощным. Черный Ястреб взял руку Вероники и посмотрел ей в глаза: — Ты согласна стать моей женой? Матерью моих детей? Частью моего народа? — Согласна, — прошептала она. — Навсегда. Белая Сова связала их руки кожаным ремнем: — Отныне вы одно целое. Одна кровь. Одна судьба. До самой смерти. Племя молчало. Потом, один за другим, воины начали бить в барабаны. Женщины запели. Дети завопили от радости. Черный Ястреб поцеловал свою жену — долго, глубоко, не обращая внимания на зрителей. Он выиграл. Вопреки всему. Вопреки племени, вопреки прошлому, вопреки самому себе. Теперь Вероника была его. Официально. Навсегда. И никто не смел их разлучить.