Глава 3

Штабная палатка полковника Харрингтона воняла табачным дымом, порохом и потом. За длинным дубовым столом сидели офицеры — загорелые, небритые, с холодными глазами профессиональных убийц. На стене висела карта региона, исчерченная красными отметками. Каждая отметка — сожженная деревня, каждый крестик — место резни. Вероника стояла у входа, все еще не веря в реальность происходящего. Час назад она завтракала в теле садистки, а теперь должна была участвовать в планировании массового убийства. — Джентльмены, — полковник ткнул указкой в карту, — благодаря усердию моей дочери мы знаем расположение трех деревень делаваров. Здесь, здесь и здесь. Капитан Уэсли, шрам от виска до подбородка, ухмыльнулся: — Мисс Виолетта поработала как надо. Эта ведьма выдала все, что знала. — И даже больше, — добавил лейтенант Краудер. — Я слышал крики из подвала. Никогда не думал, что женщина может быть такой... изобретательной. Офицеры смотрели на Веронику с восхищением и легким страхом. Для них она была не девятнадцатилетней девушкой, а опытным мучителем, чьи методы приводили в ужас даже бывалых солдат. — Виолетта, — полковник обратился к дочери, — расскажи офицерам, что ты выяснила о защитниках деревень. Вероника почувствовала, как пересохло в горле. Она должна была говорить о людях как о военных целях, хотя каждая клеточка ее тела восставала против этого. — Я... я плохо помню детали, папа. Может быть, кто-то другой... — Брось, дочка! — Харрингтон похлопал ее по плечу. — Ты же записывала все со слов пленной. Где твои записи? Записи. Блокнот садистки с признаниями жертв. — Я... оставила их в комнате. — Тогда расскажи по памяти. Сколько воинов в каждой деревне? Вероника металась взглядом по лицам офицеров. Все ждали информации, которой у нее не было. Но если она солжет или откажется говорить, возникнут подозрения. — В первой деревне... около двадцати воинов. Во второй — меньше, там в основном старики и женщины. Третья — самая большая, там может быть до сорока бойцов. Полковник нахмурился: — Странно. Вчера ты говорила другие цифры. Пятнадцать, десять и тридцать. Черт. Вероника забыла, что должна помнить "свои" же показания. — Я... я устала после допроса. Возможно, перепутала. Капитан Уэсли недоверчиво посмотрел на нее: — Мисс Виолетта, вы всегда были точны в деталях. Что-то не так? — Ничего не так! — резко ответила Вероника. — Просто вчера было... тяжело. — Тяжело? — Краудер усмехнулся. — Обычно вы получаете удовольствие от работы с пленными. Говорили, что это лучше любого развлечения. Получаете удовольствие. От пыток. От убийств. Вероника сжала кулаки, чтобы руки не тряслись. Как можно было найти развлечение в чужих страданиях? Как можно было радоваться крикам боли? — Возможно, мне стоит попробовать другие методы, — осторожно сказала она. — Более... гуманные. Тишина в палатке стала гробовой. Офицеры переглянулись, словно услышали что-то невероятное. — Гуманные? — переспросил полковник. — Виолетта, ты серьезно? — Да. Христианское милосердие, всепрощение... — К дикарям? — Уэсли хлопнул ладонью по столу. — Мисс Виолетта, они убили лейтенанта Уитмора! Содрали с него скальп живьем! Какое, к черту, милосердие? — Они защищают свою землю... — Свою землю? — Полковник выпрямился, и в глазах мелькнула опасность. — Виолетта, эта земля принадлежит Его Величеству королю Георгу. Дикари — нелегальные поселенцы, которых нужно выселить. Любыми методами. — Но они жили здесь тысячи лет... — Довольно! — рявкнул Харрингтон. — Не знаю, что с тобой происходит, но прекрати этот бред немедленно. Ты — дочь офицера британской армии, а не какая-то сентиментальная дурочка из Лондона. Вероника поняла, что зашла слишком далеко. Еще немного, и она окончательно выдаст себя. — Прости, папа. Я просто плохо спала. Кошмары. — Кошмары? — Краудер усмехнулся. — О чем могут быть кошмары у человека, который сам кого угодно в кошмар превратит? — Заткнись, лейтенант, — бросил полковник. — Виолетта, иди отдохни. Но к вечеру приведи себя в порядок. Сегодня нам понадобится твоя... экспертиза. Экспертиза в пытках. В убийствах. — Что именно планируется? — Три удара по деревням одновременно. Возьмем максимум пленных. Нужно выяснить, где прячутся главные вожди, где зимние лагеря, какие у них запасы оружия. — Полковник снова ткнул указкой в карту. — А это, дочка, твоя работа. — Сколько... сколько пленных планируется взять? — Человек тридцать-сорок. Мужчины, женщины, дети — не важно. Дети иногда знают больше взрослых. Да и сломать их проще. Дети. Он говорил о пытках детей как о рабочем процессе. Вероника почувствовала, что сейчас потеряет сознание. Тридцать-сорок человек, которых приведут связанными в подвал форта. И все будут ждать, что она лично будет их пытать. — А если они ничего не знают? — Все что-то знают, — равнодушно ответил Уэсли. — Просто нужно правильно спрашивать. А вы в этом мастер, мисс Виолетта. — Помню, как вы с тем молодым воином работали в прошлом месяце, — добавил Краудер. — Три дня продержался, сука упрямая. Но на четвертый день запел, как соловей. Три дня пыток. Молодой воин, который мог быть чьим-то сыном, братом, мужем. — Что с ним случилось? — Умер от потери крови, — пожал плечами Краудер. — Но информацию дал полную. Выдал расположение зимнего лагеря. Мы его сожгли на следующей неделе. Он говорил об этом как о успешной операции. Человек умер в агонии, но это была победа, потому что выдал соплеменников. — Виолетта, — полковник внимательно посмотрел на дочь, — ты точно в порядке? Выглядишь бледной. — Все хорошо. Просто... устала. — Тогда иди отдыхай. А мы продолжим планирование без тебя. — Харрингтон повернулся к карте. — Итак, джентльмены, атакуем на рассвете. Первая группа под командованием капитана Уэсли ударит по северной деревне... Вероника выскользнула из палатки, едва сдерживая тошноту. На улице было прохладно, но она задыхалась, словно находилась в душной комнате. Солдаты во дворе форта готовились к войне. Кто-то чистил оружие, кто-то проверял седла. Молодой сержант показывал новобранцам, как правильно пользоваться штыком. Все это выглядело обыденно, буднично. Подготовка к резне. Вероника прислонилась к стене и закрыла глаза. Что делать? Как остановить бойню? Если она откажется участвовать в пытках, возникнут подозрения. А если согласится... Она не сможет. Ни за что на свете не сможет причинить боль невинному человеку. — Мисс Харрингтон? — рядом остановился молодой офицер. — Лейтенант Бэйли. Мы не были знакомы. Вероника открыла глаза. Перед ней стоял юноша лет двадцати, с честным лицом и добрыми глазами. Явно недавно прибыл из Англии. — Здравствуйте, лейтенант. — Я хотел сказать... то есть, я слышал о вашей работе с пленными... — Бэйли смутился. — Это очень важно для успеха наших операций. Даже этот мальчишка считал пытки нормальными. Что творилось в головах этих людей? — Лейтенант, а вы сами участвовали в допросах? — Нет, мэм. Полковник сказал, что это требует... особого таланта. Которым обладаете только вы. Особый талант. К садизму. — А что вы думаете о методах... извлечения информации? Бэйли помялся: — Честно говоря, мэм, мне не очень нравятся крики из подвала. Но если это помогает спасать жизни наших солдат... Спасать жизни, убивая других. Логика войны. — А если бы существовал способ получать информацию без пыток? — Это было бы замечательно, мэм. Но дикари слишком упрямы. Они предпочтут умереть, чем предать соплеменников. Предать соплеменников. А что, если они правы? Что, если верность своему народу важнее собственной жизни? — Спасибо за разговор, лейтенант. — Всегда рад служить, мэм. Бэйли отошел, а Вероника осталась наедине с мрачными мыслями. Через несколько часов начнется резня. Десятки людей погибнут, еще больше попадет в плен. И все будут ждать, что она лично займется их мучением. Но у нее был план. Отчаянный, почти безнадежный, но единственный способ спасти невинных. Она должна была предупредить деревни о нападении. Даже если для этого придется сбежать из форта и рискнуть собственной жизнью. Вероника выпрямилась и направилась к конюшне. До рассвета оставалось несколько часов. Этого должно хватить, чтобы добраться до ближайшей деревни. За спиной послышался голос сержанта: — Эй, парни! Мисс Виолетта куда-то направляется. Наверное, готовит сюрприз для завтрашних гостей! Солдаты рассмеялись. Для них она была гарантией того, что пленные заговорят. Они верили в ее "особый талант" к причинению боли. Если бы только знали, что в теле их любимой садистки сидит женщина, которая готова на все, чтобы спасти их жертв.