Глава 4

Вернувшись в свою комнату, Вероника заперла дверь на засов и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно во всем форте. Через несколько часов начнется резня, а она все еще не знала, как ее остановить. Но сначала нужно было разобраться с наследием Виолетты. Сундук с орудиями пыток стоял в углу, словно насмехаясь над ней. Вероника заставила себя подойти и снова открыть крышку. Зрелище было еще более отвратительным при дневном свете. Ножи всех размеров — от тонких, как иглы, до широких мясницких тесаков. Щипцы с зазубренными краями. Металлические прутья с заостренными концами. Маленький молоток с шипастой головкой. И везде — засохшая кровь, темно-коричневые пятна, которые превратили металл в произведения искусства дьявола. На дне лежала кожаная книжка. Дневник. Вероника взяла его дрожащими руками и открыла на случайной странице: «23 сентября. Сегодня привели молодую женщину из племени онейда. Беременная, месяца на седьмом. Папа сказал, что нужно узнать, где спрятались остальные. Начала с пальцев ног — всегда эффективно. К вечеру она рассказала все, что знала. А еще призналась, что ребенок от белого торговца. Любопытно. Завтра попробую новый метод с раскаленными углями». Вероника швырнула дневник обратно в сундук и отшатнулась. Беременная женщина. Виолетта пытала беременную женщину. Руки тряслись так сильно, что пришлось вцепиться в спинку стула. Как можно было записывать такое? Как можно было планировать новые способы причинения боли? Она снова заглянула в дневник, листая страницы наугад: «15 августа. Старик-шаман оказался крепким орешком. Три дня молчал, даже когда я отрезала ему пальцы один за другим. Пришлось перейти к более серьезным мерам. Папа принес мне новые щипцы из кузницы — гораздо удобнее старых. К утру четвертого дня старик наконец заговорил». «2 сентября. Сегодня привели мальчишку лет двенадцати. Сын вождя. Думала, будет легко, но оказался упрямым, как отец. Пришлось проявить изобретательность. Интересно, сколько боли может вынести детское тело?». Мальчик двенадцати лет. Сын вождя. Вероника захлопнула дневник и отбросила его в дальний угол сундука. Больше она не могла читать. Каждая строчка была приговором — не только жертвам Виолетты, но и ей самой. Потому что теперь она жила в теле этого чудовища. Кто-то постучал в дверь. — Мисс Виолетта? — голос Молли, служанки. — Можно войти? — Да, заходи. Рыжеволосая ирландка вошла с подносом — чай и легкая закуска. — Полковник велел подкрепиться перед выездом, — сказала она, ставя поднос на стол. Взгляд Молли упал на открытый сундук, и девушка застыла. — Господи помилуй... — Что? — Мисс, там же... там же кровь на всем... — Молли отшатнулась, прижав руку ко рту. — Я думала, это просто слухи... Вероника быстро захлопнула крышку сундука. — Молли, забудь то, что видела. — Мисс, простите, но я должна спросить... — служанка дрожала всем телом. — Это правда, что вы... что вы собираете части тел? Прямой вопрос. Никаких обиняков. — А ты что думаешь? — Я думаю, что вы больны, мисс. Очень больны. — Молли заплакала. — Моя младшая сестра была такого же возраста, как тот индейский мальчик, которого... которого вы... — Какого мальчика? — Все в форте знают, мисс. Двенадцать лет. Три дня кричал в подвале. А потом тишина. — Молли вытерла слезы рукавом. — Я молюсь за его душу каждую ночь. Мальчик из дневника. Сын вождя. — Молли, если бы я сказала, что больше не хочу этим заниматься... — Тогда я бы сказала, что чудеса случаются, мисс. Но поздно. Слишком поздно для всех тех, кто уже умер. За окном снова прозвучал рог. Первый сигнал сбора. Времени почти не осталось. Вероника схватила темный плащ и сунула в карман небольшой нож — не для пыток, а для защиты. Через полчаса войска выдвинутся к деревням. А она должна добраться туда первой. В коридоре послышались тяжелые шаги. — Виолетта! — голос полковника за дверью. — Время выезжать! — Одну минуту, папа! Вероника быстро накинула плащ и сунула в карман небольшой нож — не для пыток, а для защиты. Если ее поймают индейцы, она объяснит, кто она на самом деле. А если поймают британцы... Тогда ей придется заплатить за грехи Виолетты собственной жизнью. Но это была единственная возможность искупить преступления, совершенные этим телом. Дверь распахнулась без стука. — Что ты там делаешь? — Полковник окинул взглядом комнату и нахмурился. — Почему такой запах? — Жгла старые бумаги. — Какие бумаги? — Неважные записи. — Вероника натянуто улыбнулась. — Готова к выезду. Харрингтон что-то заподозрил. Его взгляд задержался на пустом сундуке, на пепле в камине. — Где твои инструменты? — Взяла только самое необходимое. — Виолетта, — полковник подошел ближе, — если ты что-то скрываешь... — Ничего не скрываю, папа. Просто наводила порядок. Харрингтон еще несколько секунд изучал ее лицо, затем кивнул: — Ладно. Но если сегодня ты подведешь меня с пленными, разговор будет серьезный. — Не подведу. Вероника следовала за отцом к выходу, мысленно прощаясь с комнатой. Возможно, она видит ее в последний раз. Возможно, через несколько часов будет мертва. Но лучше умереть, пытаясь спасти невинных, чем жить, притворяясь чудовищем. Даже если это чудовище — ты сама.