Глава 30

День шестнадцатый. Лагерь делаваров. В десяти милях от сожженного форта. Черный Ястреб сидел у изголовья жены и не спал третью ночь подряд. Вероника лежала на мехах, бледная как смерть. Дыхание поверхностное, неровное. Кровотечение остановилось, но она все еще была слишком слаба. Балансировала на грани между жизнью и смертью. Белая Сова, шаманка племени, делала все возможное. Давала отвары из трав, окуривала вигвам дымом священных растений, пела молитвы духам предков. — Она сильная, — говорила старая шаманка. — Душа ее борется. Но тело очень слабое. Яд сделал свое дело. — Ребенок? — голос Черного Ястреба был хриплым от усталости. Белая Сова положила руку на живот Вероники. Прислушалась. Закрыла глаза. Долгое молчание. — Жив, — наконец сказала она. — Маленький воин все еще сражается. Черный Ястреб выдохнул с облегчением. Взял руку жены, поцеловал: — Слышишь, любимая? Наш малыш жив. Держится. Как и ты должна держаться. Вероника не отвечала. Лежала неподвижно, только грудь едва-едва поднималась и опускалась. Полог вигвама приподнялся. Заглянул Орлиное Перо. Старый вождь выглядел ужасно. Рана в груди, полученная в бою с британцами, не заживала. Кровоточила сквозь повязки. Лицо осунулось, глаза ввалились. Он опирался на посох, с трудом держась на ногах. — Сын, — прохрипел он, — как она? — Так же. Не лучше, не хуже. — А ребенок? — Жив. Белая Сова говорит, жив. Орлиное Перо подошел ближе, посмотрел на Веронику: — Сильная женщина. Мало кто выдержал бы столько. — Самая сильная, кого я знал. Старый вождь тяжело опустился на корточки рядом с сыном: — Черный Ястреб. Нам нужно поговорить. — Сейчас не время, отец. — Сейчас самое время. Потому что у меня его почти не осталось. Черный Ястреб резко повернулся: — Что ты говоришь? Орлиное Перо раскрыл накидку, показал повязку на груди. Она была пропитана кровью и гноем. Запах разложения исходил от раны. — Гниет, — просто сказал старик. — Белая Сова делает, что может, но рана слишком глубокая. Задела легкое. Инфекция распространяется. — Нет, — Черный Ястреб схватил отца за плечи. — Нет! Ты не можешь умереть! Не сейчас! — Могу. И умру. Скоро. День, может два. — Я не позволю! — Ты не можешь остановить волю духов, сын. — Орлиное Перо положил руку на щеку Черного Ястреба. — И не нужно. Я прожил долгую жизнь. Хорошую жизнь. Видел, как ты вырос. Стал вождем. Нашел любовь. Слезы потекли по лицу Черного Ястреба: — Не говори так. Не прощайся со мной. — Должен. Потому что хочу сказать важные вещи. Пока могу говорить. Старик кашлянул, и изо рта показалась кровь. Вытер ее рукой и продолжил: — Ты был хорошим сыном. Лучшим, кого мог желать отец. Храбрый, сильный, мудрый не по годам. — Отец... — Слушай. Когда я умру, ты станешь вождем делаваров. Официально. Перед всем племенем. — Я не готов. — Готов. Более чем. Ты уже давно ведешь племя. Я только формально остаюсь главой. Орлиное Перо посмотрел на Веронику: — Она станет хорошей женой вождя. Когда выздоровеет. — Если выздоровеет. — Выздоровеет. Я видел это во сне. Духи показали мне — она жива, здорова, держит на руках твоего сына. Черный Ястреб поднял голову: — Сына? Ты уверен? — Духи не ошибаются. У тебя будет сын. Сильный, как отец. Мудрый, как дед. Слезы капали на руку Вероники, которую Черный Ястреб все еще держал: — Как назову его? Ты хотел, чтобы я дал имя в твою честь? — Нет. — Орлиное Перо покачал головой. — Назови его, как подскажет сердце. Духи пошлют тебе знак. — А если не пошлют? — Пошлют. Всегда посылают. Старый вождь снова закашлялся. Кровь забрызгала одежду. Белая Сова подбежала, поддержала его: — Орлиное Перо, ты должен отдыхать. Силы уходят. — Еще немного. Мне нужно сказать сыну последнее. Он посмотрел Черному Ястребу в глаза: — Когда я уйду к предкам, веди племя на запад. Подальше от белых. Они придут снова. Построят новый форт. Приведут новые армии. — Я буду сражаться с ними. — Будешь. Но не здесь. Уведи людей в безопасное место. Дай им вырастить детей, собрать урожай, прожить в мире хотя бы несколько лет. — Обещаю, отец. Орлиное Перо улыбнулся: — Хороший мальчик. Всегда был хорошим мальчиком. Белая Сова помогла ему встать: — Пойдем. Нужно сменить повязку, дать отвар от боли. Орлиное Перо позволил увести себя. У порога вигвама обернулся: — Черный Ястреб. — Да, отец? — Я горжусь тобой. Всегда гордился. Хочу, чтобы ты это знал. — И я горжусь быть твоим сыном. Старик кивнул и вышел. Черный Ястреб остался наедине с женой. Положил голову ей на грудь, слушая слабое сердцебиение. — Не оставляй меня, любимая, — шептал он. — Я не могу потерять и тебя, и отца в один день. Это слишком. Даже для меня. Рука Вероники дернулась. Слабо, почти незаметно. Пальцы сжали его волосы. Черный Ястреб поднял голову. Глаза жены были открыты — едва-едва, узкие щелочки. — Любимая! Ты слышишь меня? Губы Вероники шевельнулись. Беззвучно выдохнула одно слово: Здесь. — Да! Я здесь! Всегда буду здесь! Еще одно слово, еле слышное: Ребенок? — Жив. Наш малыш жив. Сражается, как мать. Слабая улыбка тронула ее губы. Глаза закрылись снова. Но дыхание стало чуть ровнее. Чуть сильнее. Она борется. Возвращается. День семнадцатый. Рассвет. Орлиное Перо умер с первыми лучами солнца. Тихо. Спокойно. Во сне. Белая Сова обнаружила его утром — лежал на мехах, глаза закрыты, на лице умиротворенная улыбка. Словно увидел что-то прекрасное в последний момент. Рука была сложена на груди, сжимая амулет — подарок покойной жены. Белая Сова вышла из вигвама вождя и ударила в барабан. Три удара. Медленные, гулкие. Весь лагерь замер. Воины опустили головы. Женщины заплакали. Дети притихли. Орлиное Перо, великий вождь делаваров, отправился к предкам. Черный Ястреб сидел в своем вигваме с Вероникой и услышал барабан. Понял сразу. Закрыл лицо руками и позволил себе заплакать. Не как вождь. Как сын, потерявший отца. Вероника лежала рядом, все еще слабая, но уже в сознании. Протянула руку, коснулась его плеча: — Твой... отец? — Да. Умер этой ночью. — Прости... мне так жаль... — Он прожил хорошую жизнь. Достойную. — Черный Ястреб вытер слезы. — Но все равно больно. — Знаю. Она попыталась сесть. Черный Ястреб помог ей, подложив меха под спину. — Ты не должна двигаться. Еще слишком слабая. — Должна. — Вероника посмотрела на него красными от слез глазами. — Твой отец умер. Ты должен быть с племенем. Провести обряд прощания. — Но ты... — Со мной все будет хорошо. Белая Сова здесь. — Она сжала его руку. — Иди. Попрощайся с отцом. Он заслужил это. Черный Ястреб колебался. Потом кивнул: — Хорошо. Но если станет хуже... — Позову. Обещаю. Он поцеловал ее в лоб, положил руку на живот: — Слышишь меня, малыш? Береги маму, пока папы нет. Под рукой толкнулся крошечный кулачок. Я здесь, папа. Мы оба здесь. Похороны Орлиного Пера были достойны великого вождя. Тело омыли в реке, одели в лучшие одежды, украсили орлиными перьями. Рядом положили его оружие — томагавк, нож, лук с колчаном. Амулет жены оставили на груди. Соорудили погребальный помост на холме, откуда видно все племя. Положили тело на вершину. Черный Ястреб стоял у подножия и говорил: — Орлиное Перо был не просто вождем. Он был отцом для всех нас. Учил нас мудрости, храбрости, чести. Вел племя через войны и мир. Потерял многое, но никогда не терял надежды. Голос его дрожал, но не сорвался: — Он попросил меня вести племя после него. И я поведу. Не потому что хочу власти. Потому что он верил в меня. И я не подведу его веру. Воины ударили копьями о щиты — три раза. Приветствие новому вождю. Женщины запели погребальную песню. Голоса поднимались к небу, неся душу Орлиного Пера к предкам. Белая Сова подожгла помост. Огонь взметнулся вверх, охватывая тело вождя. Дым поднимался к облакам — черный, густой, несущий дух великого воина туда, где его ждали жена, друзья, предки бесчисленных поколений. Черный Ястреб стоял и смотрел, как горит отец. Слезы текли по лицу, но он не стыдился их. Прощай, отец. Спасибо за все. Я постараюсь быть достойным твоей памяти. Ветер подхватил дым и понес на запад. На запад. Туда, куда он велел вести племя. День двадцатый. Лагерь делаваров. Вероника сидела у входа в вигвам, укутанная в меха. Первый раз за много дней могла сидеть сама, без поддержки. Тело все еще было слабым, но жизнь возвращалась. Щеки порозовели. Глаза заблестели. Руки перестали дрожать. Живот округлился еще больше — ребенок рос, набирался сил после отравления. Толкался активно, требуя внимания. — Успокойся, малыш, — шептала Вероника, гладя живот. — Мама здесь. Папа скоро придет. Черный Ястреб был на совете старейшин. Обсуждали план переселения на запад. Вероника смотрела на лагерь. Двенадцать вигвамов — все, что осталось от когда-то большого племени. Двадцать четыре человека — мужчины, женщины, дети. Такими маленькими они стали. Но живыми. — Вероника? — голос заставил ее обернуться. К вигваму подошла Белая Сова. Старая шаманка несла узел с травами. — Как себя чувствуешь, дочь моя? — Лучше. Намного лучше. Белая Сова присела рядом, положила руку на живот Вероники: — И малыш? — Активный. Пинается все время. — Хорошо. Значит, сильный. — Шаманка улыбнулась. — Ты сделала невозможное, Вероника. Пережила яд, кровотечение, отравление. Любая другая женщина умерла бы. — Я не могла умереть. У меня были причины жить. — Черный Ястреб? — И ребенок. Оба. Белая Сова кивнула: — Любовь — сильнейшее лекарство. Сильнее любых трав. Она открыла узел, достала сушеные листья: — Вот. Завари в кипятке, пей три раза в день. Поможет восстановить силы. — Спасибо. — И еще. — Шаманка достала маленький кожаный мешочек. — Это для ребенка. Когда начнутся роды, положи под язык. Облегчит боль, ускорит процесс. Вероника взяла мешочек, сжала в руке: — Белая Сова... скажи честно. Ребенок... он будет здоров? После яда? Старая женщина долго молчала. Потом положила руку на щеку Вероники: — Не знаю, дочь. Яд мог повредить. А мог и не повредить. Духи не показали мне ответа. — Значит, я узнаю только когда рожу? — Да. Но знаю одно — этот ребенок боец. Пережил то, что убило бы другого. Это хороший знак. Вероника кивнула, сглотнув слезы: — Спасибо. За все, что ты сделала для нас. — Не благодари. Ты моя дочь теперь. Дочь племени. Я буду защищать твоего ребенка, как своего. Они обнялись — крепко, по-семейному. Вечером Черный Ястреб вернулся с совета. Усталый, но решительный. Сел рядом с женой у костра, обнял за плечи: — Решено. Через три дня выступаем на запад. — Так быстро? — Должны. Скоро придут новые британцы. Отстроят форт заново. Начнут искать, кто его разрушил. — И куда пойдем? — За Великие озера. Там земли, куда белые еще не добрались. Сможем прожить в мире несколько лет. Вероника прижалась к нему: — Я готова. Куда ты поведешь, туда и пойду. — Ты еще слабая. Дорога будет тяжелой. — Справлюсь. Ради тебя. Ради нашего ребенка. Черный Ястреб поцеловал ее в макушку: — Как ты себя чувствуешь? Правда? — Устала. Тело болит. Но живая. И малыш жив. Это главное. Он положил руку на ее живот. Ребенок толкнулся в ответ — сильно, требовательно. — Буян, — усмехнулся Черный Ястреб. — Совсем как мать. — Или как отец. Они сидели у костра, обнявшись, и смотрели на звезды. — Черный Ястреб, — прошептала Вероника. — Я думала о имени. — Для ребенка? — Да. Если будет мальчик... может, назовем его в честь Маленького Орла? Черный Ястреб замер: — Ты... ты хочешь? — Хочу. Чтобы память о нем жила. Чтобы твой первый сын не был забыт. Слезы выступили на глазах Черного Ястреба: — Это... это был бы величайший подарок, какой ты могла мне сделать. — Тогда решено. Если мальчик — Маленький Орел. Если девочка... — Утренняя Роса, — закончил он. — В честь моей первой жены. Она тоже заслужила память. Вероника повернулась, обняла мужа: — У тебя было две большие любви до меня. Я не ревную. Хочу, чтобы они жили в наших детях. Черный Ястреб прижал ее сильнее: — Как я тебя люблю. Иногда даже пугаюсь, насколько сильно. — И я люблю тебя. Больше жизни. Они целовались долго, нежно, под звездным небом. А внутри Вероники рос их ребенок. Маленький боец, переживший яд, кровотечение, войну. Их будущее. Их надежда. Их любовь, воплощенная в плоти. День двадцать третий. Утро отъезда. Племя собрало пожитки. Разобрали вигвамы, погрузили на лошадей и волокуши. Женщины несли детей, мужчины — оружие. Двадцать четыре человека. Двенадцать лошадей. Три волокуши с припасами. Все, что осталось от великого племени делаваров. Черный Ястреб стоял на холме, откуда видно было пепелище форта вдали. Дым все еще поднимался от руин. — Прощай, отец, — прошептал он, глядя на курган, где похоронен Орлиное Перо. — Я поведу людей на запад. Как ты просил. Построим новую деревню. Вырастим детей. Будем помнить тебя. Ветер подхватил его слова, понес через долину. Вероника подошла сзади, обняла за талию: — Пора, любимый. Все готовы. — Знаю. Он повернулся, посмотрел на жену. Бледную еще, но живую. Сильную. Беременную их ребенком. — Готова к долгой дороге? — С тобой готова на край света. Они спустились с холма. Черный Ястреб сел на лошадь, помог Веронике устроиться перед собой. Поднял руку, подавая сигнал: — Выступаем! Племя двинулось на запад. Прочь от пепелища войны. Прочь от могил. Прочь от прошлого. Навстречу новой жизни. Новой надежде. Новому дому. Черный Ястреб крепче обнял жену, чувствуя, как между ними, под сердцем, толкается их ребенок. Мы выжили. Все трое. И теперь ничто нас не разлучит. Позади оставались курганы предков. Пепел форта. Кровь врагов. Впереди были горы, реки, леса. И свобода.КОНЕЦФевраль 2026