Глава 6

Деревня Аленошене встретила рассвет пустотой. Отряд полковника Харрингтона выскочил из леса в полной боевой готовности — сабли наголо, мушкеты заряжены, лошади в мыле от галопа. Но атаковать было некого. Вигвамы стояли нетронутыми, костры еще дымились, но люди исчезли. Словно земля разверзлась и поглотила их. — Какого черта? — рявкнул капитан Уэсли, осадив коня посреди пустой деревни. — Где все? Полковник Харрингтон слез с лошади и подошел к ближайшему вигваму. Откинул шкуру, служившую дверью, и заглянул внутрь. — Недавно ушли, — констатировал он. — Очаги еще теплые. Вещи на месте, но людей нет. — Сэр, — сержант Макбрайд указал на землю, — следы ведут к северу. Много людей, включая детей. Ушли в спешке. Вероника сидела в седле, стараясь скрыть облегчение. План сработал. Индейцы поверили ее предупреждению и эвакуировали деревню. Никто не пострадал. — Они знали, — полковник повернулся к офицерам. — Кто-то их предупредил. — Возможно, наших разведчиков заметили? — предположил лейтенант Краудер. — Вряд ли. Мы двигались скрытно. — Харрингтон нахмурился. — Либо у них есть шпион в форте, либо... Его взгляд упал на Веронику. В серых глазах мелькнуло подозрение. — Папа? — Вероника постаралась изобразить недоумение. — Что случилось? — Ничего. Пока ничего. — Полковник отвернулся. — Сержант Макбрайд! Взять направление по следам. Может быть, догоним беглецов. — Есть, сэр! Отряд снова двинулся, на этот раз по следам ушедших индейцев. Вероника ехала позади, мучительно размышляя. Отец начинал что-то подозревать. Ее странное поведение, побег к разведчикам, а теперь — пустая деревня. Слишком много совпадений. Через час погони стало ясно, что беглецы оторвались. Следы терялись в каменистой местности, где отследить направление было невозможно. — Сэр, — доложил Макбрайд, — след потерян. Они знали, куда идти. — Черт, — выругался полковник. — Ладно, проверим другие деревни. Может быть, там повезет больше. Но повезло не больше. Вторая деревня тоже оказалась пустой. И третья. Везде одна картина — брошенные жилища, потухшие костры, свежие следы поспешного отхода. К полудню стало ясно, что операция провалилась. Вместо победной резни — пустые вигвамы. Вместо десятков пленных для допросов — ни одного живого индейца. — Кто-то их предупредил, — полковник стоял посреди третьей пустой деревни, и голос его звучал зловещее. — И я знаю кто. Офицеры переглянулись. Атмосфера накалялась. — Сэр? — осторожно спросил капитан Уэсли. — У нас предатель, джентльмены. Кто-то передал дикарям информацию о нашем нападении. — Но как? — Краудер покачал головой. — Планы знали только офицеры. Неужели кто-то из нас... — Не из офицеров, — Харрингтон медленно повернулся к дочери. — Виолетта, подойди ко мне. Сердце Вероники ухнуло в пятки. Но она заставила себя спокойно слезть с лошади и подойти к отцу. — Да, папа? — Расскажи мне еще раз о своей встрече с разведчиками. — Я уже рассказывала... — Расскажи еще раз. Подробно. Вероника повторила свою версию — как увидела дым, поехала проверить, наткнулась на четверых воинов, выяснила их численность. — И ты с ними не разговаривала? — Только то, что услышал лейтенант Краудер. — А на каком языке? Ловушка. Вероника почувствовала, как пересохло в горле. — На английском, конечно. — Странно. — Полковник сделал шаг ближе. — Потому что сержант Макбрайд слышал, как ты говорила что-то на их языке. Дерьмо. Кто-то из британцев знал индейские языки достаточно, чтобы отличить их от английского. — Я... я сказала несколько слов, которые слышала от пленных. Думала, это поможет их напугать. — Какие слова? Вероника лихорадочно вспоминала. Что она говорила? "Кемтан" — мир. "Нданг нделаван" — я не враг. — Точно не помню. Что-то вроде угроз. — Покажи. — Что? — Покажи, что ты им говорила. Скажи на их языке. Западня. Если она скажет что-то на делаварском, отец поймет, что ее знания выходят за рамки нескольких случайно услышанных слов. А если откажется... — Я не помню точно... — Виолетта, — голос полковника стал опасным, — я задаю вопрос в последний раз. Что ты говорила дикарям? Вокруг собрались офицеры. Все смотрели на нее, ожидая ответа. В их глазах читались подозрения. — Я говорила... — Вероника сделала паузу, отчаянно думая. — Я сказала "умрешь", если не ошибаюсь. — На их языке? — Да. — Как именно это звучит? Черт. Вероника не знала, как "умрешь" звучит на делаварском. Она изучала мирную лексику — приветствия, названия предметов, базовые фразы. Военная терминология оставалась белым пятном. — Сложно передать их произношение... — Попробуй. — Папа, зачем эти игры? — Вероника попыталась взять инициативу. — Важно ли, что именно я им говорила? Главное, что выяснила их численность. — Важно, — Харрингтон сделал еще шаг. — Потому что сержант Макбрайд не только слышал твои слова. Он понял их смысл. О нет. — Сержант, — полковник обратился к Макбрайду, — повтори, что сказала моя дочь индейцам. Макбрайд вышел вперед. Грузный шотландец с рыжей бородой, он служил в колониях уже двадцать лет и знал несколько местных языков. — Сэр, она сказала "я не враг" и "мир". На чистом делаварском. Тишина. Все офицеры уставились на Веронику. — "Я не враг"? — полковник повторил медленно. — "Мир"? Это не звучит как угрозы, дочка. — Может быть, я ошиблась в переводе... — Нет, — Харрингтон покачал головой. — Ты не ошиблась. Ты прекрасно знала, что говоришь. Вопрос — откуда у дочери британского офицера такие знания языка дикарей? — Я изучала... — Где? Когда? В Лондоне не преподают язык делаваров. Вероника поняла, что загнана в угол. Любой ответ выдаст ее. Она не могла объяснить, откуда знает язык, не выдав правду о своем происхождении. — Я... я учила у пленных. Во время допросов. — Ложь, — отрезал полковник. — За годы твоей работы с пленными ты ни разу не интересовалась их языком. Ты интересовалась только их криками. Капитан Уэсли положил руку на эфес сабли: — Сэр, возможно, следует провести более детальный допрос? — Возможно, — Харрингтон кивнул. — Но сначала проверим еще одну теорию. Он подошел к ближайшему вигваму и указал на знаки, нанесенные на шкуру красной краской. — Виолетта, что это означает? Вероника взглянула на символы. Она изучала их в университете — это были обозначения рода и статуса семьи. — Не знаю. — Нет, знаешь. Я вижу это по твоим глазам. Ты узнала символы. Проклятие. Отец был опытным допросчиком и умел читать лица. — Я могу только предполагать... — Предположи. — Возможно, это знак рода? — Какого рода? — Клана Черепахи, если не ошибаюсь. Макбрайд присвистнул: — Верно, сэр. Клан Черепахи племени делаваров. Тишина стала гнетущей. Все смотрели на Веронику как на диковинного зверя. — Дочка, — полковник говорил теперь очень тихо, — ты не только знаешь их язык, но и умеешь читать их символы. Это не те знания, которые получают во время пыток пленных. — Папа, я могу объяснить... — Объясни. — Я... — Вероника отчаянно искала правдоподобную версию. — Я изучала их обычаи, чтобы лучше понимать слабости. Знать врага — значит победить его. — Благородная мысль, — кивнул Харрингтон. — Но есть одна проблема. — Какая? — Сегодня утром ты сказала Молли, что больше не хочешь заниматься пытками. Что хочешь проявлять христианское милосердие. Черт. Служанка рассказала обо всем. — Я просто устала... — А еще ты сожгла все свои инструменты. И дневник. И коллекцию трофеев. — Как ты узнал? — Молли пришла ко мне после твоего отъезда. Сказала, что боится за твое душевное здоровье. — Полковник сделал паузу. — Она права. С тобой что-то происходит, Виолетта. Что-то очень странное. Вероника поняла, что игра окончена. Можно сочинять версии сколько угодно, но отец уже сложил два и два. — Хорошо, — сказала она. — Ты прав. Я предупредила индейцев о нападении. Офицеры ахнули. Кто-то выругался. Уэсли выхватил саблю. — Почему? — только и спросил полковник. — Потому что убивать невинных людей неправильно. — Невинных? — Харрингтон рассмеялся, но смех был полон ярости. — Они убили лейтенанта Уитмора! Они убили десятки поселенцев! — А мы убили сотни их людей! Включая детей! — Это война, дочка! — Нет, — Вероника покачала головой. — Это геноцид. Слово "геноцид" было еще неизвестно в XVIII веке, но его смысл был понятен. — Кто ты? — тихо спросил полковник. — Моя дочь никогда не сказала бы таких слов. — Я твоя дочь. Просто изменившаяся. — Люди не меняются так кардинально за одну ночь. — Харрингтон подошел вплотную. — Что с тобой произошло, Виолетта? Вероника смотрела в глаза человеку, который был одновременно ее отцом и врагом. Рассказать правду? Но кто поверит в историю о путешествии во времени? — Я просто поняла, что делала неправильные вещи. — Неправильные? Ты спасала жизни британских солдат! — Ценой жизней невинных людей. — Капитан Уэсли, — полковник не сводил глаз с дочери, — арестуйте ее. — Сэр? — Вы слышали. Арестуйте предательницу. Уэсли нерешительно приблизился: — Мисс Виолетта, прошу вас сложить оружие и следовать за мной. — У меня нет оружия. — Тогда просто следуйте. Вероника посмотрела на отца в последний раз: — Ты пожалеешь об этом, папа. — Единственное, о чем я жалею, — это что не понял раньше, кем ты стала. Солдаты связали ей руки. Посадили на лошадь под охраной. Начался долгий путь обратно в форт. Но Вероника не жалела о содеянном. Три деревни спасены. Десятки, может быть, сотни людей остались живы. Это стоило предательства. Это стоило ареста. Возможно, это даже стоило жизни.