Глава 15

Я делаю глубокий вдох, собирая в кулак все свое мужество и решительность.

Нет, я ни в коем случае не передумала, но я хочу предложить ему другой вариант, третий.

— Я не знаю, что между вами с графом Версеном произошло, — начинаю я, и мой голос звучит на удивление твердо. — Поэтому, я не прошу вас верить моим словам, ведь я более чем понимаю ваши опасения. Женщина в дорогом платье, которая появляется из ниоткуда в сопровождении стражи вашего врага и несет что-то про скорую катастрофу… это действительно звучит странно.

Он все так же стоит ко мне спиной, и я не вижу его лица, не знаю, слышит ли он меня вообще. Но я продолжаю, вкладывая в каждое слово всю свою отчаянную искренность.

— Но если вы — тот, о ком я читала… в смысле, слышала. Если все еще знаменитый королевский егерь, настоящий охотник и хозяин леса, то вы должны уметь отличать правду от лжи не по словам, а по чему-то другому. По взгляду. По голосу. По запаху. Вы должны чуять фальшь за версту. Разве нет?

Кром медленно, очень медленно оборачивается.

Его лицо — непроницаемая маска, но в глубине его глаз я вижу, как вспыхивает тот самый хищный интерес.

Я зацепила его. Зацепила его гордость.

— Поэтому, если вы мне все еще не доверяете, если по каким-то причинам не уверены, что тот факт, что я пришла к вам — это моя личная катастрофа, а не хитрый план графа Версена, то проверьте меня! — мой голос набирает силу, но во рту предательски пересыхает.

— И как ты хочешь, чтобы я тебя проверил? — голос Крона звучит ровно, можно даже сказать лениво, но я кожей чувствую, что он заинтригован.

— Не знаю… — на секунду я теряюсь, — Посмотрите мне в глаза, задайте мне любой, самый каверзный вопрос… попросите что-то рассказать или сделать, что могло бы переубедить вас.

Я замолкаю, тяжело дыша, выложив на стол свою последнюю, самую безумную ставку — саму себя.

Кром молчит.

Он просто смотрит на меня своим тяжелым, пронзительным взглядом, и мне кажется, что он видит меня насквозь — видит сорокалетнюю уставшую женщину из другого мира, ее страх, и ее отчаянную решимость выжить в этом странном и жутком месте.

Время замирает.

И в этой звенящей тишине решается моя судьба.

Я стою, затаив дыхание, и смотрю, как на его непроницаемом лице борются расчет, недоверие и тень хищного азарта.

Мое безумное предложение повисло в воздухе, и я не знаю, что страшнее — если он откажется или если согласится.

Кром медленно, с ленивой грацией, обходит меня по кругу, как волк, изучающий странного, непонятного зверя, зашедшего на его территорию. Его тяжелый взгляд ощущается почти физически.

Наконец, Кром останавливается прямо передо мной.

— Хорошо, — его голос звучит тихо, но каждое слово падает, как камень в воду, вызывая круги напряжения. — Ты просишь проверки. Ты ее получишь.

Он отвязывает от своего пояса небольшую кожаную флягу и протягивает ее мне.

— Видишь ту гряду холмов на севере? — он кивает в сторону темнеющей на горизонте полосы. — За ними, в самой чаще Черного леса, есть родник. Мы зовем его Кристальной Слезой. Считается, что его вода не терпит лжи. Она становится мутной и горькой в руках лжеца, но остается чистой и сладкой для того, чье сердце говорит правду.

Я смотрю то на флягу, то на его ледяные глаза, и начинаю понимать, к чему он ведет.

— Ты пойдешь туда, — продолжает он, и его голос не оставляет места для возражений. — Наберешь в эту флягу воды и принесешь ее мне. Вернуться ты должна до того, как последний луч солнца скроется за верхушками деревьев.

Мое сердце ухает куда-то в пятки.

Пойти туда, в этот зловещий, темный лес? Мне, Алене, офисному работнику, чей единственный опыт выживания в дикой природе — это сбор грибов в получасе ходьбы от дачного поселка?

От одной этой мысли по спине бежит холодок.

Но я смотрю в его глаза и вижу, что это — не прихоть. Это его испытание. И если я откажусь, все будет кончено.

— Хорошо, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Я беру из его рук флягу. Кожа теплая и потертая, от нее пахнет дымом и травами.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, как за моей спиной раздается лязг металла. Тир и Роланд делают шаг вперед, собираясь последовать за мной.

— Она должна пойти одна! — рычит Кром, и в его голосе звенят стальные нотки, не терпящие возражений. — Это ее проверка, а не ваша. Если вы пойдете с ней, считайте, что уговора не было.

— Это приказ графа… — начинает было жилистый, но я его прерываю.

Я оборачиваюсь и смотрю на своих молчаливых «надзирателей».

— Все в порядке, — говорю я им с легкой усмешкой. — Я справлюсь. К тому же, положа руку на сердце, — я обвожу взглядом зловещую стену деревьев, — вы ведь и сами ведь не горите желанием бродить по этим лесам, верно?

Мой вопрос попадает точно в цель.

На лице громилы отражается откровенное облегчение. А вот жилистый смотрит на меня иначе. В его цепких глазах я впервые вижу не презрение, а что-то другое.

Удивление? Или, может быть, даже тень уважения к маленькой, сумасшедшей аристократке.

Так или иначе, они молча кивают, давая понять, что они остаются.

Я в последний раз смотрю на Крома. Он стоит, скрестив руки на могучей груди, и просто наблюдает.

Не подбадривает, не угрожает. Просто ждет.

Собрав всю свою волю в кулак, я делаю первый шаг по тропе, ведущей к темной стене леса. А затем второй. Третий. С каждым шагом фигура Крома и моих надзирателей становится все меньше, а громада Черного леса — все ближе и зловещее.

Я подхожу к самой кромке.

Вековые деревья смыкаются над головой, погружая тропу в сумрак. Оттуда тянет холодом, запахом прелой листвы и тишиной. Гнетущей, давящей тишиной, в которой, кажется, затаились сотни невидимых глаз.

Я делаю глубокий вдох и шагаю под темный полог деревьев.

Шаг. Еще один. Полог вековых деревьев смыкается надо мной, и мир меняется.

Яркий, пусть и хмурый, дневной свет сменяется зеленым, подводным сумраком. Воздух становится густым, влажным, пахнет мхом, гниющей листвой и чем-то еще — диким, древним.

Тишина, которую я ощутила у кромки леса, была обманчивой. На самом деле лес живет. Он дышит, шепчет, скрипит. Справа хрустнула ветка. Слева что-то прошуршало в папоротниках. Над головой прокаркала невидимая птица.

Каждый звук заставляет меня вздрагивать, и мое сердце колотится о ребра в сумасшедшем ритме. Я чувствую себя героиней дешевого фильма ужасов, которая по собственной глупости свернула не туда. Вот-вот из-за дерева выпрыгнет какой-нибудь монстр с клыками и покончит с моими страданиями.

Страшно? До чертиков. Хочется развернуться и броситься бежать обратно, к людям, к огню, к хоть какому-то подобию цивилизации.

Но я не могу.

Я упрямо сжимаю в руке флягу Крома и иду вперед.

Я не могу сдаться. Не сейчас.

Впервые за сорок лет моей серой, унылой жизни у меня появилась цель. Грандиозная, безумная, но цель.

На кону не просто моя вторая, бонусная жизнь. На кону жизни сотен людей в этой крепости. И если уж судьба засунула меня в тело главной злодейки, значит, только мне и по силам переписать ее партию и изменить финал.

Это не просто прогулка за грибами, Алена. Это спецоперация по спасению мира. От этой мысли становится и страшно, и немного смешно.

Я пробираюсь все глубже, стараясь держаться тропы. Но тут я слышу его…

Тяжелый, сокрушительный треск, который несется сквозь чащу прямо на меня. Что-то огромное, тяжелое и очень быстрое ломится прямо через кусты.

Паника захлестывает меня с головой.

Я срываюсь с места, не разбирая дороги, и бегу. Ветки хлещут по лицу, корни деревьев пытаются поймать меня в ловушку. Я в панике ныряю в густые заросли папоротника за ствол упавшего гигантского дерева и замираю, зажав рот рукой, чтобы не закричать.

Мимо проносится что-то большое и темное, я не успеваю разглядеть, что это, слыша лишь его хриплое дыхание.

Проходит минута, две. Все стихает. Дрожа, я осторожно выползаю из своего укрытия.

Никого.

Что бы это ни было, оно ушло.

Я с облегчением выдыхаю, но тут же понимаю, что попала в еще большую беду.

В панике я убежала с тропы. А теперь вокруг меня — абсолютно одинаковые, незнакомые деревья.

Я потерялась.

Пытаюсь сориентироваться. Какие там были приметы в уроках по выживанию? Мох, солнце, муравейники. Но солнца не видно, мох, кажется, растет здесь вообще везде, а муравейники… они вообще есть в этом безумном мире?

Покрутившись на месте, я, полагаясь на чистую интуицию, выбираю направление и делаю шаг.

«Не туда».

Голос раздается прямо у меня в голове. Тихий, юный, одновременно знакомый и незнакомый.

Я замираю, решив, что у меня от страха начались галлюцинации.

«Ты идешь не туда».

Я в панике резко оборачиваюсь, встречаюсь взглядом с тем, кто говорил и… просто цепенею, не в силах поверить в то, что я вижу перед собой!