Глава 16

Тот самый волчонок. Он разглядывает меня с интересом, склонив голову на бок и будто чего-то ждет.

— Это… ты со мной говорил? — шепотом спрашиваю я, чувствуя себя полной идиоткой, разговаривающей с животным.

Волчонок, выглядывающий из-за зарослей, тяжело и как-то очень по-человечески вздыхает, отчего у меня по спине бегут мурашки.

«Ну а кто же еще?» — снова раздается у меня в голове его юный, но полный сарказма голос. — «Конечно, я. Впрочем, если ты на самом деле не заблудилась и целенаправленно шла не к роднику, а в логово Яростного вепря, то не буду мешать. Приятной прогулки».

Яростный вепрь…

От этого названия кровь стынет в жилах. И тут до меня доходит, что та огромная, темная туша, что с грохотом пронеслась мимо, вполне могла быть им.

Я чуть не влетела в логово к местному чудищу.

— Нет-нет, сто-о-ой! — спохватываюсь я. — Я к роднику! Мне нужен родник Кристальной Слезы! Спасибо, что остановил!

Я чувствую, как щеки заливает краска. Сначала от облегчения, что меня спасли от ужасной ошибки, а потом — от смущения. Меня только что отчитал говорящий волк. Дожили.

— Спасибо, — искренне говорю я волчонку, — Ты меня спас.

«Мы в расчете», — коротко бросает он и, развернувшись, трусцой бежит по едва заметной тропинке в противоположном направлении. — «Шевелись, пока еще кто-нибудь не выполз. Солнце садится».

Он говорит это таким будничным тоном, будто обсуждает погоду. А у меня от его слов волосы на затылке шевелятся.

— А кто еще тут может выползти? — с замиранием сердца спрашиваю я и ускоряю шаг, чтобы поспевать за ним.

«Тебе лучше не знать», — доносится до меня его лаконичный ответ. — «Просто постарайся успеть до темноты».

От такой перспективы я едва не срываюсь на бег. Некоторое время мы идем в молчании, нарушаемом лишь хрустом веток и моим тяжелым дыханием и за это время я немного прихожу в себя.

Говорящие животные. В книге об этом не было ни слова. Автор явно поленилась прописывать детали местной фауны. Мои «спойлеры» становятся все более и более бесполезными.

Ясно одно: этот мир гораздо сложнее и удивительнее, чем мне казалось во время чтения этого простенького романа.

Когда напряженное молчание становится почти невыносимым, волчонок вдруг останавливается и оборачивается.

«Эй…» — его мысленный голос звучит как-то иначе. Не то смущенно, не то просто неловко. — «Спасибо. За то, что было там. С тем охотником».

Я останавливаюсь и смотрю на этого маленького, отважного зверька. Он стоит, опустив голову и не глядя на меня, будто ему стыдно за эту внезапную откровенность.

И в этот момент вся моя паника и страх отступают, сменяясь волной нежности и тепла.

Я присаживаюсь на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. Протягиваю руку и осторожно, чтобы не напугать, глажу его по мягкой шерстке между ушами.

— Не за что, малыш, — отвечаю я тихо. — Я просто не могла поступить иначе.

Он фыркает, будто слово «малыш» его оскорбило, но от моей руки не отстраняется.

Мы идем дальше, сквозь сумрачный, полный опасностей лес.

Но теперь я чувствую себя не так одиноко. У меня появился первый, пусть и маленький, зубастый и очень саркастичный, но все-таки союзник.

Мы идем дальше, и теплое приятное чувство от нашего знакомства согревает меня изнутри, разгоняя часть лесного сумрака и дарует уверенность в том, что все будет в порядке.

«Странная ты», — внезапно раздается в моей голове голос волчонка, прерывая комфортную тишину.

— Это еще почему?

«Запах у тебя странный», — поясняет он, принюхиваясь. — «Пахнет драконом. И тьмой. И… чем-то еще. Чужим. Я такого раньше не чуял. Ты откуда вообще взялась?»

Его вопрос застает меня врасплох.

Дракон — это, очевидно, клеймо Риардана. Тьма — магия Хелены. А «что-то еще»… неужели это я? Моя собственная душа из другого мира?

От этой мысли становится не по себе. Как я могу объяснить ему всю эту дикую историю про попаданку в прочитанную недавно книгу?

Он и так считает меня странной, а после такого точно решит, что я сбежала из дурдома.

— Я Хелена, — говорю я, выбирая самую безопасную часть правды. — И я… скажем так, оказалась в очень непростой жизненной ситуации. Пришлось срочно переехать.

Волчонок бросает на меня скептический взгляд, давая понять, что не особо поверил, но настаивать не стал.

— А тебя как зовут? — спрашиваю я, чтобы сменить тему. — У тебя же есть имя?

«Есть», — отвечает он с явной неохотой, будто я прошу его раскрыть страшную тайну. — «Рэйк».

— Рэйк, — повторяю я, и имя кажется мне удивительно подходящим — короткое, колючее и хищное. — Красивое имя.

Он снова фыркает, но я вижу, как кончики его ушей едва заметно дергаются. Кажется, ему приятно.

Рэйк вдруг останавливается и поднимает морду к небу, вглядываясь в едва виднеющиеся сквозь кроны деревьев облака.

«Нужно поторопиться. Так мы до заката не вернемся. Я знаю короткий путь».

Не дожидаясь моего ответа, он сворачивает с тропы и ныряет в густой папоротник.

Я спешу за ним. Здесь, в чаще, становится еще темнее. Стволы деревьев стоят так плотно, что почти не пропускают свет, а с земли начинает подниматься легкая, белесая дымка тумана.

У меня возникает смутное чувство опасности, будто мы зашли на чужую, враждебную территорию.

— Рэйк, ты уверен, что это хорошая идея? — нервно спрашиваю я, оглядываясь по сторонам. — Тут как-то… жутковато.

«Не бойся. Я не заведу тебя в ловушку», — доносится до меня его уверенный ответ.

И я ему верю. Почему-то я абсолютно уверена, что этот маленький саркастичный зверек не желает мне зла.

Но в следующий миг со всего размаху врезаюсь во что-то невидимое.

Я удивленно отшатываюсь, потирая ушибленный лоб. Перед мной — пустота. Но я точно чувствовала преграду, плотную и монолитную. Я осторожно вытягиваю руку и упираюсь в эту невидимую преграду.

— Что за черт? — бормочу я себе под нос.

Тем временем Рэйк как ни в чем не бывало проходит дальше и оборачивается, недоуменно глядя на меня.

«Ты чего встала?»

— Меня что-то не пускает! — кричу я ему, снова толкая невидимую стену.

Рэйк смотрит на меня, как на неразумного щенка, который не может перепрыгнуть через лужу.

«Ну так примени магию. Это же легче легкого».

Я замираю, растерянно глядя на него.

Применитмь магию? Проще сказать. Как это вообще делается?!

Я закрываю глаза, пытаясь воссоздать то чувство.

Вспомнить унижение, страх, бессильную ярость, которые затопили меня, когда бородач у ворот разорвал на мне платье. Я снова и снова прокручиваю в голове эту картинку, подпитывая свой гнев, свое отчаяние.

Я чувствую, как внутри что-то откликается — холодное, темное, чужое. На моей ладони вспыхивает и гаснет слабая чернильная искра.

Есть!

Собрав всю свою волю, я толкаю эту искру вперед, в невидимую преграду.

И преграда отвечает.

Только не так, как я рассчитывала.

Вместо того чтобы пропустить меня, раздается глубокий, вибрирующий звук, похожий на удар по треснувшему колоколу. Место, которого я коснулась, вспыхивает слепящим серебряным светом.

А в следующую секунду меня, словно пушинку, отбрасывает назад.

Я лечу спиной вперед, и последнее, что я вижу — это как туманная дымка вокруг нас сгущается, превращаясь в плотную, непроницаемую стену.

Я больно прикладываюсь головой о корень дерева, и перед глазами все плывет. В ушах звенит. Я лежу на земле, совершенно дезориентированная, и не могу пошевелиться.

— Эй! Эй, ты как?! Очнись!

Рядом со мной на колени падает какой-то мальчишка.

Я с трудом фокусирую на нем взгляд. Ему лет четырнадцать, он худой, черноволосый, с большими, испуганными золотистыми глазами, так похожими на глаза Рэйка.

Он осторожно приподнимает мою голову, что-то встревоженно бормоча. Откуда он тут только взялся посреди леса?

— Прости, прости, я не хотел! — его голос, юный и взволнованный, кажется смутно знакомым. — Я думал, он тебя пропустит! От тебя пахло драконом, я решил, что ты тоже… оборотень. Что барьер тебя пропустит, он же только против людей так работает!

Я смотрю на него и пытаюсь переварить поток информации, который на меня только что вывалили.

Что?!

Этот мальчишка… с золотистыми глазами… это Рэйк?

И он… оборотень? Говорящий волчонок на самом деле оказался мальчиком-оборотнем?

И еще… оборотни могут проходить через барьер? Что?!

Но тут до меня доходит самое главное…

Барьер…

Он сказала “барьер”!

Нет…

Я резко сажусь, игнорируя вспышку боли в затылке. Я смотрю на молочно-белую, мерцающую стену, которая уже распадается рваными хлопьями тумана, и только и могу что в шоке мотать головой.

Нет-нет-нет, пожалуйста, только не это!

Я поворачиваю голову к Рэйку, и в моих глазах, должно быть, плещется такой ужас, что он невольно отшатывается.

— Рэйк… — мой голос срывается. — Пожалуйста, скажи мне, что это не тот самый барьер, который окружает всю Сумрачную Крепость!