Глава 41

Дверь за графом Версеном закрывается, и я остаюсь одна в оглушительной тишине.

Слова графа Версена о моей «дальнейшей судьбе» зловещим эхом отдаются в голове. Но даже они не могут перебить жгучее любопытство, которое вызывает письмо в моих руках.

Я смотрю на алую печать с гербом дракона. Что такого Риардан мог написать, чего не мог сказать мне в лицо? Он же был здесь. Сидел в этом кресле, ждал, пока я не приду в себя.

Почему не спросил обо всем лично? К чему вся эта театральщина?

Эта таинственность интригует и пугает одновременно.

Не в силах больше терпеть, я ломаю ногтем хрупкую печать и разворачиваю тяжелый лист пергамента.

Почерк Риардана — такой же, как и он сам. Резкий, угловатый, властный.

Мои глаза бегут по строчкам:

“Хелена,

Я вспоминаю наш… спор у капища. Ты с большим пылом отстаивала обитателей этой крепости, не позволяя мне даже допустить мысль, что это гнездо проще сжечь, чем вычистить от скверны. Ты сказала, что что-нибудь придумаешь, чтобы найти сектантов, не навредив при этом остальным жителям.

А потом я стал свидетелем того, как те самые люди, которых ты так отчаянно защищала, молча смотрели, как тебя похищают посреди дня, тащат в подвал, чтобы там поразвлечься с тобой, а может даже избавиться. И тебе так никто и не помог.

Поэтому мне любопытно.

После этого наглядного урока, твое мнение не изменилось? Ты все так же рвешься защищать этих людей? Или твои взгляды все же подверглись некоторым сомнениям?”

Я опускаю письмо.

Руки дрожат.

Какая же он мразь! Циничная, высокомерная, бездушная мразь! Использовать мой страх, мое унижение как «наглядный урок»…

Я заставляю себя снова поднять пергамент. Нужно дочитать его до конца. Нужно знать, чего еще ожидать от этого чудовища.:

“В любом случае, мне будет любопытно посмотреть, какой путь ты выберешь. Приведет ли твое странное, нелогичное милосердие хоть к какому-то результату, или же ты, наконец, поймешь, что в этом мире выживает лишь тот, кто готов перегрызть глотку другому.

Чтобы у тебя была возможность это доказать — не только мне, но и самой себе, — я поговорил с графом Версеном, чтобы он уступил тебе главенство в этой крепости. Тем более, что по иерархии ты стоишь выше него. Ты все еще, формально, моя жена. Герцогиня. А он — всего лишь разжалованный граф в изгнании.”

Поговорил?!

ОН НАЗЫВАЕТ ЭТО «ПОГОВОРИЛ»?!

Теперь понятно, почему Версен влетел ко мне в комнату, как фурия, готовый меня испепелить!

Я почти физически вижу эту «беседу»: Риардан, ввалившийся к графу в кабинет, сверкает своими драконьими глазищами и нагло требует передать мне всю власть. Наверняка еще и пригрозил спалить здесь все к чертям, если тот откажется.

Вот спасибо!

Я с таким трудом, по крупицам, пыталась выстроить хрупкое доверие с графом. Я выдержала его испытания, принесла ему доказательства, вытерпела его унижения. И в тот самый момент, когда в наших отношениях наметился хоть какой-то прогресс, является этот дракон и одним махом рушит все, выставляя меня своей марионеткой и соучастницей заговора!

Совершенно неудивительно, что теперь Версен видит во мне не просто врага, а узурпатора, который с помощью могущественного мужа пытается отнять у него власть.

Ну, неужели нельзя было просто не лезть туда, куда его не просят?!

Я вне себя от ярости. Мне хочется скомкать это проклятое письмо, разорвать его в клочья, а потом найти Риардана и засунуть ему эти обрывки в… в… не знаю куда… во все отверстия сразу!

Но я заставляю себя успокоиться.

Глубокий вдох. Выдох.

Я должна дочитать.

Я должна знать, что еще натворил этот идиот.

С ненавистью разгладив пергамент, я снова впиваюсь взглядом в текст:

“Ты сама установила сроки, Хелена. Затмение. День нашей с Юфимией свадьбы.

К этому времени к стенам крепости будут стянуты войска. Если за день до этого у тебя не будет никаких результатов — мне придется отдать приказ.

Ты убедила меня не сжигать это осиное гнездо.

Хорошо, я не буду этого делать.

Но военная операция по поиску и зачистке сектантов, которую я буду вынужден развернуть, вряд ли пройдет без потерь. Пострадают и виновные, и те самые «невинные», о которых ты так печешься.

Так что судьба этой дыры и ее обитателей — теперь исключительно на твоей совести. Действуй, Хелена.

P.S.: Впрочем, если ты решишь, что превентивная зачистка — это самый эффективный метод, и сама избавишь это место от скверны, я тебя пойму и возражать не стану. Считай, что у тебя полный карт-бланш.”

Я дочитываю письмо до конца, и оно безвольно падает из моих ослабевших пальцев на пол.

Меня разрывают на части двойственные, противоречивые чувства.

С одной стороны — я в ярости.

Этот… жалкий манипулятор просто переложил всю ответственность на меня! Он поставил меня перед чудовищным выбором: либо я в одиночку нахожу и обезвреживаю сектантов, либо становлюсь косвенной виновницей гибели кучи людей во время его «военной операции».

Он не просто поднял ставки. Он задрал их на недосягаемую высоту!

Ярость клокочет внутри, требуя выхода. Хочется кричать, бить посуду, топать ногами…

Но, когда первая волна гнева отступает, на ее место приходит другое, более холодное и трезвое чувство.

Я начинаю понимать.

Риардан не просто поставил жесткие временные рамки и отошел в сторону, он дал мне полноценную власть. Он перестал видеть во мне просто лживую интриганку, которую нужно наказать. Он увидел во мне что-то еще и теперь ждет моего хода, ждет как я распоряжусь его властью.

По сути, он сказал: «Делай что хочешь, лишь бы был результат».

То есть, развязал мне руки.

А, если продолжать абстрагироваться, то вырисовывается совершенно иная картина.

Если убрать всю эту шелуху из завуалированных угроз и язвительного сарказма, которыми так любит бросаться Риардан, в сухом остатке остается самое главное.

Там, у капища, когда он хотел сжечь все к чертям, а я сказала ему твердое «нет», мне удалось не просто отстоять свою точку зрения. Мне удалось его переубедить. Я, простая женщина без роду и племени, заставила драконьего герцога отказаться от его простого и жестокого плана.

И эта мысль заставляет меня замереть.

Сама того не осознавая, я затронула что-то в нем. Что-то глубоко спрятанное под броней его цинизма и ненависти. Возможно, его долг герцога, его ответственность за подданных, пусть даже и сосланных в такое место как это. Его собственную боль от потери родителей, убитых такими же фанатиками. Его остатки человечности.

Так или иначе, но это… сработало.

И от этого осознания в душе зарождается робкая, слабая, но такая упрямая надежда. Если я смогла изменить его мнение в этом, если он способен слышать доводы разума и совести, то, может… может, еще не все потеряно?

Может, однажды я смогу доказать ему и свою невиновность?

Впрочем… доказывать свою невиновность этому индюку следует только когда я разберусь с более насущными проблемами, которых у меня образовалась просто куча.

Тикающие часы, неумолимо отсчитывающие время до затмения.

Сектанты, которые где-то здесь готовятся провести свой кровавый ритуал.

И, вишенка на торте, разъяренный граф Версен, которого этот дракон-идиот своим «гениальным» планом по передаче власти умудрился превратить из хрупкого союзника в потенциального врага.