Глава 40

Алена

Я сижу на кровати, пытаясь переварить этот безумный, невозможный день. Голова гудит, в душе — полный кавардак.

Однако, я даже не успеваю толком прийти в себя, как дверь в мою комнату распахивается с такой силой, что ударяется о стену.

На пороге стоит граф Версен.

Его идеальная аристократическая выдержка дала трещину. Лицо — бледное, напряженное, а в серых, обычно холодных, как сталь, глазах полыхает настоящий гнев.

Я инстинктивно сжимаюсь, ожидая новой бури. Кажется, разговор, которого я так боялась, состоится прямо сейчас.

— Что это было, Хелена? — цедит он сквозь зубы, входя в комнату и захлопывая за собой дверь.

Похоже, что он злится из-за дома. Из-за того, что я устроила этот магический фейерверк.

— Граф, простите, я… я не знала, что так получится! — начинаю я, пытаясь подобрать слова. — Я сожалею о разрушениях, которые я…

— Да плевать мне на этот сарай! — резко обрывает он меня, и на его лице проскальзывает болезненная гримаса. — Я знаю о том, что там произошло. О том, что с тобой хотели сделать в том подвале.

Он делает паузу, и его голос становится жестким, как сталь.

— Виновные уже наказаны. По всей строгости местных законов.

От его слов по телу пробегает волна мрачного, холодного удовлетворения. Наконец-то эти мерзавцы получили по заслугам.

— Только вот я спрашивал не об этом!

Я в полном недоумении смотрю на него.

Не об этом? А о чем тогда?

Граф подходит ближе, и я чувствую исходящую от него угрозу.

— Когда ты успела снова спеться с Крэйгом? Если я правильно помню, еще вчера ты клялась мне в своей ненависти к нему. — голос Версена сочится ядом. — Говорила, что он твой злейший враг, что он сломал тебе жизнь.

Он смотрит на меня в упор, и в его глазах — ледяное, острое подозрение.

— Или, может, ты лгала мне с самого начала, Хелена?

Я сижу, как громом пораженная.

Я ожидала чего угодно — гнева из-за разрушений, упреков в неосторожности. Но не этого.

Не обвинений в предательстве на пустом месте!

Тем более, обвинений настолько абсурдных, диких и не справедливых. Примириться? С ним?!

— Что?! Конечно, нет! — выкрикиваю я, и мое возмущение, кажется, звенит в стенах комнаты. — Ничего не изменилось! Я все так же ненавижу этого дракона за все, что он со мной сделал!

Я вскакиваю с кровати, забыв и про разорванное платье, и про слабость.

— Просто так вышло, что он узнал о моем намерении найти сектантов! А поскольку вы, — я делаю выразительную паузу, — отказались мне помочь и отправить к капищу разведгруппу, у меня не осталось другого выбора, кроме как объединить с ним усилия! Но это временный союз, не более того! Просто взаимовыгодное партнерство!

— Временный союз? — лицо графа искажается от ярости, на скулах снова проступает багровый румянец. — Ничего особенного, значит? Тогда как ты объяснишь то, что час назад этот твой «временный союзник» вломился ко мне в кабинет и потребовал, чтобы я передал командование крепостью… тебе?

Я замираю. Слова застревают у меня в горле. Я просто смотрю на него, не в силах осмыслить то, что он только что сказал.

— Что?.. — шепчу я. — Какое командование? О чем вы говорите?

— Не притворяйся! — рычит он, делая шаг ко мне. — Признай, ты все это спланировала с самого начала! С того самого момента, как оказалась в этой крепости!

Мой мозг отказывается работать от шока.

Командование? Риардан потребовал, чтобы мне отдали крепость? Что за бред?!

— Я не знаю ни о чем подобном! Я его не просила… — вырывается у меня и мой голос дрожит от возмущения и обиды, — …и с чего вообще все вокруг думают, что за каждым моим шагом стоит какой-то злой умысел? Что я какая-то прожженная интриганка?!

— Да потому что ты и есть интриганка! — взрывается он, и его аристократическая выдержка окончательно летит к чертям. — Изворотливая змея! Или мне снова напомнить из-за кого я здесь оказался? — он медленно качает головой, — И все-таки, некоторые люди никогда не меняются. Признаться, я уже жалею о том дне, когда вытащил тебя из грязи у ворот!

Его слова — как удар под дых.

Они выбивают из меня весь воздух.

Больно.

Несправедливо.

Обидно до слез.

Я смотрела на него, как на своего спасителя. Как на единственного, кто протянул мне руку в этом аду. А он… он только что швырнул мне в лицо подобную мерзость.

Обида и ярость, горячей волной поднимаются изнутри, захлестывая разум.

Я сама не понимаю, как это происходит. Мое тело действует быстрее, чем я успеваю подумать.

Я делаю шаг вперед, и моя ладонь с размаху опускается на его аристократическую щеку.

Звонкий, оглушительный шлепок эхом разносится по комнате.

Граф Версен отшатывается, скорее от удивления, чем от силы удара. Он смотрит на меня широко распахнутыми, ошарашенными глазами, медленно поднося руку к вспыхнувшей щеке.

— Что ты… себе позволяешь? — шепчет он, и в его голосе нет гнева. Только растерянное недоумение.

— Нет, это вы что себе позволяете?! — выкрикиваю я, и мой голос срывается от душащих меня слез. — Как вы смеете?! Я была вам так благодарна! Вы спасли меня от тех мерзавцев, вы дали мне крышу над головой, еду, одежду! Да, я была не согласна с вашими решениями, да, я спорила! Но я была искренне благодарна вам и никогда бы не подумала вас предать!

Я задыхаюсь от возмущения, от несправедливости всего происходящего.

— А вы?! Вы услышали какой-то бред от Риардана — человека, которого ненавидите не меньше моего — и тут же для себя все решили! Даже не поговорив со мной! Вы поступили точно так же, как он! Обвинили, вынесли приговор и даже не дали мне высказаться!

Я стою, дрожа всем телом, и слезы ярости и обиды текут по моим щекам.

Граф Версен молчит.

Он все так же стоит, приложив руку к щеке, и смотрит на меня. Но его взгляд… он изменился. Гнев угас, уступив место чему-то сложному, тяжелому.

Я вижу в его глазах отголосок моего собственного отчаяния, тень осознания собственной ошибки. Угрызения совести.

— Будь на твоем месте любая другая женщина, я был бы сдержаннее, — наконец, произносит он, и его голос звучит глухо и отстраненно. Он опускает руку. — Но твоя дурная репутация, Хелена, бежит впереди тебя. Поэтому я подумал то, что подумал бы на моем месте любой.

Он делает паузу, и его холодный взгляд снова становится жестким, как сталь.

— Но я признаю, что мои слова были… слишком резкими и опрометчивыми. Я не должен был позволять себе подобного, это моя ошибка.

Не сразу я понимаю, что это извинение. Косое, неуклюжее, аристократическое извинение, в котором он умудряется одновременно и признать свою неправоту, и снова обвинить меня.

И от этого мне не становится легче. Рана, которую он нанес своими словами, все еще болит.

Я вытираю слезы тыльной стороной ладони.

Хватит эмоций. Пора возвращаться к делу.

— Расскажите мне хотя бы в чем дело, — говорю я, и мой голос, на удивление, звучит ровно и холодно. — Что именно произошло? С чего вдруг Риардан решил назначить меня главной?

Граф задумчиво смотрит на мое разорванное платье, на растрепанные волосы, на заплаканное лицо. Затем, тяжело вздохнув, он достает из внутреннего кармана камзола конверт и протягивает его мне. Он запечатан воском, и я краем глаза успеваю заметить на нем герб дома Крейгов.

— Риардан просил передать это тебе, когда ты придешь в себя.

Дождавшись, пока я все так же ничего не понимая, не возьму в руки письмо, Версен разворачивается и направляется в сторону двери. На ходу он кидает мне:

— Прочти письмо, приведи себя в порядок, а потом приходи ко мне. И мы поговорим более спокойно и обстоятельно. О сектантах, о твоем новом положении и… о твоей дальнейшей судьбе.