Глава 52

Я напрягаюсь, глядя на мрачное лицо Роланда. Ну что еще? Что еще могло случиться в этом проклятом месте?

— Говори, Роланд, — мой голос звучит устало. — Кажется, хуже уже быть не может.

Он криво усмехается.

— Боюсь, может, леди. Капитан Грейсон мертв.

Я в шоке замираю. Мертв? Что?!

— Но… как? — шепчу я, и в голове проносится тысяча жутких догадок. — Неужели, в крепость опять кто-то пробрался?

— Если бы, — Роланд качает головой, и в его глазах вспыхивает злой, бессильный огонек. — Нет. Ему передали кинжал. Видимо, кто-то из его людей, кто еще остался на свободе.

Я закрываю глаза, пытаясь переварить эту новость.

Наша единственная ниточка. Человек, который мог вывести нас на настоящего врага. Мертв.

— А это значит, — заключает Роланд, подтверждая мои худшие опасения, — что мы снова в тупике. Грейсон мертв. Тот, в черном плаще, — испарился вместе с планами. У нас нет ничего.

Я сжимаю кулаки.

Ну почему когда кажется, что хуже уже быть не может, обязательно становится хуже?

Но я не для того прошла через весь этот ад, чтобы сейчас опустить руки.

— Не совсем, — говорю я, открывая глаза. — Кое что у нас все же есть. Именно поэтому я и привела Крома. Возможно, он сможет что-то найти.

Роланд переводит свой недоверчивый взгляд на егеря.

— Вы серьезно думаете, что… ему можно доверять?

— Я серьезно думаю, щенок, — тут же вмешивается Кром, и его голос сочится неприкрытой враждебностью, — что я пока еще не дал повода во мне сомневаться, в отличие от вашего хваленого капитана!

— Хватит! — резко обрываю я их, вставая между двумя мужчинами. Я чувствую себя дрессировщицей, пытающейся разнять двух злобных псов. — Мы договорились! У нас перемирие, пока я здесь командую. И я ему доверяю.

Я смотрю Роланду прямо в глаза.

— А если честно, у нас просто нет других вариантов. Так что прекратили этот «детский сад» и пошли работать.

Роланд смотрит на меня, на Крома, потом снова на меня.

Я вижу, как в нем борются долг, гордость и здравый смысл. Наконец, он скрепя сердце кивает.

— Хорошо, леди. Как скажете. Пройдемте в кабинет.

Мы идем в кабинет графа. Кром входит в разгромленную комнату, брезгливо морщится и раздраженно бросает:

— Ну и наследили вы тут.

— Ну уж извините, — огрызается Роланд. — Не знали, что нужно ходить на цыпочках и сдувать пылинки…

— Роланд! — снова прерываю я его, не давая ссоре разгореться. — Кром, пожалуйста. Осмотрите все.

Кром фыркает, но приступает к делу.

И это… завораживающее зрелище.

Он двигается не как человек, а как большой, дикий зверь. Он не просто смотрит. Он нюхает, осторожно касается пальцами пола, стен, сломанной мебели. Он замирает, прикрыв глаза, будто к чему-то прислушиваясь.

Пока он занят, Роланд подходит ко мне и тихо шепчет на ухо:

— Леди, вы уверены, что это хорошая идея? Да, у вас договор. Но он ненавидит графа. Кто знает, что ему может прийти в голову. Особенно, когда граф тяжело ранен.

Я чувствую его беспокойство. И я его понимаю. Но сейчас я доверяю своему чутью.

— Роланд, — так же тихо, но твердо отвечаю я, — у нас альянс. На этом точка, вопрос закрыт. Тем более, когда наши же собственные люди не слушаются приказов и помогают преступникам, — да, это больно, но я просто не могу не привести в пример шокирующую смерть Грейсона.

Роланд недовольно поджимает губы, но отступает.

Я вижу, как ему тяжело принять это, но он и сам, похоже, понимает, что в такой ситуации как у нас, лишняя помощь совсем не помешает.

Кажется, что проходит целая вечность. Кром уже облазил каждый угол, осмотрел каждый сантиметр. Я уже начинаю думать, что все это было зря. Но тут Кром, замерший на коленях у того места, где лежал нападавший, когда я его огрела магией, вдруг замирает.

— Кажется, нашел, — рокочет он, не оборачиваясь.

— Нашел? — я почти срываюсь на бег, бросаясь к нему.

Роланд тут же оказывается рядом.

— Что там? Что ты нашел?

Мое сердце колотится от надежды.

Ну хоть что-то! Хоть какая-то зацепка в этом безнадежном деле!

Кром поворачивается к нам, протягивая свою огромную ладонь.

— Странная штука.

Я смотрю на его руку. На ней — крохотный комок какой-то грязи. Серо-черный, сухой, но с вкраплениями чего-то блестящего и маслянистого.

— Что это? — хмурится Роланд. — Просто какая-то грязь.

— Нет, не просто грязь! — резко отвечает Кром, и в его голосе я слышу азарт охотника, напавшего на след.

Он растирает субстанцию между пальцами.

— Смотри. С одной стороны — как пепел, сухое, серое. А с другой — черное, жирное, блестящее. Будто… — он задумывается, подбирая слово, — будто смола или деготь. Но при этом, нет того тяжелого запаха.

Роланд смотрит на эту грязь с полным недоумением.

— И что с того? Я все еще не понимаю какое отношение эта смола имеет к делу?

Но я уже не слушаю их.

Я смотрю на эту серо-черную, маслянистую дрянь на пальцах Крома, и меня бросает в жар. А потом — в ледяной холод.

Я знаю этот… пепел. Я знаю эту жирную, блестящую сажу.

Я вскакиваю на ноги, и в голове у меня — оглушающая, пугающая ясность. Все сходится.

— Я знаю, — шепчу я, и от моего собственного голоса у меня по спине бегут мурашки.

Роланд и Кром одновременно поворачиваются ко мне.

— Я знаю, что это, — повторяю я, и меня начинает бить дрожь. — И, кажется, я знаю, кем был тот нападавший.