Глава 55

Я уже готова сорваться с места и бежать, обыскивать каждый куст, каждую нору, но...

Внезапно справа раздается чуть заметный шорох.

Я замираю, затаив дыхание.

Из-за замшелого валуна появляется пара настороженных золотистых глаз. Потом еще один осторожный шаг, и на поляну выходит он.

Мой волчонок.

Весь съежившийся, уши прижаты, хвост поджат.

—Рэйк!

Этот крик вырывается из самой глубины души, смесь облегчения, радости и легкости. Я бросаюсь к нему. Приседаю, обнимаю его теплую, сильную шею руками, зарываюсь лицом в грубую, пахнущую лесом и дымком шерсть.

Сердце колотится где-то в висках, а по щекам сами собой текут слезы. На миг мне показалось, что потеряла ещё одну ниточку, которая связывает меня с чем-то хорошим в этом безумном мире.

— Боже мой, малыш... Я так испугалась. Где ты был? С тобой все в порядке?

Он глухо скулит в ответ, тычется мокрым носом мне в щеку. Его тело дрожит мелкой дрожью.

— Почему ты не откликался? — спрашиваю я тише, разжимая объятия и глядя ему в глаза.

Рэйк отступает на шаг, виновато опускает голову.

«Извини... я не мог раньше, — его тихий голос снова раздается в моей голове. — Я... кое кого выслеживал.»

— Выслеживал? Добычу? — у меня в груди что-то неприятно сжимается. Его вид, его дрожь... это не было похоже на обычную охоту.

«Нет, — он переступает с лапы на лапу, — Я учуял человека, который пах, как ты.»

— Пах как я? — я моргаю, не понимая.

Я слышу у себя в голове его тяжелый вздох, а потом его тело начинает меняться. Через мгновение передо мной на корточках сидит худенький мальчик, обхвативший колени руками.

— Ну, он не совсем пах как ты, но очень-очень похоже. Сначала я даже подумал... что это ты вернулась. И побежал на него.

Я все еще не понимаю. У кого еще в этом мире может быть похожий на мой запах? Риардан? Вряд ли… тогда, кто?

— И кто это был? — допытываюсь я.

Рэйк делает паузу, глотает.

— Это был мужчина. И он с кем-то разговаривал. Тот, другой, был в... в длинной темной одежде, с капюшоном. От него несло... гниением. И смертью. Как в том страшном месте.»

Сектанты!

Рэйк точно говорит про сектанта!

У меня в животе все сжимается в ледяной ком.

— Рэйк, ты помнишь что-нибудь еще? Можешь их описать более детально? — я стараюсь говорить спокойно, но внутри все замирает в ожидании.

Рэйк снова качает головой, и на его лице появляется выражение досады.

— Я не запомнил мужчину... он был в плаще. Высокий. Я не видел его лица толком. Они говорили очень тихо, даже я ничего не расслышал. А потом мужчина ушел.

—Ушел? Куда?

Рэйк поднимает руку и указывает куда-то в сторону невидимой границы.

— За барьер.

У меня перехватывает дыхание.

Но это же... невозможно!

— За барьер? — переспрашиваю я и мой голос звучит громче, чем я рассчитываю, — Ты уверен?

— Да. Я не стал его преследовать. А когда вернулся, то второго, в балахоне, уже и след простыл.

Я сижу на холодной земле, чувствуя, как ледяная уверенность разливается по венам. Этот «мужчина с моим запахом»... он ключ.

Возможно, это то, кто чуть не убил графа. Или его сообщник. А может, вообще кто-то третий, о ком мы и не подозревали.

От этой мысли становится муторно и тошно.

Но паниковать нельзя. Нужно действовать.

Я смотрю на Рэйка, на его испуганное, но полное решимости лицо.

Он — моя единственная зацепка.

— Рэйк, — говорю я мягко, беря его холодную руку в свои. — Ты можешь мне помочь? Ты можешь помочь мне найти этого человека? Выследить других, кто пахнет «гниением и смертью» в крепости?

Его глаза расширяются. Он не ожидал такого предложения.

— Я... я не знаю. Там много людей. Много запахов.

— Я понимаю. Это как найти иголку в стоге сена. Но если кто и справится, так это ты. — Я крепче сжимаю его пальцы. — И слушай... если ты согласишься, ты больше не будешь один. Тогда я смогу всегда быть рядом с тобой, я смогу защищать тебя. Да, знаю, что у меня не получится заменить твоих родителей… — Голос у меня на мгновение дрожит, когда я вспоминаю что произошло в его деревне, — …да и у меня нет такой цели. Родителей никто и никогда не сможет заменить. Но то что я обещаю, так это то, что я буду заботиться о тебе.

Во мне поднимается волна нежности и какой-то дикой, материнской решимости.

Этот мальчишка, этот дикий волчонок, стал для меня точкой опоры в этом хаосе. Я не позволю никому его обидеть.

— И еще, — добавляю я, и в голосе появляются стальные нотки. — Если мы найдем этих мерзавцев, мы сможем заставить их рассказать, что они натворили с твоим домом. Возможно, мы найдем способ... снять их мерзкое заклинание, чтобы твои сородичи могли снова спокойно жить и охотиться.

Глаза Рэйка загораются слабой, но настоящей надеждой.

Он быстро, по-собачьи, кивает.

— Я помогу! Все обшарю!

— Тогда пошли.

Я встаю, отряхивая с колен влажную землю. Протягиваю ему руку, и он доверчиво вкладывает свою ладонь в мою. Его пальцы цепкие и холодные.

Мы делаем несколько шагов по направлению к опушке, где нас ждут Кром и Тир, как вдруг Рэйк замирает.

Он глухо рычит, втягивая воздух.

— Он... здесь, — глухо рычит Рэйк, — Тот, кто чуть не убил меня…

Я мгновенно понимаю. Кром.

— Тихо, малыш, тихо, — приседаю я перед ним, заставляя посмотреть мне в глаза — — Слушай меня, сейчас этот здоровенный бородатый дядя будет извиняться перед тобой. И если он хоть слово поперёк скажет, если хоть косо на тебя посмотрит, я его так в бараний рог сверну, что он будет помнить это до конца своих дней.

Рэйк смотрит на меня с широко раскрытыми глазами, словно проверяя, шучу ли я.

Видя мое решительное выражение лица, он усмехается

— Ты странная, — роняет Рэйк.

— Ещё какая, — подмигиваю я и встаю, крепко держа его за руку.

Мы выходим из-за деревьев.

Кром стоит, прислонившись к стволу, скрестив руки на груди. Увидев нас, он вскидывает одну бровь так высоко, что она почти теряется в волосах.

— Кого это ты там откопала, пташка? — рокочет он и в его голосе слышится подозрение, — Я не знал, что по этому лесу шныряют дети.

— А ты не помнишь, Кром, — говорю я, и мой голос звучит одновременно как мед и яд, — того наглого волчонка, который пару дней назад попытался стащить у тебя копченое мясо? Того, которого ты чуть не прибил на месте?

Кром хмурится, он припоминает.

— Помню, — рычит он. — И что с того?

— Извинись перед ним. — холодно приказываю я.

— С чего вдруг?! — взрывается Кром, — Вор получил по заслугам. И уж тем более с чего мне извиняться перед каким-то зверьем?

Во мне что-то закипает. Иногда он бывает таким непробиваемым…

— С того, — отрезаю я, шагая вперед и слегка подталкиваю Рэйка, — что этот «вор» стоит сейчас перед тобой. И зовут его Рэйк.

Кром смотрит на мальчика, потом на меня, и его лицо расплывается в неверующей ухмылке. Громкий, раскатистый смех разносится по лесу, пугая птиц в кронах.

— Не вешай мне лапшу на уши, пташка!

— Рэйк, — поворачиваюсь я к мальчику. — Покажи этому амбалу кто ты.

Рэйк смотрит на меня, его золотые глаза полны неуверенности.

Он боится. Но он доверяет мне.

Его тело дрожит, шерсть выстреливает серебристой волной, руки превращаются в лапы, лицо вытягивается в морду.

Через пару секунд перед Кромом стоит тот самый волчонок.

Смех Крома обрывается так резко, словно ему зажали рот ладонью.

— Демоны меня подери… — выдыхает он.

Рэйк делает ещё секунду стойку — для пущего эффекта — и снова становится мальчиком. Теперь уже дрожит не от страха, а от гордости.

Я скрещиваю руки на груди и смотрю на Крома сверху вниз, хотя он выше меня на две головы.

— Мы с Рэйком все еще не слышим извинений, — с наслаждением произношу я, наслаждаясь его шоком. — Потому что украл он твое мясо не из вредности, а из-за голода Его деревня, вся его семья... они пострадали от тех самых сектантов. Он был вынужден выживать в одиночку. Кром, ты напал на ребенка, который и так пережил ад.

Кром молча смотрит на Рэйка и я вижу, как в глазах дикаря что-то меняется.

В них появляется что-то очень сильно похожее на понимание.

Кром тяжело вздыхает, проводит рукой по лицу.

— Прости, парень, — говорит он хрипло, глядя прямо в глаза Рэйку. — Я… перегнул. Не знал, что ты… такой. Поступать так с ребенком... это не по-мужски.

Это не похоже на извинение в привычном смысле слова — ему очень тяжело даются эти слова. Но это не потому что Кром не хочет извиняться — а потому что он понимает, что был неправ.

И это осознание жжёт его гордость сильнее любого клейма.

— Ладно, — хмуро бурчит Рэйк, опуская взгляд.

Кром подходит ближе и снова смотрит на Рэйка, но уже по-другому. Как на равного.

— Мои ребята находили странные следы, — говорит он медленно. — То ли человеческие, то ли звериные. А это, оказывается, твои сородичи, малец? Мы думали это остатки монстров, от которых и построили крепость. Кто бы мог подумать, что здесь еще живет кто-то разумный помимо нас.

Рэйк молча кивает, то ли все еще не решаясь, то ли не желая говорить с Кромом.

— И как же ты, — Кром скептически оглядывает его с ног до головы, — можешь нам помочь?