Глава 64

Мы идем в темноту, и каждый шаг дается мне с трудом, словно я иду сквозь вязкую смолу.

Воздух здесь, внизу, спертый, тяжелый. Он пахнет стоячей водой, старым камнем и чем-то сладковато-гнилостным.

Бран идет впереди.

Он сгорблен, его ноги шаркают по камням, а дыхание — хриплое, прерывистое и это единственный звук, нарушающий мертвую тишину этого склепа. Он то и дело вздрагивает, оглядываясь через плечо, словно ждет удара в спину.

Мне страшно.

Господи, как же мне страшно.

Тошнота подкатывает к горлу ледяным комом.

Инстинкт самосохранения кричит, вопит, требуя развернуться и бежать обратно, к свету, к безопасности.

Но я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу.

«Нет, — твержу я себе, как мантру. — Не в этот раз. Я не позволю этой истории закончиться так, как написано в книге. Я не позволю сектантам закончить начатое. Я перепишу этот чертов финал, чего бы мне это ни стоило».

Тоннель резко уходит вниз, ступени становятся крутыми и скользкими.

А потом стены расступаются.

Спустя примерно полчаса, мы выходим в просторную пещеру. Здесь сухо, в отличие от тоннелей, и неестественно тихо.

Вдоль стен горят факелы, но их свет не теплый и живой, а какой-то бледный, болезненный.

Мой взгляд мечется по залу и замирает.

Внутри все холодеет.

Посреди пещеры стоит камень. Грубый, черный, иссеченный рунами.

Алтарь.

Он — точная копия того, что я нашла в лесу, когда мы с Риарданом осматривали место первого ритуала. Тот же зловещий узор, та же гнетущая аура опасности, от которой встают дыбом волоски на руках.

Но сейчас вокруг него, полукругом, стоят фигуры в темных балахонах. Их лица скрыты тенями капюшонов, хоть я и чувствую их взгляды — липкие, жадные.

А в центре, у самого подножия камня…

— Рэйк! — выдыхаю я, и сердце пропускает удар.

Он там. Живой.

Рядом с ним двое охотников, тех самых, что ушли с ним в разведку. Они связаны по рукам и ногам, стоят на коленях, их лица разбиты в кровь.

Рэйк тоже на коленях. Его куртка разорвана, на скуле наливается чернотой огромный синяк, губа разбита.

Позади него стоит здоровяк в маске палача.

Его рука грубо сжимает волосы мальчика, задирая его голову назад.

А у самого горла Рэйка, касаясь нежной кожи, блестит волнообразный нож. До жути похожий на тот, что я подобрала.

Облегчение от того, что Рэйк жив, накрывает меня горячей волной, но тут же сменяется ледяным ужасом.

Одно движение. Одно неверное слово — и лезвие перережет ему горло.

Рэйк видит меня.

Его глаза мгновенно расширяются. Я не вижу в них радости. Там только дикая, отчаянная паника.

Он пытается что-то крикнуть сквозь кляп, дергается в путах, мотает головой:

«Нет! Уходи! Беги!».

Он боится за меня. В его взгляде столько мольбы, что у меня перехватывает дыхание.

От группы сектантов отделяется одна фигура.

Он движется плавно, хищно, словно скользит над полом.

На нем нет маски, только глубокий капюшон, скрывающий верхнюю часть лица. Но я узнаю его.

Я узнаю его черный меч на поясе — тот самый, который едва не оборвал жизнь Версена.

Он останавливается в шаге от алтаря, поворачивается ко мне и медленно, с издевательской грацией снимает капюшон.

Его лицо — бледное, с острыми чертами и глазами, в которых нет ничего человеческого, с копной рыжих как кровь волос, рассыпавшихся по плечам.

— Мы заждались тебя, Хелена, — его голос тихий, вкрадчивый, но он разносится по пещере, отражаясь от стен. — Добро пожаловать. Только тебя нам и не хватало для нашего замысла.

Я делаю шаг вперед.

Мои колени дрожат, но я заставляю себя стоять прямо. Я должна быть сильной. Я должна быть той Хеленой, которую они боятся.

— Я пришла, — мой голос звучит жестко, хотя внутри все сжимается от страха. — Я здесь, как вы и хотели. Одна. А теперь отпустите пленных.

Человек с черным мечом улыбается. И от этой улыбки веет таким могильным холодом, что мне хочется закричать.

Он смотрит на меня как на долгожданный трофей. Как на вещь, которая сама пришла к хозяину.

— Ты еще смеешь диктовать мне условия, Хелена? Здесь? — его тонкие губы кривятся в презрительной усмешке.

Он делает шаг ко мне, и черная сталь его меча тускло бликует в свете умирающих факелов.

— Мы отпустим щенка только после того, как ты прольешь на алтарь свою кровь и напитаешь его своей магией.

Я сглатываю вязкую слюну, чувствуя, как внутри нарастает паника. Кровь. Магия.

— Зачем вам это? — выкрикиваю я, стараясь, чтобы мой голос эхом разлетелся как можно дальше.

Мне нужно время. Мне нужно тянуть каждую секунду, пока Кром и его люди пробираются следом.

— Зачем вам моя магия? Чтобы устроить резню здесь, в крепости? Чтобы набраться сил и ударить по Риардану во время его свадьбы? Вы ведь этого хотите, да? Отомстить Драконам?

Сектант склоняет голову набок, словно рассматривает любопытное насекомое.

— Отомстить? Нет, это слишком мелко. Мы хотим вернуть то, что принадлежит нам по праву. И ты нам поможешь. Не зря тебя выбрал Ул-Гарат.

Я замираю.

— Кто? — переспрашиваю я, чувствуя себя полной дурой. — Кто меня выбрал?

Я никогда не слышала этого имени. Ни в одной прочитанной мной в крепости книге, ни в одной услышанной мной легенде этого мира. Даже в той истории, в которую я попала, не было никакого Ул-Гарата. Там были просто «сектанты», просто «безумие Хелены».

Что это еще за тварь?

— Тот, кто был здесь до Первых Драконов, — благоговейно шепчет человек с черным мечом. — Истинный Хозяин этого мира.

Я лихорадочно соображаю. Кром… где же ты, черт возьми?

— Я не понимаю, — говорю я, делая шаг назад, продолжая тянуть время. — Объясните мне. Зачем вам именно я? Почему моя кровь? У меня ведь почти нет дара! Я — слабая женщина, которую вышвырнули за порог!

— Ложь! — отрезает он. — Твоя темная магия — это тот самый ключ, которого нам не хватало.

Он делает шаг ко мне, и его глаза горят фанатичным огнем.

— Мы уже пытались провести ритуал в лесу, но он провалился. Нам не хватило той искры тьмы, которая живет в тебе.

В лесу.

При этих словах Рэйк, который до этого сидел, сжавшись в комок, вдруг дергается, как от удара током.

Его глаза расширяются до невероятных размеров. Он начинает мычать сквозь кляп — громко, страшно, утробно. Он дергается так сильно, что двое сектантов с трудом удерживают его на коленях.

Для него это не просто слова.

Это то, из-за чего обезумели его сородичи. То, из-за чего погибли его родители.

— Тихо! — рявкает сектант, удерживающий мальчика, и с размаху бьет его кулаком по ребрам.

Рэйк сгибается пополам, хватая воздух, но продолжает рычать, глядя на человека с мечом бешеным взглядом.

У меня сердце обливается кровью от этого зрелища, но в этот же миг в голове вспыхивает ослепительная вспышка понимания.

Пазл складывается.

Тот случай с разбойниками… когда я схватила кинжал. Когда мир почернел, и я почувствовала чужую, холодную волю, которая пыталась вытеснить меня из тела.

Это было не просто помутнение рассудка.

Это был тот самый Ул-Гарат.

Древнее зло, которое хотело завладеть моим телом через кинжал.

Господи…

Вот почему в оригинальной книге Хелена стала главным злодеем. Вот почему она была так сильна, что даже Риардан едва смог ее победить.

Сектанты добрались до нее, закончили свой жуткий ритуал и сделали Хелену сосудом для древнего жестокого бога.

И теперь они хотят сделать то же самое со мной.

Прямо сейчас.

В ушах набатом стучит кровь.

Я отчаянно, до боли в висках прислушиваюсь к тишине за спиной.

Где же ты, Кром? Я слышу только тяжелое, дыхание сектантов, приглушенный рык Рэйка и монотонный звук капающей воды вдалеке.

Кап. Кап. Кап.

Крома все нет.

Неужели… сектанты его перехватили?

Ледяной ужас ползет по позвоночнику, но я загоняю его глубже.

Сейчас не время думать об этом, сейчас я должна врать как никогда в жизни.

— Хорошо, — выдыхаю я. Слова даются с трудом, они царапают горло, как битое стекло. — Я сделаю что вы хотите.

Я поднимаю руки ладонями вперед, показывая, что сдаюсь.

— Но с одним условием, — говорю я быстро, глядя в черные провалы глаз лидера сектантов. — Отпустите заложников. Как только они уйдут отсюда, я добровольно подойду к вашему алтарю сама. Клянусь.

Я вру.

Я лихорадочно просчитываю варианты.

Если они отпустят Рэйка, у меня развяжутся руки и тогда я ударю. Не знаю как, но я вызову ту тьму, что живет внутри тела Хелены. Я взорву этот чертов алтарь, я обрушу своды, я сделаю что угодно, лишь бы запереть этих тварей здесь навсегда.

Человек с черным мечом молчит.

Секунда. Две.

А потом он смеется. Сухим, издевательским смешком, от которого мороз продирает по коже.

— Ты держишь меня за идиота, девочка? — он делает шаг ко мне, и на его лице проступает гримаса презрения. — Я вижу, как бегают твои глаза. Я слышу, как колотится твое сердце. Ты не смирилась. Думаешь, что сможешь нас обмануть?

Он резко, рубящим жестом взмахивает рукой.

— Как бы не так! Взять ее!

— Нет! — кричу я, отшатываясь.

Сектанты бросаются на меня со всех сторон.

Фигуры в балахонах бросаются на меня со всех сторон.

Я не сдамся без боя!

Внутри меня поднимается горячая, яростная волна. Та самая, что спасла меня от разбойников.

— Не трогайте меня! — визжу я и выбрасываю руки вперед.

Я вскидываю руку в инстинктивном жесте защиты.

Удар!

Волна невидимой силы срывается с моих пальцев. Одного из нападающих отшвыривает назад, он с хрустом ударяется о стену.

Но их слишком много.

Чьи-то грубые руки хватают меня за волосы, дергают назад так, что в глазах темнеет. Кто-то перехватывает мои запястья, выкручивая их до хруста.

— Пустите! Твари! — я бьюсь, я кусаюсь, я пинаюсь, как дикая кошка.

Но это бесполезно.

Меня сминают. Меня валят с ног, грубо волокут по камням к центру зала. К черному камню.

— Бран! — кричу я в отчаянии, поворачивая голову. — Бран, помоги!

Но Бран стоит на месте, будто оцепенев и трясется мелкой дрожью.

Я вижу Рэйка. Он бьется в руках сектанта, пытаясь вырваться, его глаза полны слез и дикого ужаса. Он тянется ко мне, но его держат крепко.

Меня швыряют на алтарь.

Удар выбивает воздух из легких. Камень под моей спиной ледяной, и он словно вибрирует, предвкушая жертву. Он голоден.

Мои руки и ноги тут же прижимают к поверхности.

Я распята.

Я беспомощна.

Надо мной нависает лицо лидера. Вблизи оно еще страшнее — фанатичный блеск в глазах, печать безумия на бледной коже.

Он заносит надо мной руку.

В его пальцах зажат ритуальный кинжал.

Не тот, что уничтожил Риардан. Другой. Но от него веет той же жаждой, тем же холодом.

— Великий Ул-Гарат… прими этот дар. Сделай это вместилище темной магии своим сосудом.

— Нет… — шепчу я, глядя на острие лезвия. — Пожалуйста…

Я понимаю: это конец.

Кром не успел.

Никто не придет.

Я проиграла.

Я не смогла спасти Рэйка, не смогла спасти жителей крепости от жуткой книжной концовки.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как по щеке катится одинокая слеза.

«Прости меня, Рэйк».