Глава 65

Риардан

Острая, разрывающая фантомная боль прошивает мою грудь.

Я задыхаюсь, цепляясь рукой за край стола.

Это не моя боль.

Но она бьет по нервам так сильно, что перед глазами темнеет.

Хелена в опасности.

Я не просто знаю это — я чувствую, как чужой, первобытный ужас ледяными когтями сжимает мое собственное горло.

Время утекает сквозь пальцы, счет идет на минуты.

Я срываюсь с места и врываюсь в лабораторию Зилота, едва не высадив тяжелую дубовую дверь с петель.

— Время вышло! — рычу я, и от моего голоса дрожат колбы на полках. — Выкладывай все, что удалось узнать! Немедленно!

Зилот бледен как мертвец. Старик в панике отступает от стола, на котором под защитным куполом лежит проклятый кинжал.

— Милорд… я перепробовал все! — голос артефактора дрожит, он заламывает руки. — Но эта сущность… она слишком древняя. Чем больше проходит времени, тем сильнее она становится. Это не просто магия, это первородное зло.

— Ближе к делу! — рявкаю я, и от моего голоса трескаются колбы на столах. — Как ее вытащить?!

— Никак! — срывается на истеричный крик старик. — Ее не остановить, милорд! Единственный выход, Ваша Светлость… убить сосуд! Убить того, кто касался кинжала, до того, как они сольются окончательно! Пока носитель еще сохраняет свой разум!

Смысл его слов доходит до меня не сразу.

А когда доходит — мир вокруг рушится.

Убить Хелену? Своими руками?!

Я в бешенстве бросаюсь к нему.

Хватаю Зилота за грудки, отрывая от пола, и трясу так, что у старика лязгают зубы. Мой внутренний зверь рвется наружу, готовый растерзать любого, кто посмеет произнести эти слова.

— Ты предлагаешь мне убить мою… женщину?! — реву я прямо ему в лицо.

Старик не сопротивляется. Он просто висит в моих руках и плачет от бессилия, по его морщинистым щекам текут слезы.

— Иначе погибнет не только этот человек, но и все, кто находится рядом с ним…

Я отшвыриваю его в сторону.

Очередной спазм чужой боли пронзает мою грудь.

Опасность усиливается. Я чувствую, как там, в крепости, Хелена задыхается от ужаса.

Я выбегаю на балкон и прямо в прыжке перекидываюсь в дракона.

Огромные крылья вспарывают воздух.

Я мчусь к Сумрачной Крепости так быстро, что с ревом рву низкие облака. Ледяной ветер бьет в морду, но он не может остудить ту панику, тот пожар, что бушует у меня внутри.

Внутри меня бушует настоящий шторм. Мой долг правителя, долг стража этого мира непреклонен — я обязан уничтожить угрозу, пока древнее зло не вырвалось на свободу. Я должен выжечь это зло дотла.

Но мои инстинкты… мой внутренний дракон вопит, бьется в истерике, требуя спасти ее во что бы то ни стало.

Вырвать ее из лап смерти, укрыть своими крыльями!

Очередная накатывающая волна чужого, липкого ужаса едва не сбивает меня в полете. Я чувствую отчаяние Хелены как свое собственное.

Что вообще происходит?!

Мой разум отказывается это понимать.

Если метка истинности, связывающая нас, была фальшивой — как я до сих пор могу так ясно, так болезненно чувствовать Хелену?

В отчаянии я пытаюсь мысленно потянуться к метке Юфимии, к своей законной, «настоящей» невесте.

Ничего.

Ответа нет. Там, где должна быть связь, — зияющая пустота. Мертвая, холодная стена. Она пуста!

Это противоречие окончательно разрывает меня на куски.

Все во что я верил — ложь.

И только эта пульсирующая боль Хелены в моей груди — абсолютная, неоспоримая правда.

Я вижу впереди черные шпили Сумрачной Крепости.

Драконье чутье, обостренное до предела, безошибочно ведет меня под землю. Я знаю, что она там.

Я пикирую на центральную площадь крепости. Люди Версена с криками разбегаются в стороны, но мне плевать на них. Я не буду искать лестницы и блуждать по лабиринтам, теряя драгоценные секунды.

Я зависаю над каменными плитами двора и концентрирую всю свою первородную мощь. Пламя клокочет в груди, смешиваясь с чистой физической силой.

Я обрушиваюсь вниз.

Земля с оглушительным грохотом раскалывается. Тонны породы, вековые перекрытия подземелья рушатся вниз, открывая огромную воронку, ведущую прямо в центральную пещеру.

Я падаю вместе с камнями в эту бездну.

Пыль еще не осела, когда я все еще объятый густым, ревущим пламенем, выпрямляюсь обвожу разъяренным взглядом ритуальный зал.

Сквозь каменную крошку и дым я вижу картину, от которой кровь стынет в жилах.

Сектанты в черных балахонах. Черный алтарь.

И Хелена, прижатая к камню.

Я вижу занесенный над ней нож.

Голос старика Зилота звучит в моей голове, перекрывая гул осыпающихся камней: «Сожги ее, пока не поздно!»

Если этот монстр сольется с ней — ее душа будет обречена на вечные муки в теле чудовища.

Я не могу этого допустить.

В моей голове мелькает страшная, безжалостная мысль: «Я должен выжечь это место. Я должен убить ее сам, быстро и безболезненно, чтобы она не досталась этому монстру».

Это логично. Это спасет множество жизней. Но самое главное, это спасет ее душу.

Я собираю пламя в груди.

Мои руки наливаются нестерпимым жаром.

Я могу выжечь всю пещеру дотла за одну секунду. Превратить алтарь, сектантов и Хелену в горстку серого пепла.

Я могу…

***

Хелена

Капля моей крови срывается с лезвия и падает на черный камень алтаря.

В ту же секунду камень под моей спиной начинает вибрировать. От него исходит мертвый, пульсирующий свет, и чужая, жадная воля впивается в мое сознание, как пиявка.

Но ритуал прерывается, едва успев начаться.

Своды пещеры над нами взрываются с оглушительным, первобытным грохотом. Тонны породы летят вниз.

Сквозь пыль, дым и каменное крошево я вижу его.

Гигантский дракон, объятый ревущим первородным пламенем.

Риардан.

Он завис над проломом, и жар от его чешуи обжигает мне лицо даже на таком расстоянии.

Я смотрю в его вертикальные зрачки, и паника, душившая меня мгновение назад, внезапно отступает.

На ее место приходит горькое, кристально ясное понимание.

Он видит кровь на алтаре.

Он чувствует тьму, которая уже потянула ко мне свои щупальца.

В его глазах — боль. Невыносимая, разрывающая боль. И… неумолимая решимость.

Я умная девочка.

Я понимаю, почему в его груди сейчас собирается смертоносный огонь. Он пришел не спасти меня.

Он пришел одним махом уничтожить сектантов. Ведь если этот Ул-Гарат сольется со мной, погибнут сотни, если не тысячи.

Я перестаю вырываться.

Я смотрю прямо в эти пылающие золотом глаза. В моем взгляде нет ни злобы на него, ни отчаяния. Я правда пыталась переписать конец этой чертовой книги. Но, если иного выхода нет…

Не отводя взгляда от глаз Риардана, я одними губами, сквозь слезы, прошу:

— Можешь покончить со мной. Но только спаси его.

Я поворачиваюсь в сторону связанного Рейка.

Но почему-то после этого… что-то меняется.

Риардан вздрагивает всем телом. А потом, издает оглушительный рев — в нем столько боли, столько отчаяния, что закладывает уши.

Пламя в его груди гаснет.

Сметя остатки каменного свода, Риардан спрыгивает в пещеру. Прямо в воздухе его фигура окутывается дымом, и на пол приземляется уже человек — но человек, источающий такую ауру ярости и силы, что воздух трещит по швам.

Лидер сектантов с безумным криком бросается ему наперерез, вскидывая свой проклятый черный меч. Завязывается немыслимая схватка — человек, усиленный аурой темного алтаря и древним артефактом, сражается с драконом на равных. Во все стороны летят искры и сгустки магии, пещеру сотрясают удары.

Вокруг вспыхивает хаос и паника.

Культисты мечутся, сбитые с толку.

Я не жду, пока меня спасут. Я не буду просто лежать на алтаре!

Перекатившись через край, я сдираю спину о камни, но боли не замечаю. Рядом валяется обычный кинжал, выроненный одним из сектантов. Я хватаю его и на четвереньках ползу к Рэйку.

— Хелена! — всхлипывает мальчик сквозь кляп.

Я лихорадочно перерезаю его путы.

Рэйк с плачем бросается мне на шею, вцепляясь в меня мертвой хваткой. Охотники рядом тоже пытаются освободиться.

Но на нас уже несутся четверо сектантов с обнаженными клинками.

Риардан слишком далеко, он увяз в смертельном танце с лидером сектантов, их клинки высекают снопы искр, и он просто физически не успеет прорваться к нам.

Я сжимаю жалкий кинжал и понимаю: сталью их не остановить.

У меня есть только один выход.

Я закрываю глаза и тянусь к магии Хелены.

Магия отзывается мгновенно. Черная волна срывается с моих рук, сбивая нападающих с ног, отшвыривая их, как тряпичных кукол.

Но вместе с этой силой в меня врывается ОН.

Ул-Гарат.

Ледяная, чужеродная, древняя сущность врывается в мое открытое сознание.

Это не просто голос, это паразит, который начинает пожирать мои мысли, стирать мои воспоминания, заменяя их жаждой крови и тысячелетней ненавистью.

«Моя…» — шипит голос внутри моего черепа, и эта боль страшнее любой физической раны.

Ул-Гарат рвет мой разум на части.

— Нет! Пошел вон! — кричу я, хватаясь за голову.

Я падаю на колени.

Рэйк что-то в панике кричит, пытаясь удержать меня, но я его почти не слышу. Я трачу все свои силы, всю волю, чтобы вытолкнуть монстра прочь.

Борьба невыносима.

Меня мутит, перед глазами все плывет. Ситуация кажется патовой — сектанты снова поднимаются, Риардан ревет от ярости, не в силах пробиться ко мне, а я проигрываю битву за собственное тело.

И в этот самый страшный, критический момент сквозь грохот битвы прорезается низкий, протяжный звук боевого рога.

Из темного тоннеля с боевым кличем в пещеру врываются люди Крома.

Они выглядят так, будто прошли через мясорубку: доспехи изрублены, лица в копоти и ранах — очевидно, нарвались на жестокую засаду.

Но они пробились!

Впереди всех — сам Кром. А рядом с ним… бледный как полотно, тяжело дышащий, с перевязанным боком, но с мечом в руке — Версен.

Они успели.

Они пришли за нами.

Я смотрю на них, и ни с чем не сравнимое облегчение накрывает меня с головой. Я спасла Рэйка. А Версен и Кром спасут остальных.

Но это чувство облегчения становится моей фатальной ошибкой.

Ул-Гарат, почуяв мою слабину, наносит решающий, сокрушительный удар по моему разуму.

«Теперь ты моя, Хелена!» — торжествующе шепчет древнее зло. — «И больше ты от меня не сбежишь!»

Невыносимая вспышка боли взрывается в голове, и абсолютная, непроглядная тьма затапливает мое сознание, стирая всё без остатка.