Глава 71

Алена

Колеса кареты резко останавливаются.

Я распахиваю дверцу и спрыгиваю на землю, даже не дожидаясь, пока кучер опустит подножку.

— Уезжай, — бросаю я ему. — Возвращайся в замок. Быстро!

Он не смеет спорить. Хлещет лошадей, и карета спешно растворяется в ночной мгле.

Я остаюсь одна.

Прямо передо мной в воздухе едва заметно переливается магический купол Сумрачной Крепости — абсолютный барьер, не пропускающий чужаков.

Массивное кольцо Версена, зажатое в моей ладони, вдруг раскаляется. Металл жжет кожу, отзываясь на магию купола.

Я делаю глубокий вдох и решительно шагаю сквозь преграду. Воздух вокруг меня на секунду сгущается, по телу пробегает колкая искра, и барьер пропускает меня внутрь.

И в это же мгновение меня скручивает от дурноты.

Тьма внутри меня — те самые остатки Ул-Гарата, которые я так отчаянно заперла в своем подсознании — вдруг радостно пульсирует. Древнее зло вскидывает голову, чуя близость своего якоря.

Кинжал. Он уже здесь.

— Не смей! — рычу я сквозь сцепленные зубы, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Я собираю всю свою волю в стальной кулак и безжалостно давлю эту пульсацию, загоняя монстра обратно в клетку. Я не отдам вам этот мир. — Не смей даже поднимать своей уродливой головы!

Я вскидываю взгляд, и по моей спине пробегает ледяной холод.

Внутренний двор Крепости превратился в самый настоящий ад.

Повсюду хаос. Панический звон набатного колокола бьет по ушам, отдаваясь болью в висках. Всюду мечутся блики тысяч факелов, выхватывая из темноты жуткие картины: стоны раненых, звон скрещивающихся клинков и хриплые команды командиров сливаются в один сплошной гул.

Но самое страшное — другое. Люди сражаются не только с фанатиками в черных балахонах. Но и друг с другом. Жители бедных районов, те самые отчаявшиеся, голодные оборванцы, которые напали на меня в первый же день, пытаются свести счеты с людьми Версена.

Вдруг из темноты прямо на меня выныривает маленькая, юркая тень.

— Рэйк! — выдыхаю я.

Мальчишка с разбегу врезается в меня, едва не сбивая с ног. Его тонкие руки мертвой хваткой обвиваются вокруг моей талии, он утыкается мне в живот, сотрясаясь от судорожных рыданий.

— Я почувствовал тебя! — кричит он сквозь слезы, сжимая ткань моего платья так, словно боится, что я растаю. — Я не верил, что это ты… но ты все-таки здесь! Ты жива!

Я крепко прижимаю к себе его дрожащее тело, зарываясь пальцами в жесткие волосы.

Слава богу, он живой!

Следом за ним, расталкивая сражающихся, к нам подбегают двое.

Кром и Версен.

Доспехи на обоих изрублены. Версен, увидев меня, резко тормозит. Его лицо на глазах теряет все краски, становясь мертвенно-бледным от шока. Он смотрит на меня так, будто увидел привидение.

Кром же реагирует иначе. Оцепенение сменяется такой яростью, что его лицо багровеет.

— Опять! — ревет охотник, перекрывая звон набата, и от его голоса вздрагивают даже бьющиеся неподалеку стражники. — Этот чешуйчатый ублюдок опять вышвырнул тебя обратно в этот ад?! Чтоб его Бездной разорвало!

В моей груди вспыхивает острая, почти физическая боль, смешанная с горькой теплотой.

Эти суровые мужчины готовы прямо сейчас пойти и растерзать Риардана за меня. Они искренне верят, что я снова стала жертвой, которую тиран вышвырнул на помойку.

Это их заступничество, их искренняя, грубая забота выбивает почву из-под ног.

В самом начале пути, я бы расплакалась от жалости к себе. Но страх, который когда-то сковывал меня, выгорел дотла.

Осталась только холодная, стальная решимость.

Я расправляю плечи, вскидываю подбородок и смотрю прямо в пылающие гневом глаза Крома.

— Он не вышвыривал меня, — мой голос звучит тихо, но в нем столько звенящего, ледяного металла, что мужчины замирают. — Я сбежала сама. Потому что я — Хозяйка этой крепости. И я своих не бросаю.

Кром давится воздухом, Версен смотрит на меня так, словно только сейчас, впервые в жизни, по-настоящему увидел, кто перед ним стоит.

Они потрясены моей решимостью.

Но я не даю им времени на эмоции и сантименты. Времени все меньше.

Я шагаю к ним, жестко и быстро вываливая суровую правду:

— Слушайте меня внимательно. Сектанты проникли в замок Риардана и украли черный ритуальный кинжал. Тот самый, который мы нашли возле лесного алтаря. Они собираются использовать Юфимию для своего нового обряда.

Версен хмурится, сжимая рукоять меча:

— Но если они хотят ее использовать, зачем они атакуют нас?

— Потому что ее тело долго не продержится! — выкрикиваю я, перекрывая шум битвы. — Им нужна массовая жертва, чтобы удержать свое темное божество в нашем мире! То, чего я так боялась, то, чего я так хотела предотвратить… случится в ближайшие несколько часов.

Мои собственные слова отдают во рту вкусом пепла.

Паника ледяными когтями скребет горло, но я безжалостно давлю ее.

Мне страшно. До тошноты, до дрожи в коленях страшно смотреть в глаза неминуемой смерти. Но еще страшнее принять все как есть и не попытаться ничего изменить.

— Нам нужны все, кто может держать оружие! Нужно сорвать этот проклятый ритуал!

***

Риардан

Я стремительно иду по коридорам замка, отдавая на ходу короткие, рубленые приказы командирам отрядов, когда это происходит.

Резкий, физически ощутимый удар под ребра заставляет меня споткнуться.

Я судорожно втягиваю воздух, хватаясь за грудь.

Ментальная связь… та невидимая, пульсирующая золотая нить, которая связывала меня с Хеленой, вдруг начинает стремительно блекнуть. Она истончается, холодеет, словно на другом конце ее затягивает в непроглядную, ледяную бездну.

Она покинула замок. Она вернулась к Крепость.

Сорвавшись на бег, я врываюсь в свои покои, едва не выбив тяжелые дубовые двери с петель.

Постель пуста.

Смятое шелковое одеяло хранит лишь слабый аромат ее кожи.

Но самой Хелены нет.

Воздух выбивает из моих легких. Я замираю посреди комнаты, чувствуя, как мир вокруг меня рушится в черную бездну.

Меня накрывает такой волной животной, первобытной ярости, что перед глазами на секунду темнеет.

Мой внутренний дракон ревет в голос, беснуясь внутри.

Моя Истинная… женщина, ради которой я чуть окончательно не потерял голову, ушла.

В углу спальни, сжавшись в комок, трясется Зилот. Он дрожит так крупно, что слышно, как стучат его зубы.

Мой инстинкт хищника требует крови. Я в два шага пересекаю комнату и рывком вздергиваю старика на ноги, хватая его за грудки.

— Где она?! — мой голос — это даже не крик, это громогласный рокот.

Я готов разорвать его на куски за то, что он нарушил мой приказ. Я заношу руку, на которой проступают длинные когти, но… внезапно останавливаюсь.

Я смотрю в расширенные от животного ужаса глаза Зилота и вижу в них правду.

Старик не предавал меня. Хелена заставила его.

Эта хрупкая, измученная женщина нашла в себе силы заставить даже верного мне человека склониться перед ней, перед ее непоколебимой решимостью и вырваться из клетки.

— Она уехала в Крепость, — хрипит Зилот, закрывая глаза. — Она не послушала ни вас, ни меня.

Я разжимаю пальцы, и маг с глухим стуком оседает на пол.

Это моя вина.

Я сам подтолкнул ее к краю. Мое тотальное недоверие, мое желание всё решать за нее — вот что заставило ее бежать прямиком в этот ад.

Я думал, что защищаю ее, а на деле снова лишил ее права голоса.

Опустошенный и раздавленный, я делаю шаг назад, тяжело опираясь рукой о стол.

— М-милорд… — Зилот судорожно сглатывает, цепляясь трясущимися руками за край моей туники. — Милорд, простите меня! Я правда пытался ей помешать… Но, зато, я все-таки нашел способ вытравить древнего бога из ее тела!

Я вскидываюсь. Внутри вспыхивает надежда.

Огонь бурлит в венах, я готов сделать все, что угодно, лишь бы этот кошмар закончился.

— Говори!

— Если леди Хелена действительно ваша Истинная, то поможет магия Истинного Пламени, — торопливо, задыхаясь, шепчет Зилот. — Вы должны будете влить свой драконий огонь в ее тело. Магия истинности должна защитить ее плоть от вашего пламени.

Я чувствую, как мой внутренний дракон ликует.

Если понадобится, я отдам ей все свое пламя без остатка!

Я выжгу из ее тела этого темного бога без остатка!

— Я сделаю это! — твердо чеканю я, уже разворачиваясь к двери.

— Но, Ваша Светлость! — отчаянный вскрик Зилота бьет меня в спину. — Выслушайте до конца! Это не все…

Я оборачиваюсь.

— Но это подействует только в одном случае… — добивает меня маг дрожащим шепотом. — Только если леди Хелена примет вас и вашу магию. Если в этот момент она отторгнет вас… если ее обида, ее боль и ненависть к вам окажутся сильнее… ваше пламя сожжет ее заживо. Вы убьете ее своими собственными руками.

Я застываю, превращаясь в каменное изваяние.

Воздух выбивает из легких. Каждое слово магистра — это отравленный кинжал, проворачивающийся в моем сердце.

Я должен влить в нее смертоносный огонь, но чтобы она выжила, она должна простить меня. Простить мое клеймо, простить изгнание, то, что я не верил ни единому ее слову. Простить за то, что сломал ее жизнь.

Даже я сам понимаю, что это невозможно.

Я этого совершенно не заслужил.

Как я могу требовать от нее доверия, если сам ни разу не доверился ей?

Я вспоминаю холод в ее глазах, который я видел всего час назад и понимаю, что в ее сердце нет ни намека на прощение.

А это значит, что я рискую стать ее палачом.

Снова.

Внутри меня обрывается всё. Меня трясет от невыносимого ужаса перед этим выбором.

Но сдаться — значит добровольно отдать ее Тьме.

Я резко втягиваю носом воздух, отбрасывая прочь эмоции. Время на исходе.

— Айзель! — мой рев сотрясает коридоры замка.

Ворвавшийся начальник стражи вытягивается по струнке.

Я резко вскидываю голову. Моя тактика меняется в корне.

— Отменить общий сбор, — чеканю я!

Нет времени собирать полноценную армию, нет времени на подготовку.

— Поднимай мою элиту, Крылатую Гвардию! Пусть седлают боевых виверн, драконы готовятся к боевой трансформации! Мы выступаем немедленно!

Я должен быть там.

Я обязан успеть.

Если я опоздаю хотя бы на мгновение, то потеряю ее. Потеряю уже не только как свою истинную, но и как человека.

И тогда мне самому уже будет плевать на этот мир.

Я сам сожгу его дотла.