Глава 76

Тварь-Юфимия, издав победный рев, от которого кровь стынет в жилах, бросается прямо на меня.

Время сжимается до одной секунды.

Я вижу, как Риардан с рычанием делает шаг вперед, заслоняя меня. Его мышцы бугрятся под броней, он обеими руками заносит меч, готовый разрубить надвигающегося монстра пополам.

Но в этот миг меня прошибает ледяное осознание.

Физически эту тварь никак не остановить. Я уже видела, что удары меча ему нипочем.

Чтобы остановить Ул-Гарата сейчас, нам надо будет уничтожить тело Юфимии.

Я смотрю на искаженное, покрытое черными трещинами лицо монстра.

Еще недавно я бы сказала: ну и скатертью ей дорога. Она заслужила это за все свои интриги и предательства.

Но прямо сейчас передо мной вспыхивает воспоминание изломанной, сжавшейся в комок настоящей Хелены. Девушки, которую превратили в чудовище.

Я обещала очистить ее имя и понимаю: если я позволю Риардану уничтожить Юфимию, все это будет зря.

Я принимаю решение.

Единственное возможное решение, чтобы выполнить свою клятву Рэйку и спасти обитателей Крепости любой ценой.

Я бросаюсь наперерез Риардану. Вкладывая в толчок все свои оставшиеся силы, я бью его ладонями в закованную в броню грудь, с силой отталкивая дракона с линии удара.

А затем резко разворачиваюсь к надвигающейся Твари, распахиваю руки, и, остановив магию, кричу прямо в лицо монстру:

— Тебе нужен Идеальный Сосуд?! Хорошо, я согласна! Забирай!

Сзади раздается оглушительный, полный невыносимой боли рык Риардана.

Он мгновенно понимает мой замысел. Понимает, что я собираюсь сделать.

Он бросается ко мне с такой скоростью, что сбивает с ног.

Мы падаем на камни, и его жесткие, обжигающе горячие пальцы намертво, до синяков вцепляются в мои плечи.

— Одумайся! Алена, нет! — кричит он мне прямо в лицо, пытаясь перекрыть нарастающий, оглушающий гул надвигающейся Тьмы.

Я смотрю в его расширившиеся от паники золотистые глаза и горько улыбаюсь.

— Я впущу его в себя, — говорю я быстро, чувствуя как к горлу подкатывает тяжелый ком. — Я попытаюсь запереть Ул-Гарата навсегда в своем сознании. Я выдержу. Но если вдруг мне не удастся... Риардан, слушай меня! Если ты поймешь, что я теряю контроль, сделай то, что хотел сделать в прошлый раз на алтаре! Сожги меня вместе с этим темным богом! Не дай ему вырваться!

Лицо Риардана искажается от такой всепоглощающей ярости и боли, что мне становится страшно.

— Даже не думай! Я не отдам тебя ему! — ревет Риардан, встряхивая меня за плечи так, что у меня лязгают зубы. — Слышишь меня?! Я не позволю тебе умереть! Зилот нашел выход! Ритуал Истинного Пламени! Я выжгу этого ублюдка из твоего тела через нашу метку!

Мое сердце пропускает удар. Выжжет? Он сможет меня спасти?

Но лицо Риардана искажается от невыносимой муки.

Неуязвимый дракон в эту минуту смотрит на меня глазами, полными слез и ужаса.

— Но тебе надо будет открыться мне! — его голос срывается на хриплый, отчаянный шепот, который бьет прямо мне в сердце. — Если ты не примешь меня до конца… Если твоя обида за то, что я с тобой сделал, за то клеймо и боль окажется сильнее… мой огонь сожжет тебя заживо! Я убью тебя своими собственными руками!

Он склоняется надо мной, прижимаясь лбом к моему лбу. Я чувствую соленый вкус его слез на своих губах.

— Поэтому, пожалуйста, — умоляет он, — Впусти меня!

В этот момент, древнее божество, запертое в бракованном теле хищно замирает.

Два бездонных провала глаз Юфимии вспыхивают жадным огнем. Ул-Гарату приходится по душе такой расклад.

А потому, с оглушительным воем из груди Юфимии вырывается сгусток тьмы.

Лишенная злой сущности Юфимия, разом оседает на холодные камни. Она не умирает, нет. Но прямо на моих глазах происходит то, что для нее страшнее любой смерти.

Опустошенная плоть стремительно иссыхает. Гладкость фарфоровой кожи сменяется глубокими, уродливыми морщинами, руки превращаются в узловатые ветви, а спина горбится. Ул-Гарат выпил все ее жизненные силы без остатка. Бывшая столичная красавица, жаждавшая короны, превратилась в жалкую дряхлую старуху.

Но мне некогда злорадствовать.

Сгусток темного божества с ревом врезается прямо в мою грудь.

Меня с силой выгибает дугой.

Из горла вырывается беззвучный крик. Ощущение такое, словно по моим венам вместо крови пустили лед.

Холод сковывает внутренности, парализует легкие. Чужой, древний, безжалостный разум вторгается в мою голову, разрывая сознание на куски. Ул-Гарат пытается стереть «Алену», вышвырнуть меня вон и захватить абсолютный контроль над телом.

Я тону.

Я сопротивляюсь изо всех сил, но сейчас Ул-Гарат во много раз сильнее.

И я… просто растворяюсь в этой ледяной Бездне.

— Нет! — сквозь эту ледяную агонию я слышу отчаянный, звериный рык Риардана.

Сильные руки Владыки обхватывают мое тело, намертво прижимая к закованной в броню груди.

Риардан касается своим лбом моего.

— Я с тобой. Держись за меня! — рычит он, и в следующее мгновение в меня врывается ревущий, ослепительный поток чистого Драконьего Огня.

Две несоизмеримые силы сталкиваются внутри моего хрупкого, человеческого тела.

Я чувствую, как сквозь нашу плоть, сквозь переплетенные руки нас обнимает столб расплавленного золотого пламени.

Мы с Риарданом буквально горим в этом очищающем огне, слившись воедино.

Ул-Гарат, осознав, что огонь Риардана может уничтожить его прямо здесь и сейчас, начинает метаться. Он не может победить пламя в открытом бою, и тогда он бьет по моему самому больному, самому уязвимому месту.

По моей израненной душе.

В моей голове звучит рокочущий голос бога, сплетенный из моих собственных страхов и обид:

«Не впускай его! Вспомни, что он с тобой сделал! Вспомни, как он швырнул тебя в грязь и оставил на потеху оборванцам! Вспомни, как он оставил клеймо на твоей коже! Он палач! Он мучил тебя! Возненавидь его и я дам тебе силу уничтожить его! Вспомни его презрительный взгляд! Отомсти ему!»

Перед моими плотно сжатыми веками проносятся все мои унижения.

Страх, холод, боль, отчаяние.

В груди распускается цветок обиды, и в ту же секунду пламя Риардана меняет свою суть. Из спасительного оно превращается в смертоносное.

Оно невыносимо жжет, выжигая меня изнутри, потому что я сопротивляюсь. Я не доверяю ему до конца. Я закрываюсь от него своей болью.

Еще немного — и я сгорю заживо.

Сквозь пелену дыма, слез и собственной боли, я с трудом размыкаю веки и смотрю на Риардана.

Наши лица в миллиметре друг от друга. И то, что я вижу, ломает во мне последние преграды.

По лицу сурового, безжалостного дракона, катятся безмолвные слезы.

Он отдает мне всего себя. Я чувствую, как его огромный магический резерв тает на глазах, выгорая до дна.

Он не пытается защититься. Он готов умереть вместе со мной прямо сейчас, если я его оттолкну.

Он абсолютно беззащитен передо мной.

И тогда ко мне приходит понимание.

Ненависть, злопамятство, жажда мести — это путь Морвена, путь Кассиана и Юфимии. Это тот самый путь, по которому пошла старая Хелена, и который привел ее к той страшной, трагичной концовке книги, которую я помню.

Но я — не она. У меня своя история.

Я вспоминаю, как сегодня Риардан склонил передо мной голову во дворе Крепости. Как безропотно бросил меч. Как закрывал меня своей широкой спиной от ударов бастарда. Как признал меня настоящую, чужую душу из другого мира.

Простить — не значит мгновенно и слепо полюбить. Простить — прежде всего значит признать прошлое и отпустить его.

Да, Риардан ошибался. Совершал чудовищные ошибки. Но он ошибался так же, как и все остальные: он не доверял Хелене, он видел в ней злодейку, потому что к тому времени она сама нацепила на себя эту маску.

Он подозревал ее, не зная, что на самом деле скрывается в ее душе и через что она прошла.

Я делаю судорожный вдох, собирая всю свою волю, и сквозь дикую боль, мысленно тянусь к нему.

Распахиваю свою душу настежь, без единой утайки.

«Я отпускаю! — мысленно, со слезами кричу я, отдавая Риардану всю себя. — Я прощаю тебя, Риардан! Сожги его дотла!»

Как только я искренне, всем сердцем принимаю его, происходит чудо.

Драконий Огонь мгновенно перестает обжигать меня. Раскаленное пекло превращается в обволакивающий золотистый кокон.

А вот Ул-Гарат внутри меня начинает биться в невообразимой предсмертной конвульсии.

Древнее зло не может существовать там, где нет ненависти и страха. Пламя истинности сжигает Тьму дотла.

Ул-Гарат издает последний потусторонний вопль, который, кажется, рвет барабанные перепонки и сотрясает всю Сумрачную Крепость до основания.

Тьма испаряется, не оставив после себя даже пепла.

Темный бог уничтожен.

В пещере воцаряется звенящая, неестественная тишина.

Золотое пламя вокруг нас медленно гаснет, рассыпаясь крошечными искорками. И в эту же секунду меня накрывает чудовищный магический откат.

Я чувствую, как жизнь стремительно утекает из моего тела, словно вода сквозь пальцы.

Мои колени подкашиваются.

Последнее, что видит мой угасающий взгляд — это перепачканное пеплом лицо Риардана. Лицо мужчины, который только что вытащил меня из Бездны.

Я безвольно падаю вперед.

Сильные, дрожащие руки Риардана подхватывают меня у самого каменного пола. Он прижимает мое обмякшее тело к своей груди.

Сквозь густую, затапливающую сознание темноту я слышу его срывающийся, полный ужаса голос:

— Алена? Алена, нет... Дыши! Открой глаза! Пожалуйста, дыши!

Я хочу сказать ему, что всё хорошо, что все закончилось и мы победили. Но губы меня не слушаются.

Я делаю последний судорожный вздох. Прижимаюсь щекой к холодному металлу его нагрудника.

В глазах темнеет.

Мое сердце делает один медленный, тихий удар… и замирает.