Глава 81

Риардан вынужден вернуться в столицу — государственные дела и управление его землями не терпят отлагательств.

Но для нас расстояние в десятки километров перестало существовать.

Он прилетает в Сумрачную Крепость постоянно.

И ведет себя совершенно иначе. Не как правитель, а как мужчина, который терпеливо, шаг за шагом добивается женщину.

Мое сердце каждый раз сладко замирает, когда я вижу, как он старается встроиться в мой новый мир. Как он учится говорить с моими людьми.

Я с затаенной улыбкой наблюдаю, как он привозит людям Крома новое вооружение. Как он с Версеном обсуждает тактику защиты границ Сумеречных земель. Как замечает наши малейшие потребности и неумолимо их исправляет.

Но окончательно Риардан пробивает мою броню в день своего очередного отлета.

Мы стоим во дворе. Риардан, уже одетый в походную броню, вдруг останавливается и садится на корточки прямо перед Рэйком, оказываясь с мальчишкой на одном уровне.

— Я улетаю в столицу на три дня, — серьезно, глядя прямо в огромные желтые глаза волчонка, произносит Владыка. — Оставляю ее под твою защиту, Рэйк. Головой за нее отвечаешь.

Риардан не сюсюкает, он говорит с этим худеньким мальчишкой как с настоящим воином, как с мужчиной. А затем отстегивает от своего пояса настоящий охотничий кинжал в кожаных ножнах и протягивает ему.

Я вижу, как Рэйк замирает от благоговения, а затем гордо выпячивает грудь, принимая оружие, словно рыцарский титул.

— Я не подведу, милорд! — звенит его голос.

Я отворачиваюсь, торопливо смахивая набежавшие на глаза слезы.

На следующий день после его возвращения мы стоим на лесах строящейся башни. Ветер треплет листы пергамента — я проверяю все ли в порядке — но, стоит мне только сделать шаг назад, как… моя нога предательски соскальзывает с неровной, доски.

Я вскрикиваю, теряя равновесие, но упасть не успеваю.

Риардан реагирует с пугающей, нечеловеческой скоростью. Его сильная рука мгновенно перехватывает меня за талию, рывком прижимая к себе.

Наши тела сталкиваются.

Сквозь плотную ткань одежды меня прошивает такой мощной, обжигающей искрой, что перехватывает дыхание.

Мир вокруг сужается до нас двоих. Я чувствую его мощную грудь, слышу, как бешено колотится его сердце.

Риардан шумно втягивает носом воздух, замирая. Его золотистые глаза темнеют, зрачки расширяются, затапливая радужку голодным, первобытным огнем.

Он машинально тянется свободной рукой к моему лицу, желая заправить выбившуюся на ветру прядь мне за ухо. Его губы оказываются в каком-то миллиметре от моих.

Меня обдает жаром его дыхания. Мои ресницы дрожат, губы непроизвольно приоткрываются навстречу…

Но происходит то, чего я никак не ожидаю.

Он вдруг замирает.

По его скулам ходят желваки.

Я чувствую, как тяжело и рвано вздымается его грудь, как каждая мышца в его теле натягивается до предела. Ему физически больно оторваться от меня, но он… заставляет себя разжать руки.

Риардан делает глубокий вдох и делает шаг назад. Он не касается меня без моего прямого позволения.

Я стою, сжимая в руках чертеж, и чувствую, как по коже бегут мурашки. Я понимаю, каких нечеловеческих усилий ему стоит этот контроль.

И это глубокое, абсолютное уважение к моим границам возбуждает и трогает меня в тысячу раз сильнее, чем любая властная наглость.

Вечером мы поднимаемся на крепостную стену.

Прохладный воздух щиплет щеки, а закатное солнце окрашивает бескрайние просторы за стенами в невероятно нежный, розовый цвет.

Я ежусь от порыва ветра, и тут же на мои плечи ложится тяжелый, сохранивший жар его тела плащ. Риардан бережно укутывает меня, вставая рядом и глядя вдаль.

Я кутаюсь в мех, вдыхая его запах, и понимаю, что время пришло.

Больше нет смысла прятаться.

— Я не смогу забыть то, через что ты заставил меня пройти, Риардан, — мой голос звучит тихо, но твердо, нарушая вечернюю тишину. Владыка замирает, не смея даже пошевелиться. — Костер, клеймо на моей коже, ссылка в эту крепость… Не смогу. И не хочу делать вид, будто этого всего не было.

Я делаю паузу, собираясь с мыслями. Мне тяжело это говорить, но это необходимо.

— Но… — я медленно поворачиваюсь к нему и смело смотрю прямо в его напряженные, золотые глаза. — Но жить только этой обидой я тоже больше не хочу. Если у нас с тобой вообще может быть хоть что-то… то только не как продолжение старого кошмара. Только с чистого листа.

Риардан смотрит на меня несколько долгих, пронзительных секунд.

В его взгляде нет ни капли гордыни или ущемленного самолюбия. Только искренность.

Он не произносит пафосных речей, не дает горячих обещаний. Он просто делает ко мне один уверенный шаг и наклоняется ко мне.

— Тогда позволь мне начать с самого начала, — тихо и невероятно серьезно отвечает он.

Герцог-дракон медленно протягивает мне свою широкую грубую ладонь.

— Здравствуй. Меня зовут Риардан, — уголки его губ трогает мягкая, теплая улыбка. — И ты — самая невероятная женщина, которую я когда-либо встречал в этом мире.

Мое сердце делает сумасшедший кульбит.

Я не могу сдержать ответной улыбки. Я поднимаю руку и вкладываю свою ладонь в его горячие, надежные пальцы.

— Здравствуй, Риардан, — шепчу я, чувствуя, как его пальцы бережно сжимают мою руку. — Я — Алена.

***

Ночное небо над Сумрачной Крепостью раскалывается пополам.

Я стою на широком каменном балконе цитадели, вцепившись пальцами в ледяные перила, и затаив дыхание смотрю вверх.

Там, на главной башне, Риардан вместе с верховными магами королевства читает древнее заклинание. Воздух гудит от напряжения, магия вибрирует так, что дрожат камни под ногами.

С оглушительным, похожим на раскат грома треском, барьер, который столетиями закрывал это место от внешнего мира и не давал узникам сбежать, лопается.

Это зрелище невероятной, ошеломляющей красоты.

Невидимый купол осыпается вниз миллионами сияющих, как звезды, искр. Они медленно тают в воздухе, унося с собой вековую историю боли и отчаяния.

Внизу, во внутреннем дворе, на секунду повисает гробовая тишина, а затем она взрывается первобытным ревом восторга.

Играет музыка — громкая, живая, стучат барабаны, заливаются скрипки. Люди танцуют на улицах. Я вижу, как счастливо смеются женщины, как носятся между столами дети, размахивая трескучими бенгальскими огнями.

До балкона долетает густой, дурманящий запах жареного на вертелах мяса, специй и сладкого горячего вина. Сумрачная Крепость перестала быть тюрьмой.

Она наконец-то стала Свободным Городом.

По моим щекам бегут обжигающие слезы. Я невероятно счастлива.

Мое сердце переполнено светом, но колоссальное напряжение последних дней берет свое. Праздничный шум начинает утомлять, голова слегка кружится.

Я в последний раз смотрю на ликующую толпу, смахиваю слезы и тихо ухожу с балкона в свои покои.

Переступая порог, я на секунду замираю.

А затем толкаю тяжелую дубовую дверь, намеренно оставляя ее приоткрытой.

Это не случайность.

Это мой безмолвный знак.

В комнате царит полумрак, горит только камин, бросая на стены уютные, танцующие золотистые блики. Окно распахнуто настежь, впуская в спальню свежий, колючий ночной ветер и приглушенные отголоски праздничной музыки.

Я стою посреди комнаты, обхватив себя руками, и прислушиваюсь к каждому звуку в коридоре.

Ждать приходится недолго.

Тяжелые, но удивительно тихие шаги заставляют мое сердце забиться где-то в горле. Дверь медленно открывается шире.

Риардан.

Дракон замирает на пороге. Он даже не переоделся после ритуала — в расстегнутом вороте белоснежной рубашки бьется жилка, темный камзол сидит на его широких плечах безупречно. Он смотрит на меня так пронзительно, что этот взгляд ощущается кожей.

В нем нет торжества победителя. Он напряжен, как натянутая до предела струна, его грудь тяжело вздымается.

— Только скажи, Алена, — его голос звучит хрипло, низко, вибрируя в моем теле. Он не переступает порог. — Только одно слово, и я уйду прямо сейчас.

Он отдает мне полный контроль над ситуацией.

Всемогущий Дракон, перед которым трепещет королевство, замирает перед обычной девушкой, смиренно ожидая ее приговора.

Внутри меня обрывается последняя ниточка страха.

Я не опускаю глаз.

Я смело и открыто смотрю в его потемневшие, пылающие золотом зрачки.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — выдыхаю я.

Я делаю первый шаг. Сама. Навстречу ему.

Риардан понимает всё без лишних слов.

Как только я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, его напряжение лопается.

Он делает стремительный шаг вперед и осторожно, словно боясь сломать, притягивает меня к своей горячей, твердой груди.

Его пальцы зарываются в мои волосы, запрокидывая мою голову. Риардан наклоняется и целует меня в губы.

Сначала трепетно, бережно, словно спрашивая разрешения. Но я не отстраняюсь. Я издаю тихий стон и отвечаю на поцелуй, приоткрывая губы, впуская его, отвечая с такой же неистовой, изголодавшейся жаждой.

Его поцелуй становится глубоким, властным, будоражащим.

Меня накрывает волной обжигающего жара, колени слабеют, и я инстинктивно цепляюсь за его плечи.

Не разрывая поцелуя, его большие, мозолистые ладони скользят по моей спине. Он медленно, почти благоговейно начинает расшнуровывать мое платье. Его прикосновения заставляют мою кожу пылать.

В ответ мои дрожащие пальцы ложатся на его грудь.

Я нащупываю тугие застежки его камзола и тоже начинаю расстегивать их, одну за другой, высвобождая его из тяжелой ткани.

В каждом нашем движении, в каждом вздохе нет ни капли принуждения.

Я — не сломленная жертва, которая покорно сдается победителю. Я — абсолютно равная ему женщина, которая прямо сейчас, в свете камина, осознанно и страстно выбирает своего единственного мужчину.

Тяжелая ткань моего платья с мягким шорохом падает на пол, следом летит его камзол и рубашка.

Прохладный ночной воздух касается моей разгоряченной кожи, заставляя покрыться мурашками, но в следующую секунду меня окутывает жар его тела.

Риардан касается меня так, словно я соткана из тончайшего стекла. Этот огромный, смертоносный воин, способный голыми руками ломать шеи чудовищам, сейчас гладит мои плечи, и я кожей чувствую, как его пальцы мелко, едва заметно дрожат от переполняющей его нежности.

Я смотрю в его лицо и вижу в нем такое открытое, беззащитное обожание, что у меня перехватывает дыхание.

Его золотистые глаза медленно скользят ниже по моей шее и вдруг замирают.

Взгляд Риардана останавливается на ложбинке между грудей. Там, где когда-то пульсировало выжженное его собственной магией позорное клеймо.

Кожа там теперь абсолютно гладкая, безупречно чистая, но для нас обоих этот шрам навсегда остался в памяти.

Я чувствую, как Риардан каменеет.

В его потемневших зрачках мгновенно вспыхивает застарелая, рвущая душу боль и оглушающее чувство вины. Он смотрит на это место, и я знаю, что сейчас он снова видит меня на костре и слышит мой крик.

Но я не позволяю призракам прошлого разрушить этот момент и притягиваю его к себе.

Риардан медленно, словно во сне, склоняется надо мной. Его горячее дыхание опаляет мою кожу, а затем он невероятно трепетно прижимается губами к тому самому месту, где раньше была печать.

Этот поцелуй — как молитва. Как абсолютное покаяние. Он словно переписывает саму историю моей боли, заменяя фантомный ожог раскаленного железа памятью о своих нежных губах.

Мое сердце сжимается от щемящей, пронзительной любви.

Я зарываюсь дрожащими пальцами в его густые темные волосы, притягивая его ближе, принимая это искупление до последней капли.

— Всё прошло, — шепчу я со слезами на глазах, гладя его по голове. — Мы здесь. Мы живы.

Риардан издает тихий рык. Он подхватывает меня на руки и бережно несет к кровати.

То, что происходит дальше, стирает границы реальности.

Это не животная страсть, это осознанное слияние двух душ.

Его огромные, горячие ладони ложатся на мою грудь, полностью накрывая её. Я замираю, когда чувствую контраст его грубой кожи и моей чувствительной плоти. Его пальцы, всё еще немного дрожащие от нежности, сжимаются, дразняще очерчивая соски, и от этого простого жеста по моему телу пробегает электрический разряд, концентрируясь где-то внизу живота.

Риардан нависает сверху, накрывая меня своим теплом. Прохладный, свежий ветер из распахнутого окна контрастирует с обжигающим жаром его сильного тела. Игра теней от камина выхватывает из полумрака рельеф его спины и напряженные мышцы плеч.

Когда он входит в меня — медленно, давая привыкнуть к своей мощи — я закусываю губу, чтобы не вскрикнуть. В его движениях нет ни капли грубости, ни намека на доминирование или спешку. Только глубокая чувственность, от которой кружится голова.

Он замирает на мгновение, прижимаясь своим лбом к моему, и я отвечаю ему тем, что сама обхватываю его бедрами, притягивая ближе, стирая последний барьер между нами.

А затем ритм меняется. Его движения становятся мощными, глубокими и властными. Каждый толчок выбивает воздух из моих легких, заставляя мир вокруг рассыпаться на мириады золотых искр.

Это не грубость, нет — это сокрушительная сила дракона, который наконец-то обрел свое сокровище. Его руки то и дело переплетаются с моими, вжимая мои ладони в подушки, то снова возвращаются к моей груди, сминая её, лаская, словно он не может поверить, что я действительно принадлежу ему.

Я сама тянусь к нему, теряя голову от этой близости. Царапаю его спину, оставляя следы на коже, кусаю его губы, когда наслаждение становится невыносимым, и шепчу его имя, которое превращается в рваный стон.

Это танец двух людей, которые сбросили все оковы и впервые дышат полной грудью.

Мы тонем друг в друге.

И в тот момент, когда мы становимся единым целым, когда крик наслаждения срывается с моих губ, а Риардан с глухим рыком сжимает меня в объятиях, я понимаю главное: дракон наконец-то обрел свою истинную пару.

Не через принуждение. Не через магию. А через свободный выбор и чистую, взаимную любовь.

Буря стихает, оставляя после себя невероятную, звенящую легкость.

Мы лежим в тишине.

Огонь в камине уютно потрескивает, доедая поленья.

Я укрыта тяжелым одеялом, уютно свернувшись клубочком у него под боком. Моя щека прижата к его груди, и я умиротворенно слушаю ровный, мощный стук его сердца.

Его пальцы лениво и нежно перебирают мои растрепавшиеся волосы.

Внизу, за окном, всё еще отдаленно шумит празднующий, свободный город, но этот шум больше не тревожит, он звучит как колыбельная нашей новой жизни.

Риардан крепче прижимает меня к себе, вдыхая мой запах, и хрипло, полным невероятной нежности голосом, шепчет:

— Спасибо, что позволила остаться с тобой.