Глава 49

49

Странно это было.

Странно и дико. Диким же был и взором Гира, когда он оторвался от моих губ и требовательно и выжидающе уставился мне в лицо. Сейчас мы были так близко, что я видела, как плавится, мерцая, в его глазах сталь. Удивительные, восхитительные глаза: с пушистыми ресницами, четкими плавными линиями, легкой черной обводкой, неповторимым серебристым цветом с темным отливом. Изумительно. Я слабо улыбнулась и сказала:

‒ А вот если бы ты съел этот десерт, то поцелуй стал бы куда как слаще.

Гира тяжело прищурился, до ужаса напоминая мне Джеймса. Я вздохнула и вернулась к столу, за которым остался крем. Вернее, попыталась вернуться: Гира перехватил меня за запястье и не дал сделать и шага.

‒ Так может, ‒ произнес он издевательски, притягивая меня ближе к себе, ‒ исправим это?

‒ Ты, ‒ сказала я, ‒ не намерен меня отпускать.

‒ Надо же, ‒ он скривил уголок губ в ухмылке, ‒ что натолкнуло тебя на такую мысль?

‒ Но и убивать, ‒ продолжила я тем же тоном, ‒ меня не собираешься.

‒ Поверь, ‒ отозвался он, ‒ порой у меня было такое желание.

‒ Выход прост, ‒ я продолжала его игнорировать, ‒ я просто сбегу.

Я аккуратно освободила свое запястье от его хватки ‒ Гира позволил мне это сделать ‒ и вернулась, наконец, к готовке, чувствуя на своей спине тяжелый взгляд.

‒ Я, ‒ процедил Гира, ‒ уже сказал тебе, что я хочу с тобой сделать.

‒ Оставить при себе? ‒ вспомнила я. ‒ Нет. Я не согласна.

‒ А разве я спрашивал твоего мнения?

Я замерла с кремом в руке ‒ всего на мгновение, ‒ а затем вернулась к декорированию:

‒ Каким бы жестоким ты ни был, Гира, ‒ сказала я просто, ‒ но ты не из тех, кто заставляет людей что-то делать против их воли. Ты можешь манипулировать ими или шантажировать, но посадить меня на цепь и привязать к себе… Нет. Ты на это не способен.

Гира обошел стол, перед которым я стояла, и остановился напротив. Опершись обеими руками об столешницу, он наклонился вперед так, что наши лица оказались в опасной близости.

‒ Ты, ‒ мурлыкнул он, ‒ становишься слишком самоуверенна, когда речь идет обо мне. Считаешь, что знаешь меня. Но это не так. Ты понятия не имеешь, Амелия, на что я способен, а на что нет.

Я чуть отодвинулась ‒ никому не нравится, когда его личное пространство нарушают таким образом ‒ и ответила:

‒ Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь.

И улыбнулась самой себе. Это ты понятия не имеешь, Гира, как много я о тебе знаю. Я сделала тебя дамским угодником и наделила непомерной гордостью, даже гордыней. Ты никогда не опустишься до того, чтобы насильно удерживать рядом с собой женщину, которую не смог соблазнить. Твой удел ‒ очарование, а не насилие. А значит… Значит, ты не станешь меня удерживать.

‒ Что ж, ‒ жестко произнес Гира, ‒ мы это проверим. Самайла!

Самайла появилась мгновенно, будто сторожила рядом. Будь это месяц-два назад, я бы напряглась, поняв, что она слышала наш разговор, но за это время я уже поняла, что эта женщина не имеет такого понятия, как личные границы, и злиться или возмущаться бессмысленно ‒ поэтому к ее моментальному появлению я отнеслась безразлично.

‒ Собери, ‒ велел ей Гира, не отрывая от меня взгляда, ‒ вещи госпожи Шар’Ле. Она…

Я склонила голову набок, гадая, что он задумал. Ведь не намерен же он и в самом деле меня отпускать? Нет, Гира не был намерен это делать. Он сделал паузу, а затем закончил фразу, глядя на меня с насмешкой:

‒ … переезжает во дворец.

Проклятье. Все-таки он это сделал ‒ сумел меня удивить.

‒ Да, господин Гира, ‒ отозвалась Самайла и исчезла.

Я проводила ее взглядом, а затем повернула голову к Гира:

‒ Чего ты добиваешься?

‒ Я же сказал, ‒ он хмыкнул, моментально становясь огромным хищным котом, которым и был, ‒ я намерен держать тебя рядом с собой. А это значит, что ты переедешь ко мне во дворец.

‒ Гира, ‒ я попыталась достучаться до его разума, ‒ это глупо, ты и сам это понимаешь. Я не стану твоей любовницей, ни по собственному желанию, ни по твоему принуждению. И я не поеду с тобой во дворец.

‒ Боюсь, леди Шар’Ле, это не обсуждается.

Я вскинула голову, чувствуя, как внутри меня зарождается раздражение. Разговаривать с ним все равно, что метать горох в стену. Вот уж никогда не думала, что он такой твердолобый.

‒ Ну хорошо, ‒ произнесла я, ‒ как ты себе это представляешь? Вот мы во дворце, где ты пока в роли того самого змея-искусителя, что нашептывает в уши короля сладкие речи. Мужчины тебя презирают, женщины от тебя без ума. Твое положение зыбко ‒ а ты притаскиваешь туда меня. И что дальше? Запрешь меня в комнате, повесишь снаружи замок? Или посадишь Самайлу меня сторожить? А сам потом будешь приходить ко мне по ночам? Так ты себе это представляешь? Это же глупо!

‒ Почему же глупо? ‒ «удивился» Гира. ‒ Ведь именно так тебя во дворце держал король Рока.

Меня будто ледяной водой окатили. Я во все глаза уставилась на Гира, осмысливая его слова и глядя на мою жизнь с Джеймсом под другим углом.

Гира… прав. Его слова звучали ужасно. Но это «ужасно»… Это и в самом деле было со мной. Как бы дико это не звучало, но Джеймс держал меня взаперти, не позволял выходить за пределы дворца, сделал меня своей женщиной. И теперь…

Теперь Гира хочет сделать то же самое.