Глава 62

62

‒ Продавать выпечку на вынос? ‒ переспросила госпожа Ингрим.

Мы сидели на кухне. Мы ‒ это Киара с неизменной корзиной яблок; Кассон, вечно крутящийся в радиусе трех метров от супруги; наказанный за заигрывания с заезжей девицей Аскар, уныло чистящий уже второе ведро картофеля; госпожа Ингрим и я.

‒ Да, ‒ я кивнула, ‒ Кассон печет булки, я начала печь печенье. Постояльцы хвалят выпечку и постоянно ее заказывают. Так почему бы не печь больше и не продавать мучное еще и в городе? Можно просто открыть вон то окно ‒ оно как раз выходит на площадь ‒ повесить над ним вывеску и продавать свежие изделия, не выходя из кухни?

‒ Кхм, ‒ сказала госпожа Ингрим.

‒ Мне нравится! ‒ тут же возвестила Киара.

‒ А на продажу, ‒ я взглянула на Аскара, ‒ поставим его.

‒ Меня? ‒ поразился ловелас.

‒ Пусть, ‒ добавила я, ‒ его внешность хотя бы прибыль приносит ‒ раз уж он все равно столь щедро раздаривает ее направо и налево.

Киара задорно захохотала. Я подавила улыбку: легкая месть за попытку Аскара за мной приударить доставила мне удовольствие.

‒ Так, ‒ сказала я, ‒ он будет все время на виду у всей кухни, а значит, у него будет меньше времени и возможностей привлекать беду на свою голову.

Кажется, именно последний аргумент и сыграл свою роль. Госпожа Ингрим, только недавно заставшая сына за воркотней с женой мельника, перед уходом решительно постановила:

‒ Так и сделаем. Встанешь за прилавок. Но только попробуй подкатить свои яйца к покупателям ‒ и я их у тебя отрежу и пущу на пирог!

Киара, только что потянувшая руку к яблочному пирогу, позеленела.

‒ Что-то мне не очень, ‒ пробормотала она.

И вышла во двор. Секунду спустя у Кассона срочно нашлись дела там же. Выглянув в окно, я с улыбкой наблюдала, как он деловито и бессмысленно поправляет сохнущие на веревке простыни, зорко следя на Киарой, постепенно меняющей цвет лица с зеленого на обычный розовый.

‒ Зави-идуешь, ‒ протянул Аскар.

‒ Завидую, ‒ согласилась я.

‒ Не отшей ты меня сразу и бесповоротно, ‒ провозгласил красавчик, бросая очищенный картофель в ведро с водой, ‒ мы с тобой могли бы стать, как они.

Я захохотала. Искренне, как Киара, пусть и не так громогласно. Такое серьезное заявление, сопровождаемое таким озорным «бульком», и не могло вызвать у меня иную реакцию.

‒ Когда-нибудь, ‒ произнесла я, отсмеявшись, ‒ ты найдешь ту, которой скажешь это от всей души.

Он ухмыльнулся. А потом вдруг спросил:

‒ А ты? Неужели не нашлось того, кто бы тебе это предложил?

Желание веселиться пропало. Я задумчиво взглянула на формочки, которыми вырезала печенье:

‒ Мне предлагали, что угодно ‒ кроме того, чего я действительно желала.

Даже Джеймс. Речь шла о нашем браке, но… Оглядываясь назад с позиции всех моих приключений и смены положений, я понимаю, каким ущербным было бы мое счастье, не похить меня Гира: сейчас я была бы королевой, сидела запертая во дворце, организовывала бесчисленные приемы, соблюдала все нормы этикета, являла собой образец для подражания всем придворным, считала бы себя счастливой ‒ и знать не знала о том, какой огромный, удивительный и свободный мир ждет меня за четырьмя стенами. Не знала о том, что можно подставить лицо ветру и ни о чем не думать, не знала о том, что можно не собирать волосы, не знала о том, что по траве можно ходить босыми ногами. Теперь же, когда я все это распробовала, возврата к прошлому больше нет. Тем более… Тем более, что Джеймс и Таня уже создали то, что хотела создать я ‒ настоящую семью.

‒ Давай так, ‒ внезапно предложил Аскар, ‒ если до сорока лет ни ты, ни я не обзаведемся семьей, мы поженимся, поселимся где-нибудь на берегу моря, заведем детишек, накупим живности, муки и прочего, и ты будешь печь на продажу, а я займусь чем-нибудь по хозяйству. У меня неплохо получается столярное дело ‒ можно будет неплохо сэкономить на мебели. По рукам?

Мое сердце дрогнуло. Я отвернулась, стараясь не показывать, как сбилось мое дыхание. Вот так, легко и просто я услышала от практически незнакомого мужчины то, что так хотела услышать ‒ так почему же ни Гира, ни Джеймс не смогли мне этого предложить?

‒ Эй. Ты еще тут?

Я выдавила из себя смешок.

‒ Да.

‒ «Да, я тут», или «Да, я согласна с твоим предложением, скорей бы мне уже стукнуло сорок?»

Я кивнула:

‒ И то, и другое.

‒ Отлично! ‒ Аскар белозубо улыбнулся и протянул мне мизинчик. ‒ Скрепим!

Я колебалась всего мгновение ‒ а затем протянула к нему руку, чтобы скрепить уговор. Когда мы сжали пальцы, Аскар улыбнулся такой беспечной, мальчишеской и открытой улыбкой, что мое сердце снова дрогнуло. Пусть он ловелас, бездельник и болтун ‒ но от одного его присутствия и улыбки даже в самый хмурый день становится светло и ярко, а все тяжести и переживания отступают. Он как живительный эликсир ‒ сделаешь глоток, и мир вокруг начинает сиять и искриться.

‒ Неудивительно, ‒ задумчиво извлекла я, глядя на его открытое лицо, ‒ что девицы так на тебя падки. Ты умеешь поднять настроение.

Он удивленно моргнул, а потом хохотнул. Затем подмигнул и заговорщически сказал:

‒ Свистни ‒ и я в тот же миг примчусь к тебе поднять настроение. И не только его.

Я усмехнулась ‒ и легонько брызнула ему в лицо немного муки с пальцев. Он чуть поморщился, но тут же рассмеялся. Не удержалась, я рассмеялась тоже.

На сердце стало легче.