Глава 4. Во власти дракона

Коридоры дворца тонули в золотом свете факелов, отбрасывающих тени на мраморный пол. Каждый шаг гулко отдавался в груди, пока стража волокла меня в императорские покои. Я всю дорогу вырывалась, хотя знала – это бесполезно. Для черных стражей жалость была пустым звуком. Двери распахнулись и меня втолкнули внутрь, оставив одну. Драконы остались сторожить пленницу по ту сторону, застыв каменными изваяниями. Мне вдруг подумалось, что вот он – предмет вожделения девиц, приехавших на брачный сезон. Сколько из них мечтали оказаться в этих стенах и запрыгнуть в постель к императору? Они бы визжали от восторга, даже если бы их тащили силой. А я… я чувствовала только тошнотворное чувство бессилия. «Это снова мысли Фэйлин», – мелькнуло в сознании, пока я настороженно рассматривала помещение. Личные покои императора… впечатляли. Стены покрывал гладкий черный мрамор с золотыми прожилками, колонны вытянулись к сводчатому потолку, на котором мерцало звездное небо. Между ними висели бронзовые чаши с огнем. Центр занимало огромное ложе, покрытое темным шелком, и шкуры, небрежно брошенные у его подножия. Окон здесь не было, вместо них я увидела уже знакомый широкий балкон с видом на парк. Все было, как и в прошлый раз. Кроме одного… Теперь я была не блистательной аристократкой, а жалкой, бесправной служанкой. Без магии, которая могла бы меня защитить, и без права на прощение. В оглушительной тишине со стороны коридора раздались шаги, гулко отдающиеся по каменному полу. Так мог идти только хозяин этого дворца и… мой палач. – Свободны, – раздался холодный приказ, и я поняла, что мы остались наедине. Я не смотрела на него, но чувствовала – хищник приближается. Сам воздух вокруг незримо изменился, напитываясь опасностью и древней магией. И каждая секунда, что он молчал, все больше затягивала на шею петлю. – Подними голову. Ослушаться я не посмела, и тут же пожалела об этом, потому что в его полыхающих глазах не было ничего человеческого. – Ненавижу, когда меня пытаются обмануть… – Император начал медленно обходить меня вокруг. Шаги замерли за спиной, и я вздрогнула, когда мне почудилось легкое касание пальцев к оголенной коже шеи. – Но еще больше ненавижу, когда передо мной не склоняются, – шаги послышались снова. Высокий, мрачный силуэт застыл напротив, и я сжала руки в кулаки, чтобы он не увидел, как дрожат мои пальцы. – Сегодня ты научишься бояться. И, прежде чем я успела вздохнуть, раздалось властное: – Раздевайся. ***** Кажется, я с самого начала догадывалась, что все пойдет именно так – и все же упорно надеялась, что дракон побрезгует прикасаться ко мне. Ошибалась. Для него поставить врага на колени, унизить его – это способ демонстрации силы. И сейчас я была именно в этой роли. Сердце билось, как пойманная в силки птица, в висках стучало. Магия внутри металась в панике, вновь и вновь ударяясь о прутья клетки, пока я стояла, стараясь не показать страха. Ашхар наблюдал за мной с ледяным спокойствием. – Это приказ. Я рискнула поднять взгляд и утонула в сапфировой бездне, в которой полыхало жестокое, хищное предвкушение. – Нет, – голос прозвучал надтреснуто и хрипло. Давящая, ломающая волю сила накрыла так резко, что я пошатнулась и едва удержалась на ногах. Инстинкты буквально сходили с ума, умоляя бежать и прятаться. И в то же время какая-то часть меня намеренно выводила зверя из себя, словно проверяя, насколько далеко можно зайти, прежде чем он разорвет мне горло. Чистое безумие! Снова Фэйлин? Неужели она не боялась играть с огнем? «Ее ненависть была сильнее страха…» – откуда-то пришло понимание. Ашхар вдруг резко вскинул руку, и мое горло сдавили стальные пальцы. Мир вокруг расплылся, отчетливо я видела только полыхающие мрачным огнем глаза. Я дернулась изо всех сил, но добилась лишь того, что хватка стала еще сильнее. Он вдруг наклонился вперед, с шумом втягивает воздух рядом с моими волосами. – Нет? – голос напоминал рычание разъяренного зверя. – Думаешь, можешь спорить со мной? Меня встряхнули, как тряпичную куклу, и следом жесткие губы впились в мой рот. Врываясь языком внутрь, яростно и глубоко. Вкус крови смешался с жаром дыхания, и я забилась в стальной хватке с риском сломать себе шею. Тело Фэйлин отреагировало мгновенно – ладонь раскрылась, формируя на ней искрящийся голубой шар. Вот только… магия была заперта, мне нечем было защититься. Ашхар вдруг резко разорвал поцелуй. Его глаза напоминали глаза безумца, в которых сапфировыми спиралями закручивалась тьма. Ноздри раздувались, губы кривились в хищной усмешке. Кажется… мне удалось вывести эту глыбу льда из себя. И стоило подумать, что мне дали небольшую передышку, как послышался треск разрываемой ткани. Линялая тряпка, заменявшая платье, просто разошлась по швам и упала к моим ногам. – Пусти меня… Животное… – прохрипела я, чувствуя, как железный капкан на горле сжимается все сильнее. – Я гораздо хуже животного… – жесткая линия губ дракона зло дернулась. – Разве ты не хочешь спасти свою жалкую жизнь? Можешь попробовать прямо сейчас. Я с ужасом увидела, как по скуле дракона проходит рябь, похожая на чешую. Он же сейчас не намекает на..? – И тогда я решу, какой участи ты достойна. Меня швырнули на живот, лицом в шелковые подушки. Я тут же попыталась отползти, но мне не дали этого сделать. В поясницу вдавилось мужское колено, и Ашхар перехватил мои запястья, легко удерживая их стальными пальцами. Теперь я была абсолютно беспомощна и в его власти. – Не трогай меня! Но ему этого явно было мало. В следующую секунду мужская рука прихватила меня за волосы на затылке, запрокидывая голову назад. Ухо обжег яростный шепот: – Нравится быть беззащитной, когда тебя убивают? «Он говорит про Дахара», – поняла я. – Нет! Меня охватило жаром, следом бросило в дрожь, потом снова окунуло в жар – магия билась внутри, отчаянно ища выход и пытаясь защититься. Из глаз брызнули слезы отчаяния. И именно в этот момент пришло четкое понимание: я и есть Фэйлин. И так же, как она, ненавижу его так, что готова убить. Но Ашхар вдруг отстранился. Замер на несколько секунд, показавшиеся мне бесконечно-долгими. Перекатился в сторону и молча поднялся с ложа, хотя мог бы продолжить начатое. Я даже не смотрела на него, уткнувшись лицом в подушки и стиснув зубы. Только вздрогнула, когда с силой хлопнула дверь. Он ушел. А я осталась, распластанная на его ложе, с осознанием: его жестокая игра только начинается. ***** «Нужно выбираться отсюда, пока он не передумал и не вернулся», – я перевернулась на спину, тяжело дыша и уставившись прямо в потолок, изображающий ночное небо. Звезды на нем холодно мерцали, будто насмехаясь над моим отчаянием. Но сейчас жалость к себе была роскошью, на которую я просто не имела права. Я по-прежнему находилась в логове зверя и была заперта, в чем убедилась, подбежав к двери и подергав за ручку. Балкон находился слишком высоко от земли, другого выхода здесь попросту не было. Очевидно, что император уготовил мне новую пытку – ожидание неизбежного. Заставил ждать, пока не вернется и не закончит начатое. Щелчок открываемого замка раздался так резко, что я метнулась обратно, прикрываясь большой подушкой. В дверном проеме стояла Зорана. Льдисто-серые глаза прошлись по мне сверху вниз и тонкие губы женщины презрительно поджались. – Одевайся. Живо. – Она швырнула к моим ногам какую-то тряпку, которую до этого держала в руках. – Император приказал проследить, чтобы ты немедленно ушла. Я торопливо натягивала на себя грубую ткань, чтобы хоть немного почувствовать себя защищенной. – Когда мой муж воевал за империю, – продолжала экономка, – наши женщины предпочитали умирать, а не раздвигать ноги перед мужчинами, чтобы спасти свои жизни. Но видимо, для таких, как ты, честь и уважение к себе – пустой звук. Я подняла взгляд, чувствуя, как во мне закипает злость. – Я не спала с ним, – глухо произнесла я, – меня притащили силой. Экономка презрительно усмехнулась. – Думаешь, я поверю в то, что дракон не тронул тебя? – в ее холодном голосе не было ни тени сочувствия. – Вы все пытаетесь пролезть к императору в постель, как только появляется шанс. Готовы горло друг другу перегрызть. Она развернулась, не дожидаясь моего ответа: – Иди за мной. Пока мы шли обратно по роскошным залам дворца, а потом сворачивали в узкий коридор для слуг, я все думала о ее словах. Почему он ушел, когда мог взять все, что хотел? Разве не в этом была его цель? Невысказанный ответ висел в воздухе. Мог ли император испытывать что-то еще, кроме обжигающей ненависти ко мне? По книге он выделял Ралию, именно ее считали фавориткой брачного сезона. Или… я ошибаюсь? ***** Уже в своей каморке, едва прикрыв глаза, я тут же провалилась в тяжелый, беспокойный сон. Впервые с момента, как я попала в этот мир, мне что-то снилось. …Удушающий запах плавящейся обшивки и раскаленных проводов заполнял пространство, все заволокло едким дымом. Я попыталась вздохнуть, но грудь будто сдавило тяжелым обручем. Пошевелиться тоже не получилось, как и открыть глаза. Откуда-то издалека доносились незнакомые голоса: – Сделайте хоть что-нибудь! Там внутри девочка, ее сильно зажало! – Нельзя трогать, спасателей уже вызвали. – Машина вот-вот взорвется, уходите! Все назад! Быстро! Они говорили… обо мне? Последнее, что я помнила – как Олег гнал по трассе на бешеной скорости, сжав руки до побелевших костяшек пальцев. Постоянно лавировал среди машин, не обращая внимания, что ему сигналили другие водители. Его лицо исказилось от гнева, но ужаснее всего были обвинения, что он в меня бросал. Колкие. Обидные. Злые. – Тебе никто не нужен, кроме этих уродов! Ты вечно где-то пропадаешь, а мне что прикажешь делать? Я здоровый мужик, мне баба нужна, а не соседка. Я действительно пропадала: днем училась в медвузе на врача-педиатра, а по ночам дежурила в больнице, в палате для детишек отказников. Сильно уставала, но не могла от них отказаться, зная, что они лежат там совсем одни – крохотные, никому не нужные. Беззащитные… Олег хотел внимания к себе, частого секса и беззаботной веселой жизни: в отличие от меня, учебу ему оплачивали родители, он на нее даже не ходил. Ему было плевать, что я металась между ним, экзаменами, и детскими ручонками, доверчиво сжимающими мой палец. Особенно мне запомнился один из малышей: темненький, худенький, в огромных глазах которого, казалось, застыла вечность. Раздался ужасающий визг тормозов, вырывая меня из горьких мыслей, и время многократно замедлилось, будто в страшном сне. Стало тягучим и вязким. Олег с силой вывернул руль, и я увидела несущийся прямо на меня бетонный отбойник. Потом стекло, летящее в лицо мелкой сверкающей крошкой. Он подставил машину той стороной, где сидела я. – Неет! – где-то вдали затихал женский крик. Мир ярко вспыхнул последний раз и исчез. …Я проснулась, захлебываясь воздухом и не сразу понимая, где именно нахожусь. В горле стоял колючий ком, дыхание вырывалось из легких с хрипами. Пальцы судорожно сжимали тощий матрас, набитый соломой, на котором я лежала. «Ты жива… жива, Фая… – повторяла я, глядя в темноту. – Это самое главное».