Глава 22. Шэнь Улан

Путь до столицы выдался сложным, но не таким долгим, как я ожидала. Всё-таки генерал Яо знал, какими невидимыми тропами и короткими путями идти, чтобы быстрее оказаться в сердце империи.

С ним мне и парой слов не удалось обменяться: он превратился полностью в верного генерала, который видел своей целью только возвращение в столицу, чтобы вернуться к войне с Чжоу с полными силами.

Со мной вообще никто не разговаривал: воины всё больше молчали, косо на меня поглядывая, а Кэ Дашен и вовсе не скрывал своего раздражения каждый раз, когда наши взгляды сталкивались.

Но я старалась относиться к этому равнодушно: мужчины не обязаны мне ничем, и из-за моей глупости их сослуживцы погибли или были ранены. Уже хорошо, что они не потребовали отомщения.

Несмотря на то что наш отряд добирался тайными тропами, подходили к столице мы со стороны главных ворот. И уже издалека стало видно, что город погружён в траур.

В траур? Как?

Не стало кого-то из императорской семьи?

На воротах развевались белые ленты, и от одного их вида захотелось разрыдаться.

Мы с Яо Веймином невольно нашли друг друга взглядами, и я поняла, что он тоже волнуется из-за Юнлуна. Сейчас в императорской семье осталось всего четыре человека, двое из них были для меня важны, а третий — дорог этим двум.

И я почувствовала себя ужасной, когда помолилась небесам, чтобы траур был по Джан Айджу. По этой надменной старухе я бы не проронила и слезинки, но она точно не может умереть сама по себе, ведь в прошлой жизни оставалась жива в это время.

— Джан Айджу стара, — проговорил Яо, сжимая поводья своей лошади.

Я кивнула, но не могла сказать генералу и остальным, что старость не может забрать вдовствующую императрицу сегодня. В такую удачу не верилось. Её могли лишь убить, но никто не стал бы этого делать.

А вот Юнлун, Лин Джиа или Юншен были главным целями любого врага государства Цянь, и любого, кто замыслил мятеж.

Сжала до боли пальцы, скрывая свой ужас.

Юнлун… Если он погиб, то всё моё перерождение напрасно, всё было зря. Я старалась быть подальше от мальчика, считая, что могу причинить только вред, но это не помогло.

Может быть, дело в моём приближении ко дворцу? Наверное, все вокруг действительно правы: мне стоило быть смиренной. Спасти мать было правильно, от мести Шэнь Куону я бы не смогла отказаться…

Но возрождение клана и помощь в войне могут результатом моего заблуждения. Наверное, стоило вести тихую жизнь где-то в монастыре. Но я вмешалась, и всё возвращается на свои места.

Демоница с благими намерениями всё ещё остаётся демоницей.

Яо Веймин перестал держать маску невозмутимого, сурового генерала: на его лице рождалось отчаянье. Он любил Юнлуна как истинный старший брат, а Юншен был его императором и его родственником. Оба они значили для генерала не меньше, чем Юнлун и Лин Джиа для меня.

Я заледенела от собственного страха, и от мыслей о том, что сейчас испытывает Веймин. Боль начала прорастать от сердца по всему телу, и мне пришлось отвернуться в другую сторону, чтобы никому не показать, что со мной происходит.

Ничего ещё не было известно, я не могла сейчас открыть свои слабости чужим людям.

За своими мыслями я и не заметила, что отряд прекратил движение, а Кэ Дашен куда-то пропал. О том, что он отсутствовал, я узнала, лишь после его возвращения.

— Что ты узнал? — спросил Яо Веймин сразу же, как воин приблизился к нам.

— Дело… дрянь. Император и императрица подхватили какую-то болезнь, несколько воинов и благородных людей тоже. Течение болезни оказалось настолько быстрым, что уже проходят похороны императорской четы. Ваш брат, — Кэ Дашен сделал паузу, — он умер.

Моя чёрная душа взорвалась ослепительным светом горя. Мне стало так невыносимо больно, что казалось, будто бы воздух и солнце причиняли муку. Я замерла, вспоминая прошлое.

Пусть иначе, но Юншен и Лин Джиа тоже погибли. И война с Чжоу снова становится ужасной угрозой.

Внутри меня будто что-то оборвалось и рухнуло, когда я подумала:

«Что ещё может пойти также, как и тогда?»

— Что с принцем? — задал самый волнующий вопрос Яо Веймин. Его голос оставался твёрд, но я уже достаточно узнала его, чтобы понять: он, как и я, в ужасе от мысли о случившемся.

— С юным императором, — поправил Кэ Дашен, и это стало ответом на многие вопросы. — Его регентшей стала Джан Айджу.

Всё вокруг будто замерло, и в этот момент почувствовала, что мои страхи реальны.

Всё пошло так, как и тогда, но с небольшими изменениями. В прошлой жизни я забрала себе власть и встала над Юнлунем. Сейчас же над ним верховодила мерзкая, жадная до власти бабка.

Не было сомнений, что Джан Айджу прекрасно справится с ролью злодейки, точно не будет хуже прошлой меня! Этой женщине даже не нужны особые силы для этого, столько в ней злобы.

— И… за вами, генерал, отправили армию, — Кэ Дашен был по-настоящему встревожен. — Ходят странные слухи, у меня не было времени разобраться в них, но нам стоит скрыться, и потом решить, что делать. Оказаться в застенках мы всегда успеем.

— Мы, что, в какой-то иллюзии? — не выдержала я. — Я уехала из столицы не так давно, никаких вестей о болезнях не было. А генерал Яо — прославленный герой, какая, к демонам, армия?!

На мой выпал Кэ Дашен отреагировал мгновенно и зло:

— Как мы уже имели честь убедиться, вы, госпожа Шэнь, ничего толком не знаете! — он впился в меня яростным взглядом. — Армия Чжоу прошла мимо вашего носа, так почему бы не пройти мимо него болезням, заговорам и разрушению мира?

На это мне нечего было ответить: я и сама чувствовала вину, но всё равно хотелось выместить гнев на наглого грубияна.

Вот только сил на это не было: я была подавлена большим горем и едва уловимым облегчением от того, что Юнлун жив, поэтому просто промолчала, отвернувшись.

— Виновного определить никогда не поздно, — мудро и спокойно проговорил Яо, не давая мне и Кэ Дашену вступить в склоку. — Но для начала действительно нужно выяснить, что именно провернула Джан Айджу. Принц… то есть, император, сейчас находится во дворце, и мало кто там желает ему добра.

Бежать из столицы никто не собирался, ведь главной целью было не обезопасить отряд, а спасти юного правителя и всю нашу империю, которая не может процветать в руках предателей.

Я снова почувствовала укол совести. Я ведь была именно такой в глазах Яо Веймина в прошлой жизни... ничем от нее не отличалась..

И он был прав в тот день, когда убил меня. Придётся это принять.

Но смогу ли я исправить что-то сейчас?

Моя судьба обернулась совсем иначе, но в масштабах империи всё осталось прежним. Злодейка за спиной мальчишки. Яо Веймин, который не собирался терпеть захватчицу и, судя по всему, волновался о Юнлуне.

Если всё и дальше продолжится так, то генерал Яо снова погибнет при штурме столицы. Не от моих рук, но я уже вижу, что мои решения не влияют на всё, что произошло по моей вине. Некоторые трагедии просто выбирают себе другого вершителя.

— Мы можем войти в столицу через восточные ворота, там никто не будет ждать нас, — проговорил Кэ Дашен, когда уже долгое время среди нас царило молчание. — Вот только пройти всем отрядом не получится, нужно разделиться…

— Нет, — твёрдо заявил Яо Веймин. — Мы не будем разделяться, нас и так мало. Шансов пройти незамеченными почти нет, нужно быть готовыми ко всему.

« Ко всему » — это к бою? Мне хотелось задаться этот вопрос генералу, но я снова промолчала. Подумала о своих силах… В прошлой жизни перед смертью я использовала мощь своей крови и гибели, чтобы уничтожить Яо и его армию.

В крайнем случае я могу попробовать сделать то же самое с Джайн Айчжу и воинами, вставшими на её сторону. Но принесёт ли это победу? Вдруг я вернулась в прошлое, потому что уничтожила мир? Я ведь не знаю, что случилось после того, как в последний раз закрыла глаза жестокая императрица Шэнь Улан.

— Но идём через восточные ворота, это верное решение, — согласился со своим помощником генерал Веймин, а остальные повиновались.

В отряде царила мрачная атмосфера, и это понятно, но всё больше с каждым шагом я чувствовала ненавидящие взгляды солдат.

Они нашли виновную в моём лице, как я могу обижаться за них за это? Людям важно найти козла отпущения, а я была чрезвычайно беспечна. Даже не подумала, что старой тигрице хватит воли, связей и сил на подобное преступление. Но я всё же ощущала себя замороженной или сожжённой, не только из-за гибели подруги и опасности для Юнлуна, но и из-за враждебности вокруг.

А что думает обо мне генерал? Тоже винит? Жалеет ли о своих словах в той обветшалой хижине?

Я отмахнулась от этих вопросов, ведь сейчас это не было важным. Есть вещи, от которых зависит будущее Цянь, то есть, будущее каждого жителя страны, а мои чувства — точно не одно из таких вещей. Уверена, Веймин вам все понимает.

Уже на подходе к восточным воротам отряд вдруг встал, будто вкопанный, и я не могла понять, в чём же причина. Наверное, они подумали о возможных напастях, но я буквально ни звука не слышала, а стража на воротах вела себя как обычно.

Однако, чтобы не мешать воинам, я замерла, стараясь не шуметь.

И вот, когда я уже решила, что они просто издеваются, со всех сторон нас просто обступили незнакомые охранники.

— Сомкнуть ряды, — скомандовал Яо Веймин, и я оказалась внутри короба из солдат, будто в обёртке из их и чужих доспехов, так плотно они обступили меня.

Легко было догадаться, что на нас вышли не стражи, потому что на них была одежда без всяких опознавательных знаков, без эмблем и печатей, а на поясах не было жетонов. Но я успела узнать их экипировку, ведь не только знаки могут быть особенными.

— Чен Юфей отправил вас одних, или сам где-то прячется? — громко спросила я, выглядывая из-за спин воинов генерала Яо.

Мы так давно знакомы, я так хорошо его знаю...

Воины из войска Яо Веймина напряглись ещё больше, а вот их противники, судя по всему, отступили на шаг. Послышалась какая-то возня, я мало что видела, но вскоре донёсся голос Езоу:

— Улан, ты здесь? Вот неугомонная лисица! Тебе нельзя попасться страже… Да и генералу Яо не стоит этого делать.

Я постаралась ощутимо пихнуть солдата, стоявшего прям передо мной, но он даже не шевелился, попытка пролезть между двумя воинами тоже не увенчалась успехом.

— Да пропустите же меня! Мне он ничего не сделает!

Крик тоже не возымел действия, зато повеселил Кэ Дашена.

— Госпожа Шэнь, мы не беспокоимся о вас, мы беспокоимся, что ваш друг, когда мы лишимся вашей компании, может стать не таким заботливым…

— Вы из меня заложницу изобразить пытаетесь? — я опешила. Не думала, что их злость уже настолько велика. — Это просто бред!..

Я собиралась сказать, что думаю ещё по этому поводу, ведь мне срочно нужно было поговорить с Чен Юфеем, но не успела: лезвие меча, словно обычная палка, постучало по плечу солдата, и тот шарахнулся в сторону.

Я открыла было рот, чтобы поглумиться над его доблестью, но пространство передо мной он уже освободил, и я увидела генерала Яо.

Он смотрел на меня совершенно спокойно, но я чувствовала холодную решимость, которая всегда жила в нём, но теперь она полностью захватила всю его сущность.

— Выходи, Шэнь Улан, и делай, что хочешь.

Он меня отпускает?

— Но мне это не нужно, — проговорила я вслух. — Я лишь хотела узнать, почему мой друг решил, что мне грозит опасность. И ты, генерал Яо, лучше меня понимаешь, что мимо Чен Юфея может пройти армия Чжоу, но не переворот в столице.

Не глядя больше на него, я пошла в ту сторону, откуда мне послышался голос Езоу.

Он сам спешил мне на встречу, жадно ощупывая взглядом и пытаясь понять, не ранена ли я. Когда его рука понянулась ко мне, я выставила перед собой ладонь, показав тем самым, что сейчас не время для эмоций.

— Езоу, расскажи скоре, что произошло во дворце? И я, и господин Веймин должны решить, как поступать дальше. Мы уже знаем, что Джан Айджу захватила власть…

— Не время для бесед, Улан! — воскликнул Чен Юфей — По периметру ведётся патрулирование, вы не успеете даже уйти отсюда. У вас есть маленький шанс войти в город, остаться в безопасном месте и действовать оттуда. Сбежать точно не получится,, мне и так невероятно повезло застать вас вместо новых стражников.

Повернувшись к Яо Веймину, я спросила:

— Вы послушаете его?

Не то чтобы я не доверяла Езоу, я переживала, что мой сопровождающий найдет множество причин, чтобы отринуть слова Чен Юфея.

— Нет повода думать, что господин Чен Юфей хотел бы навредить вам, госпожа Улан, — генерал оставался всё таким же холодным и отстраненным. — Мой отряд отправится с вами, но лишь оттого, что мы не намерены отступать от столицы просто так.

Чен Юфей не зря славился своими связями: стоило лишь ему шепнуть что-то одному из своих людей, как цепочка действий запустилась, и уже через короткое время мы вошли в пустые ворота. Конечно, воинам пришлось бросить лошадей, да и доспехи многие оставили, потому что вооруженный отряд стал бы слишком приметным.

Я исподтишка наблюдала за Яо Веймином. Он усмехнулся брезгливо, оглядывая результаты труда Чен Юфея, но мне отчего-то показалось, что он презирал стражников, а не моего друга.

Может быть, мне просто хотелось так думать.

— Куда мы направимся теперь? — задала я вопрос другу, когда мы оказались уже далеко от ворот. — Не думаю, что нас ищут, но нужно разобраться с дальнейшими действиями и…

— Любые места, связанные с генералом Яо, сейчас под наблюдением дворцовой стражи, — Чен Юфей перебил меня, и я поджала губы, понимая, что сейчас не время и не место, чтобы доказывать свою значимость. — У меня есть надёжный дом, о котором знают только мои приближённые. Пойдём туда, он в неприметном районе, там точно нет болтливых соседей.

Никто с ним не спорил, его репутация ушла уже далеко. Но Кэ Дашен выглядел так, будто его пытались вскипятить, а теперь купают в ледяной воде. На улице было темно, но я бы назвалась собакой, если не оказалось, что он покрылся красными пятнами.

Я настолько отвлеклась на мысли о будущем империи, что даже не заметила, как мы оказались у знакомого мне домика. Радостно, что я всё-таки «приближённая» для Чен Юфея.

Он тот ещё жук — у него друзья и те, кому он доверяет, легко могут оказаться разными людьми.

— Говори, господин Чен Юфей, что ты знаешь о случившемся, — потребовал генерал Яо, стоило нам только войти в дом. — Нет больше времени на твои уловки.

— И в мыслях не было увиливать, — слишком честно признался Езоу, и я тут же поняла, что в мыслях у него только это и было.

Но из всех присутствующих только я его хорошо знала, так что стала внимательно прислушиваться к его словам, чувствуя, что он будет недоговаривать изо всех сил.

Тишина в тесном помещении повисла густая, как смола. Каждая фраза Чен Юфея падала в нее с тяжелым стуком.

— Вы ведь и сами успели что-то разузнать, да? — вскинулся Езоу, суетливо поправляя рукава. — Слышали про болезнь?

— Ты что, тянешь время, господин Чен? — не выдержал Яо Вэймин. Он стоял, прислонившись к косяку, его осанка выдавала собранность, но в синих глазах бушевала буря. — Да, уже слышали. Заразная болезнь, которая слишком быстро убила моего брата и невестку.

— Верно, а еще она очень заразна, и пока ни один чиновник не покинул Запретный город, — зло усмехнулся мой друг. — Дабы не распространять хворь среди простолюдинов и воинов.

— Какая чушь, — нахмурился генерал. — В это хоть кто-то поверил? За кого ты нас принимаешь?

Я тихонько охнула, потому что несмотря на смешливость и простоту Чен Юфея, обид и оскорблений он не забывал, а Веймин во всеуслышанье объявил его лжецом.

— За тех, кому грозит смертельная опасность, — посерьезнев, парировал Езоу. — Дворцовая стража получила приказ арестовать вас, генерал. И госпожу Улан.

— А вас? — вновь вернулся к официальному обращению Яо Веймин, ощутив, что обстановка накаляется.

— А меня нет, но полагаю, — Чен Юфей протяжно вздохнул, — это ненадолго.

— И за что же меня хотят арестовать? — прищурился собеседник.

Мне и самой стало жутко интересно. В предательстве и шпионаже генерала не обвинить, ведь сведения шли от меня, и это стало известно в обществе. В проигранной битве? Это глупо и недальновидно.

— По мнению Джан Айчжу и Министерства наказаний, вы совершили одно из самых страшных преступлений, — опустился почти до шепота Езоу. — Вас обвиняют в том, что вы скрыли свое низкое происхождение, что почивший господин Яо не ваш отец.

Кэ Дашен, до этого молча зревший, как кипящий котел, не выдержал. Он резко шагнул вперед, его некрасивое, но выразительное лицо исказила гримаса презрения.

— Какой бред? — повернулся он к Яо Веймину. — И кому мы должны верить? Вам? Ей? — он бросил колкий взгляд в мою сторону. — Выстроили целый кукольный театр! Генерал, зачем вы их слушаете? Кто поручится, что этот «верный друг» уже не присягнул на верность вдовствующей императрице? Может, это он и есть та самая крыса, что прогрызла дыру в нашей обороне? Генерал, мы теряем время! Нужно штурмом взять дворец и вырвать юного принца из лап этой старой тигрицы, пока они не успели его отравить, как его брата.

Было обидно слушать эти ужасные речи, но сердце сжалось. Часть вины за смерть Юншэна и Лин Джиа лежала и на мне. Я знала, к чему могут привести интриги, но недоглядела, недооценила старого врага. Мне казалось, что в нынешнем моем положении мы никогда не пересечемся.

Правда, что-то не сходилось. Джан Айчжу не любила ни одна лишь я. Да весь Запретный город закатывал глаза, когда произносилось ее имя. Чиновники старались не иметь с ней дел, наложниц она презирала, а те презирали ее вдвойне. Одна, без могущественных союзников, Джан Айчжу не смогла бы провернуть такое. Слишком уж вовремя мы с Вэймином оказались в отъезде, слишком вовремя пришли те искаженные донесения, что едва не убили его отряд.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с господином Яо. В его зрачках читалось то же самое — холодное, ясное понимание заговора. Но был там и вопрос, обращенный ко мне.

"Ты знала? Ты причастна?"

Хотелось прокричать, доказать, что эти мысли совсем не про меня, но порыв расценят в обратную сторону. Да, мне было известно о происхождении Яо Веймина, но я, даже в минуты слабости, когда он обижал меня, оскорблял, ни разу не выдала такую информацию посторонним.

Вместо того чтобы бросаться на свою защиту, я принялась расспрашивать Чен Юфея.

— Одинокая женщина, которую все терпели из почтения к ее титулу, не смогла бы провернуть это в одиночку, — тихо проговорила я, обращаясь к Езоу. — У нее должны быть могущественные союзники. Кто? Чей меч стал ее опорой? Чей кошелек — ее казной?

Я уставилась на Чен Юфея. Он избегал моих глаз, его обычно насмешливый рот был поджат в тонкую, виноватую линию.

— Езоу, — произнесла я с нажимом, — ты сказал, что тебя обвиняют в шпионаже. Но ты чего-то не договариваешь. Кто предал императора? Какой чиновник, из тех, что заперт во дворце, на самом деле держит двери нараспашку для узурпаторов? Что за войска сейчас охраняют Запретный город? Куда делась армия господина Яо?

Он замер, будто пойманная мышь. Его пальцы сжали рукав так, что костяшки побелели.

— Улан... — он попытался улыбнуться, но получилась жалкая гримаса. — Не заставляй меня. Не сейчас, не здесь и не при посторонних.

— Ха, я же вам говорил, генерал, — Кэ Дашен ткнул в нас пальцем. — Этот мерзавец ее покрывает.

— Сейчас, скажи сейчас, — мое требование прозвучало довольно резко.

Я пыталась заглушить голос противного помощника, а еще внутри все похолодело. Раз Езоу не хочет говорить при посторонних, косвенно или прямо, виновата точно буду я. Небеса вновь посылают мне испытание, и я, кажется, с ним не справляюсь.

Чен Юфей молчал, а я сгорала от нетерпения и страха.

— Говори, признавайся, — вспылила я, — или наша дружба рассыплется в прах. Кто все это провернул? Этот человек связан со мной?

Езоу молчал бы до последнего, но нетерпеливый Кэ Дашен ускорил признания.

— Если твой дружок не способен сказать, что за враг притаился, то сталь развяжет ему язык...

Он кинулся вперед, а я, не особенно соображая, закрыла Чен Юфея собой. Правда, в этом не было необходимости, потому что Яо Веймин сделал подножку своему соратнику, а когда тот приподнялся, отвесил хлесткий удар.

— Приказа нападать не было, Дашен, — разозлился он. — Если мне понадобится твоя помощь, я сам об этом скажу.

В суматохе Чен Юфей что-то прошептал. Легкий шепот, бессвязное шевеление губ, рябь воздуха. Но я узнала в этом шепоте очень жуткое имя. Жуткое, потому что близкое.

— Шэнь Мэнцзы? — задохнулась я от шока. — Мой брат Мэнцзы?

Мне не верилось. Я переживала, когда его отец почил, и к этому я была причастна. Но с братом у меня не было противостояния. Он сам доверился, рассказал о том, что Шэнь Куона ненавидел, что отец получил справедливое наказание. Я оплатила его обучение, свадьбу, дала денег и способствовала продвижению по службе. Боги, да я ему свою Лю Цяо доверила... А что с ней?

— Он женился на дочери Фэнмин Мэнхао, — продолжал Езоу, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на жалость. — Твой брат стал зятем в их клане. Ты не интересовалась, да и зачем, но их войско... оно почти сравнимо с армией генерала Яо.

Фэнмин. Этот клан действительно был подобен ползучей траве — неказист на вид, но способен разрушить каменную кладку своими цепкими корнями. Их многочисленность и богатство были притчей во языцех, но я, поглощенная своими делами, отбросила эти сведения на задворки памяти. Ошибка. Роковая ошибка.

И тогда Чен Юфей выдал сведения, которые стали последним, сокрушительным ударом.

— Но первым предал тебя не он, — понурился друг. — Ты отметала любые обвинения к Лю Цяо, но все же... — он поднял на меня глаза, — верные донесения подменяла фальшивыми твоя бывшая служанка, Улан. Твоя любимая подруга и верная соратница, которая не побоялась в первые месяцы притворяться тобой. Выйдя замуж за Шэнь Мэнцзы Лю Цяо... полностью посвятила себя служению мужу.

Мир вокруг замер. Звуки ушли, оставив после себя лишь оглушительный звон в ушах. Комок в груди, недавно сжимавшийся от тревоги, теперь просто разорвался, оставив после себя ледяную, оголенную пустоту.

Лю Цяо. Лю цяо. Девочка, с которой я делила последнюю лепешку в голодные годы. Та, чьи слезы я вытирала, чьи страхи развеивала. Иногда я была резка, таковы отношения хозяйки и служанки, но... Я никогда не поднимала на нее руку, никогда не унижала ее по-настоящему. Все ее промахи я сносила с улыбкой, а свои наряды и украшения отдавала ей, как верной подруге, видя, как глаза ее загораются счастливым блеском. Я была готова отдать за нее жизнь. А она... она отдала меня моим врагам.

— Я же говорил! — крик Кэ Дашена, словно удар бича, вернул меня в мрачную реальность. Его палец, острый, как клинок, был направлен прямо в мое сердце. — Может, она и не предательница, но приносит одни несчастья. Зачем ее назвали ночной орхидеей? Она истинная демоница, что приносит гибель всем, к кому прикоснется. Вся ее добродетель лишь личина.

Слово «демоница» вонзилось в меня острее любого кинжала. В прошлой жизни оно было моим вторым именем. Демоница. Так меня и звали за спиной. Впрочем, в этой жизни я тоже изредка себя так называла. И вот теперь, в этот день, оно настигло меня вновь. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, оставляя кожу холодной и безжизненной, словно фарфор.

Я подняла глаза, в отчаянии ища утешения. Мой взгляд упал на Яо Вэймина. Я искала в его синих, бездонных очах хоть искру понимания, хоть тень той связи, что зародилась между нами в лесу, у реки. Но нашла лишь стену. Холодную, гладкую, непроницаемую. Его лицо было словно высечено из нефрита — прекрасно, но бесчувственно. Я не понимала, осуждает он меня или сочувствует.

В этот миг один из воинов Чен Юфея, бледный как полотно, ворвался в комнату и что-то шепнул ему на ухо. Лицо Езоу исказилось.

— Прошу простить меня за ненадежное укрытие, — сказал он отрывисто, — но сюда идет большой отряд стражников.

— Насколько большой? — сдвинул брови генерал.

— Несравним с нашим количеством, даже если ваши и мои люди объединятся.

Воздух в хижине сгустился, наполнившись запахом ярости и неизбежной крови. Воины Яо Вэймина молча сжали рукояти мечей, их глаза стали глазами загнанных волков, готовых к последней схватке.

Но голос генерала прозвучал на удивление спокойно, как поверхность озера в безветренную ночь.

— Приготовиться, но без моего приказа клинки не обнажать. Сначала я поговорю с ними. Правду, как меч, следует обнажать лишь тогда, когда знаешь, в чье сердце его направить. — Он медленно выпрямился, и его высокая фигура вдруг показалась единственной твердой точкой в моем рушащемся мире. Он повернулся к двери, за которой уже слышались грубые окрики и топот множества лошадей. — Шэнь Улан, скройся, спрячься, а лучше возьми Чен Юфея и уходи.

Но он отлично понимал, что я этого не сделаю.

Все, кто находился в доме Чен Юфея, потянулись на улицу, в маленький, прибранный дворик, где росла плодоносящая слива, и пели птицы. Сегодня они пели печальную песню.

Воины растянулись полукругом, встречая вражеский отряд. Ряды, что стояли позади, натянули тетивы лука, но стрелы не выпускали, повинуясь приказу их генерала. Мужчины были спокойны, холодны, и каждое лицо стражника стало будто отпечатанным лицом Яо Веймина. Один лишь Кэ Дашен иногда злобно оглядывался на меня и Езоу.

Последний чуть наклонился.

— Ты слышала, что сказал тебе господин Яо, нам надо уйти.

Я отмахнулась и поежилась.

— Прости, Чен Юфей, я не могу. Это мой брат, моя ответственность, но если уйдешь ты, то я пойму.

Он не ответил, выпрямился, но в воздухе буквально считывалось его осуждение.

Наконец, лошади со всадниками подъехали. Вел их за собой Мэнцзы.

Я его совсем не узнавала. Это уже был не тот застенчивый юноша с робкой улыбкой, что когда-то смотрел на меня с обожанием, не скромный сын алчного отца, не подающий надежды ученый. Передо мною сидел верхом человек, который вкусил этот сладкий, приторный, но ядовитый вкус интриг и власти. Ох, я знала, как этот вкус отбивает человечность, сочувствие и разум. Я поддалась этому вкусу. Видимо, поддался и Мэнцзы.

Облаченный в доспехи, отмеченные гербом клана Фэнмин, он стоял с высоко поднятой головой, а его взгляд, некогда мягкий, теперь был холодным и отточенным, словно клинок. Превращение было столь разительным, что дух захватывало. Как слепой крот, я не разглядела змею, которую пригрела у своей груди. И позволила ей увести за собой мою верную… мою бывшую верную Лю Цяо. Мысль о ней по-прежнему обжигала изнутри, как раскаленный уголь.

— Генерал Яо Веймин, — голос Мэнцзы был гладким, как дорогой шелк, и таким же холодным. Он развернул длинный свиток и показал императорскую печать. Печать больше не оставляла сомнений, что в Запретном городе случился переворот. — От имени регента, вдовствующей императрицы Джан Айчжу, объявляю вам приговор. Вы обвиняетесь в государственной измене, шпионаже в пользу соседей и в намеренном проигрыше сражения, что привело к гибели верных сыновей Цянь.

Повисло гробовое молчание. Даже Кэ Дашен онемел от такой наглой лжи.

— А также, — Мой родственник с наслаждением сделал паузу, — в сокрытии своего подлинного, низкого происхождения, дабы втереться в доверие к покойному императору и осквернить род великих Яо. Ввиду ваших былых заслуг, казнь заменена ссылкой, — продолжал братец. — Вы отправитесь в свою родовую усадьбу в провинцию Цинцао. Без армии. Без титула. Вам предписывается вести жизнь частного лица, в тишине и смирении, дабы молитвами искупить свой грех.

В голове моей молнией пронеслось понимание. Я даже немного усмехнулась, а Чен Юфей, который еще раньше догадался обо всем, не скрыл язвительной ухмылки. Казнить народного героя, отца-командира, пекущегося о вдовах и сиротах своих солдат — немыслимо. Это посеет семена такого бунта, которые сметут и регентшу, и ее прихвостней. Но запереть его, опозорить, оклеветать — это их путь.

Я видела, как они будут действовать. Они будут месяцами, капля за каплей, отравлять колодец его славы. Из великого генерала Яо, достойного наследника своего легендарного отца и прекрасной принцессы Хаоджу, они сделают ублюдка, плодом греха и обмана. Имя его матери, сиявшее как луна, будут топтать в грязи. Как же это подло.

Затем взгляд Мэнцзы скользнул по Чен Юфею.

— А тебе, господин Чен, советую выбирать друзей осмотрительнее. Игра с огнем может оставить тебя без крыльев, мотылек.

Езоу выпрямился и промолчал. Я заметила, что некоторые воины Яо осудили Чен Юфея за такое молчание, и осторожно коснулась своими пальцами его. Не знаю, что в голове у моего друга, не плевать ли ему на сплетни в рядах войск Яо, но я ценила Чен Юфея не только за его ум, хитрость, и за то, что он приходил на выручку, но еще и за его гибкость. Сменись десять императоров, он к каждому найдет свой подход. Но если Чен Юфей назвал кого-то другом и соратником, он никогда не предаст.

Яо Веймин шагнул вперед, и стражники из клана Фэнмин напряглись. Они тоже натянули тетивы луков, готовые вот-вот вступить в бой.

— Я услышал приказ регентши, — с желваками на скулах сообщил генерал. — Я не буду чинить препятствий и уйду.

Где-то глубоко в душе я обрадовалась. После долгого и опасного путешествия я устала от схваток, мне хотелось безопасности, но обстоятельства мешали. Пожалуй, я мыслила эгоистично, но лучше быть эгоисткой, сберечь оставшиеся жизни, чем прослыть героем и проиграть в сражении.

— Но что ты, Шэнь Мэнцзы, — прищурился господин Яо, — собираешься делать с госпожой Шэнь?

Искорки в зрачках моего братца вспыхнули, будто он сам ждал подобного вопроса. Там на мгновение мелькнуло что-то старое, знакомое, но тут же утонуло в спеси.

— Беспокоитесь о госпоже Шэнь? Это благородно, но... Ее не в чем обвинять. Напротив, империя Цянь ей безмерно благодарна.

Мое сердце бешено заколотилось, предчувствуя подвох. Рядом пошатнулся Езоу, который тоже удивился словам.

— Именно она, — голос Мэнцзы зазвучал громче, на все собравшееся у дома войско, — проявив свою известную доблесть и смекалку, помогла нам прояснить столь темную историю с вашим происхождением, господин Яо. Ох, простите, — фыркнул он, — звать вас господином Яо уже нельзя. Но не сомневайтесь, госпожа Шэнь Улан выяснит, кто ваш настоящий отец. У нее ведь, как и у господина Чен Юфея, свои надежные источники.

Удар был настолько точен и сокрушителен, что у меня перехватило дыхание. Какая же я дура.

В памяти всплыл тот день...

Гнев. Усталость. Обида на высокомерие Веймина, на сорванный поцелуй и последующее унижение. И сорвавшаяся с губ в присутствии одной лишь Лю Цяо фраза: "Оскорбил? Нет, Лю Цяо. На ублюдка не обижаются. С какого перепугу?"

Одна-единственная фраза, брошенная в порыве ярости! И эта предательница подобрала ее, сохранила и использовала как отравленный клинок.

— Нет… — вырвалось у меня хрипло. Я метнулась вперед, отчаянно пытаясь поймать взгляд Яо Вэймина. — Это не так! Я никогда…

— Госпожу Шэнь Улан, — перебил меня Мэнцзы, и его голос не терпел возражений, — с почестями проводят во дворец. Вдовствующая императрица желает лично выразить ей благодарность.

Стражи шагнули ко мне, но я не видела их. Я смотрела лишь на Яо Вэймина.

И нашла...

Нашла в его синих глазах то, что хуже ненависти, хуже гнева. Это была стена изо льда и камня, возведенная в одно мгновение. Там, где еще недавно теплился огонек доверия, пусть и маленький огонек взаимной симпатии, теперь лежала мертвая, безмолвная пустота. Он поверил. Поверил в то, что я, обидевшись, пошла на донос. Поверил в то, что я — та самая интриганка и демоница, какой была в прошлой жизни.

Он не сказал ни слова. Просто развернулся и пошел к своему коню, отворачиваясь от меня, как от прокаженной. Он дал знак отряду, чтобы они тоже собирались и выполнили приказ Шэнь Мэнцзы. Его спина была прямой и неприступной, как скала.

И пока стражи почтительно, но твердо взяли меня под руки, чтобы вести, я стояла, окаменев, глядя ему вслед. В горле стоял горький ком обмана и отчаяния, а в сознании звенела зловещая тишина. Это конец.

Конец