Глава 6. Яо Веймин

Дым от благовоний вился сизыми кольцами над столом, где Яо Веймин медленно перебирал нефритовые фишки игры в го.

К демонам фишки, день назад случилось столько событий, что Яо Веймин совсем не успел заскучать. К столице он не привык, неохотно принимал приглашения, не ведал, чем себя занять. Обычно он избегал любых сборищ, терпеть не мог праздники и скопления людей, праздно теряющих время, но мнение его изменилось после Дуаньу.

Он решил, что будет почаще появляться на разных мероприятиях. А приглашения семьи Шэнь будет принимать с особенным рвением. Не каждый день неверная жена предстает перед мужем и гостями в неприличном виде, не каждый день любовники теряют голову от страсти и похоти. И он не сомневался, что скандальная сцена произошла неспроста. Кто-то околдовал или опоил парочку.

В игорном доме Чен Юфея царил полумрак, пропитанный запахом дорогого вина и благовоний. Рядом сидел его самый преданный и верный товарищ Кэ Дашен, давно сделавший свой ход, но мысли генерала были далеко от игры.

Он вспоминал лицо лисицы, пробирающейся между хижин, чтобы «подсмотреть одним глазком» падение хозяйки. Она кралась тихо, была предельно незаметной, но не догадалась, что свежий воздух и восточный ветер принесут ароматы жасмина и персика — ее духов.

Он не сомневался, что Ван Чаосин и главного помощника Шэнь Куона опоили. И сделала это именно Лю Цяо, но зачем?

— Господин, о чем задумались? — откашлялся Кэ Дашен, намекая на очередь Яо Веймина.

— О произошедшем, теперь главе поместья Шэнь долго не отмыться от позора, а он метил на место одного из министров. Досадно-досадно.

— Разве вы имели с ним хорошие отношения? — удивился Кэ Дашен. — По-моему, все семейство Шэнь относилось к вам с осторожностью, они всегда были на стороне нашего императора.

— Я не говорил, что досадно для меня, — усмехнулся Яо Веймин, взяв фишку и намереваясь сделать ход.

Подул легкий теплый ветер, и до него вновь донеслись запахи жасмина и персика.

Нет, не может быть...

Его пальцы замерли, когда в дальнем проеме мелькнула знакомая тень — стройная, маленькая фигурка в темном немарком ханьфу, и чье лицо было скрыто широкополой шляпой с вуалью.

Он за секунду вычислил, кто это был. Девушка старалась быть незаметной, но ей никто не объяснял тонкости маскировки. В первую очередь избавляются от запаха.

Лю Цяо, а это несомненно была она, тихо шла вслед за одним из охранников Чен Юфея. Похоже, сегодня он владельца игорного дома не дождется.

«Судьба словно издевается, — усмехнулся он про себя. — Сталкивает их снова и снова».

— Кэ Дашен, ты проиграл, — обозначил Яо Веймин. — И раз ты проиграл, то платить тебе.

— Но господин, — поморщился его друг. — Это дорогое место.

— Тогда тебе не следует играть в азартные игры, так и кошелек не будет страдать.

Впрочем, Яо Веймин подозвал служащего игорного дома и расплатился самостоятельно, прекрасно зная о плачевном финансовом состоянии его товарища. Век воина недолог — почти все живут, как в последний раз, не задумываясь о будущем. Что-то отправляется родственникам, а остатки тают, как снег на солнце.

— Помнишь Лю Цяо, я показывал тебе ее на пиру Шэнь? — обратился генерал к помощнику.

— Служанка младшей госпожи? Конечно, — сомкнул веки Кэ Дашен, — ох, и наглая девица. Разговаривала с вами, будто вы обычный горожанин. Ее хозяйка ей слишком много позволяет.

— Верно, и это странно, а еще странно, что ее только что позвали в кабинет Чен Юфея, а ко мне хозяин не вышел, пусть я не просил. Наведи о ней справки, узнай, кто ее родители, как давно она служит у младшей госпоже Шэнь. Выясни, что ее связывает с Чен Юфем, и чем ее могла обидеть Ван Чаосин.

— Служанку обидеть несложно, — рассмеялся Кэ Дашен.

— Несложно, но слишком суровым было наказание, — забурчал едва слышно генерал. — Сделай, что я попросил.

Чен Юфей, этот хитрый лис, явно что-то затевает. И девушка была частью его планов. Но чьей пешкой она являлась на самом деле — вот что интересовало Яо Веймина. Чересчур лихо она разобралась с госпожой в поместье Шэнь, а как сбежала от него? Он откинулся на спинку кресла, припомнив, как почтительно встретили горничную пять минут назад.

"Слишком много чести для простой служанки".

— Генерал, — прервал его размышления Кэ Дашен, — а не проще вызвать их всех на допрос? Спорить готов, что от вида темниц девица сама расколется. Да и хозяин заведения известный ловелас, он ничего тяжелее чашки чая в руках не держал.

Этот спор Кэ Дашен проиграл бы, как и предыдущие. Его друг обладал грозным и суровым характером, ему сложно понравиться, он набрасывался на каждого, считая, что любой человек, кроме него, естественно, способен на предательство. Но он не следил за внешним видом.

У Чен Юфея натруженные ладони, есть шишки на пальцах, там, где могли оставаться трудовые мозоли. Нет, Чен Юфей познал много горя, прежде чем выбиться в люди.

Но с Лю Цяо сам генерал выпадал в осадок. Девушка то вела себя безумно робко, то, наоборот, перевоплощалась чуть ли не в императрицу. Наглая она, очень наглая. И загадочная, этого не отнять.

— Никого мы допрашивать не будем, — мотнул головой Яо Веймин, будто избавляясь от искушения. — Ни Чен Юфей, ни Лю Цяо ничего не совершили. Мне любопытна их дружба. Они сказали, что знают друг друга с детства, но я бы хотел, чтобы это подтвердил кто-то незаинтересованный. За ними забавно наблюдать.

— Они могут нести опасность? — собрался и посерьезнел Кэ Дашен. — У Чен Юфея дурная слава. Он торгует «секретами».

— Опасности я пока не чувствую, — честно признал генерал. Он встал, поправил одежду и убрал складки на рукавах. — Пойдем, или тебе хочется еще немножко вкусить богатой жизни?

Кэ Дашен моментально подскочил. Не хотел он богатой жизни. Проводя все время в походах и битвах, воины терялись в тесном городе. Им приятнее свобода, степи, леса и водоемы. Никто там не следит друг за другом, не ищет выгоды, не копошится, как связка змей в одном гнезде.

Вовремя он схватился, подошел командир конницы Линь Чжэнь.

— Простите, что отвлекаю, господин, — поклонился он. — Прислали послание, что после обеда вас ждет император. Осталось мало времени.

— Тогда не будем задерживать императора. А жаль, — Яо поднял подбородок и словно попытался разглядеть, что происходит там... в проходе, куда ушла девушка, — не удалось поиграть с достойным противником. Оставьте записку Чен Юфею, что я заеду через неделю, буду надеяться, что ради меня он отложит личные дела.

Запретный город Яо Веймин не любил. Впрочем, ему было известно, что и нынешний император, его названый родственник, тоже искал глоток свежего воздуха вне стен удушливого дворца.

Дворец встретил его большими красными воротами, блеском железа, золота и нефрита. Прислуга падала ниц, когда он проходил мимо, и ему одному разрешили не расставаться с оружием, когда он входил во внутренние помещения дворца. Неслыханный жест доверия от императора.

На сегодня был намечен сбор всех министров, разбиравших дела. Яо Веймин не успел переодеться, и его черное одеяние сильно контрастировало с красными одеждами чиновников.

Все зароптали, увидев, что при генерале остался его меч. Но самому Яо было плевать на сплетни и злые языки. Он ощущал на себе их взгляды — любопытные, завистливые и алчные.

Император и эту вольность ему простит. К тому же Сын Неба запаздывал, и лишь одному Яо Веймину было известно, что Юншэн Цянь на мгновение раньше вернулся в Запретный город. Блуждал там в образе богатого аристократа под старательной охраной людей Яо.

Тяжелые двери из красного сандала наконец-то распахнулись. Тишину и легкий ропот нарушил мелодичный звон золотых колокольчиков. Все, как по команде, упали ниц, лбом касаясь холодного пола.

Юншэн Цянь двигался с грацией речного журавля — медленно и величаво. Его парадные одежды из золотого шелка переливались при каждом шаге, создавая впечатление, что небожитель опустился на землю. На макушке Юншэна императорский головной убор — шляпа с подвесками жемчуга, закрывающие его лицо.

«Как он похож на отца», — мелькнуло в сознании Яо Веймина.

Такая же горделивая осанка, та же манера приподнимать подбородок, будто он вслушивается. Но если в глазах покойного императора горел огонь дракона, то взгляд наследника больше походил на спокойную гладь озера.

— Наш верный генерал Яо Веймин, — голос Юншэна прозвучал мягко, — рад приветствовать вас перед чиновниками. Поднимитесь. Все знают, что без вашей доблести мы бы не праздновали победу над Лянь.

До этого дня ни у Яо, ни у императора не было времени, чтобы нормально и официально поприветствовать друг друга. Да, они улучили несколько минут, сошлись в поместье Куона, но там Яо был в роли цепного пса и охранника. Сегодня правитель хотел воздать ему должное.

У него получилось, ведь за первой похвалой последовала и вторая:

— С этого мгновения вы будете отвечать и за городскую стражу, — продолжил император. По залу пробежали шепотки, чем-то похожие на волны, бьющиеся о скалы. Для одного военачальника огромная власть. Раньше под командованием Яо Веймина находились исключительно пограничные войска, но сегодня он встал во главе столичной охраны. — Столица должна спать спокойно под защитой такого героя.

Яо Веймин поднял голову, встретившись со взглядом повелителя. В глазах Юншэна он увидел искреннюю теплоту и братскую любовь — редкое явление в стенах Запретного города. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки: «Добрый малый, но слабый правитель. Кто же одаривает так одного человека? Опасно».

Взрослому воину было неприятно и от осознания, что Юншэн ко всем относится с этой мальчишеской доверчивостью. К нему, пусть они и не родственники по крови, и к министрам, предлагавшим поднять налоги на шелк, а после другой партии чиновников, тут же требовавших эти налоги снизить. Сын Неба кивал и тем и другим, словно не понимая, что это взаимоисключающие вещи.

«Как тростник на ветру, — думал про себя Яо Веймин. — Гнется туда, куда дует последний ветерок».

Взгляд генерала скользнул по лицам придворных. Все они скорее напоминали не аристократов, а стаю голодных волков, но вместо клыков и когтей они раздобыли шелковые свитки, жетоны и чернильные кисти. Каждый стремился урвать свой кусок, покуда молодой император желает угодить всем.

Обсуждение налогов превратилось в хаотичный спор. Один за другим чиновники выходили вперед, а их длинные рукава развевались, как крылья испуганных птиц.

Яо Веймин терпеливо наблюдал, как император кивает сначала стороннику повышения налогов — толстому Чэню с лицом, напоминающим луну в полнолуние, а затем его оппоненту — тощему Ли, похожему на высушенную тростинку. Лицо Юншэна выражало искреннюю попытку понять, но глаза выдавали растерянность оленя, окруженного охотниками.

— Император, — внезапно подал голос старейший из министров, Ли Сянь. Его длинная седая борода колыхалась, как водоросли в речном течении. — Позвольте напомнить о насущном. Династии нужен наследник. У вас есть один только брат, принц Юнлун...

Наступила тишина. Император поднял руку. Впервые за все заседание его глаза стали чуть ли не каменными.

— Обсудим это в другой раз.

Яо Веймин заметил, как пальцы Юншэна сжали подлокотники трона - единственный признак напряжения.

"Вот оно, — подумал генерал. — Единственная тема, где он не уступает".

Он видел, как по лицу императора пробежала тень, как он недоволен и злится. В этот момент Юншэн выглядел не правителем великой империи, а просто молодым человеком, задавленным грузом ответственности.

Собрание завершилось. Юншэн всех отпустил, и министры потянулись на выход.

— Яо Веймин, не уходи, поговорим в другом месте, — произнес император.

Как бы он посмел отказаться? Он призвал Кэ Дашена, чтобы вручить ему меч. Вольность вольностью, но в личный кабинет Императора он с оружием не зайдет. Он слишком его уважал.

В отличие от тронного зала, в кабинетецарило спокойствие — здесь не было вычурной роскоши, сплошная простота и уют. Бамбуковые ширмы отбрасывали ажурные тени на стены, украшенные свитками с пейзажами. В углу тихо потрескивали угли в бронзовой жаровне, наполняя воздух ароматом сандала.

Яо Веймин остановился у окна, глядя на залитый лунным светом сад. Где-то там, среди вишневых деревьев, прятался павильон, где они в детстве играли с Юншэном, представляя себя великими воинами.

— Ты сегодня выглядишь уставшим, — раздался за его спиной голос императора.

Генерал обернулся. Юншэн снял парадный головной убор, и его лицо, обычно скрытое жемчужными подвесками, казалось почти мальчишеским. Он разливал чай в нефритовые чашки, сам, чем вновь делал честь обычному воину.

— Война не красит никого, — пробормотал Яо Веймин, смиренно принимая чашку. Его пальцы скользнули по гладкому камню, ощущая тепло.

— Расскажи мне о ней, — Юншэн сел напротив, и его глаза загорелись любопытством. — Как это — сражаться?

Яо Веймин поморщился. Перед ним всплывали его кошмары: дым пожарищ, хрип умирающих, треск костей и липкая кровь на руках...

— Это грязь, боль и бессонные ночи, — его голос прозвучал резче, чем планировалось. — Ты не хочешь знать таких подробностей, брат.

Пожалуй, он позволил себе лишнее, но Юншэн до похода настаивал, чтобы при личных встречах они помнили о семейных узах, а не об иерархии при дворе.

— Но я должен. Как император...

— Как император ты должен править, а не воевать, — Яо отхлебнул чай, чувствуя, как горечь напитка смешивается с горечью воспоминаний. — Хотя... Прости мои следующие слова, тебе бы не помешало быть жестче. Сегодня на совете ты кивал всем подряд, как марионетка.

Юншэн рассмеялся, и вдруг стал похож на того мальчишку, что когда-то забирался с Яо на крыши дворца, чтобы смотреть на звезды.

— А ты, как всегда, прямолинеен. Отец бы одобрил. — Он откинулся на спинку кресла, играя золотым кольцом на пальце. — Но я не могу быть как он. У меня... другой путь.

— Твой путь ведет к хаосу, если ты будешь и дальше позволять министрам тянуть одеяло на себя.

Тишина повисла между ними, нарушаемая только треском углей. Где-то за окном запел соловей.

— У меня есть ты, — наконец произнес Юншэн. — А еще Юнлун. Вместе мы...

— Мы не вечны, — резко оборвал его Яо. — Я могу погибнуть в следующем сражении. Юнлун... он совсем ребенок.

Император нахмурился, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое. Ему не нравилось, куда вел в беседе Яо Веймин. А генерал думал о том же, что предлагали министры.

— Говоря о детях... — вздохнул генерал, — тебе не понравился вопрос Ли Сяня о наследнике?

Юншэн замер. Да, Яо Веймин не ошибся, император не в восторге от выбранной темы.

— Бабушка уже подобрала мне невесту, — пробормотал он. — Дочь канцлера Вэня. Прекрасная партия, как она говорит.

Яо фыркнул:

— Джан Айчжу ненавидит меня, терпит тебя, а Юнлуна называет сопляком. Ее вкусу я бы не доверял.

Они переглянулись и одновременно рассмеялись. Бабушка-императрица была грозой всего дворца — старая, обиженная кошка в шелках, чей острый язык разил больнее меча. Но и у этой кошки были когти.

— Она называет тебя "сыном наложницы", — усмехнулся Юншэн.

— А тебя — мелким, — парировал Яо.

Они снова засмеялись, и на мгновение с них спали все маски — императора и генерала, старшего и младшего. Остались просто братья, связанные может не кровью, но чем-то более крепким.

— Так почему ты отказываешься жениться? — наконец спросил генерал. — Возраст подошел, тебе, правда, пора. Не стоит надеяться на Юнлуна.

Юншэн встал и подошел к окну.

Уже вечерело. В заботах оба не заметили, как наступила ночь. Лунный свет окутал фигуру Сына Неба серебристым сиянием, превращая Юншэна в призрака из старых легенд.

— Потому что я уже встретил ее, — прошептал он.

Яо Веймин ошеломленно поднял бровь:

— Кого?

Повернувшись, император улыбнулся — по-юношески смущенно и в то же время счастливо.

— Она упала мне прямо в руки. Буквально. Сегодня я гулял в городе, а девушка свалилась в мои объятия из ниоткуда.

Тень луны скользнула по паркету из красного сандала и остановилась, когда Юншэн начал свой рассказ.

Яо Веймин, скрестив руки на груди, прислонился к резной колонне, покрытой лаковыми узорами.

Аромат вишни и слив из сада смешивался с дымком сандаловых благовоний, создавая дурманящую смесь.

— Это случилось сегодня, ближе к обеду, — начал император, его пальцы нервно перебирали шелковый шнурок от нефритового жетона, висевшего на его талии. — Я ехал в закрытом паланкине по рынку у Восточных ворот. Вдруг — крики, шум...

Яо Веймин мысленно представил узкие улочки столицы, запруженные торговцами. Где-то там, среди этой суеты... Какое совпадение, ведь примерно там и находится игорный дом Чен Юфея.

— Какая-то девчонка в простой одежде гналась за воришкой, — продолжал Юншэн, и в его глазах вспыхнул огонек. — Ловко подсекла ему ноги, схватила кошель... и тут же споткнулась о собственную юбку.

Генерал едва сдержал усмешку. Это звучало до боли знакомо. Все слабые девушки пользуются подобным приемом.

— И упала прямиком в мои объятия, — император развел руками, демонстрируя масштаб "катастрофы". — Шляпа с нее слетела, и я увидел...

— Увидел? — Яо наклонился вперед, чувствуя, как в висках начинает стучать.

Не нравилась ему череда совпадений. И место, и время, и шляпа...

— Глаза, полные ужаса. Будто я призрак явился, а не просто человек подхватил ее. Она вырвалась и убежала быстрее зайца.

В воздухе повисло молчание, нарушаемое лишь тиканьем водяных часов в углу покоев. Капли падали в медный таз, отсчитывая секунды, пока Яо Веймин переваривал услышанное.

— А кошель? — спросил он наконец.

— Ах да! — Юншэн оживился. — Тут подбежала другая — в голубом шелке, с нефритовыми шпильками. Та самая аристократка, о которой я тебе талдычу. Увидела меня и... — он сделал выразительную паузу, — рухнула в обморок.

Яо Веймин закатил глаза. "Типичная столичная барышня", — подумал он.

Но следующая фраза императора заставила его насторожиться:

— Странное дело... мне показалось, я видел ее в доме Шэнь.

Генерал резко выпрямился.

— В котором часу это было?

— Да говорю же, перед обедом. Когда солнце только коснулось крыш центральных кварталов.

Яо Веймин почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Именно в это время он уже ехал в стены Запретного города, а Лю Цяо, наверняка, завершила свои дела со своим подельником.

— Опиши первую девушку, — попросил он, стараясь сохранить спокойствие.

Юншэн задумался, его пальцы выводили невидимые узоры в воздухе:

— Невысокая. Гибкая, как ивовая ветка. Глаза... даже не успел разглядеть, но голос — звонкий, как фарфоровый колокольчик. И движения — резкие, словно у бойцового петуха.

"Демоны ее побери", — мысленно выругался Яо.

Это описание идеально подходило к той самой наглой служанке.

— А вторая?

Лицо императора сразу смягчилось:

— Она не такая. Нежная, как лепесток пиона. Крошечная родинка у губ. И запах... — он закрыл глаза, вспоминая, — жасмин... — Яо Веймин скрипнул зубами, — с нотками розы.

— Ты уверен, что видел ее у Шэней? — уточнил он, но с облегчением.

Нет, запах определенно другой. Яо готов поклясться.

— Почти, на празднике Дуаньу. Она стояла в тени, но я запомнил этот профиль...

Генерал резко встал и подошел к окну. В саду лунный свет выхватывал из темноты белые цветы сливы, похожие на призраков.

Он сжал кулаки за спиной, чувствуя, как холодный ветерок с сада остужает его разгоряченные мысли.

"Нет, этого не может быть, — мысленно твердил он. — Юншэн не мог влюбиться в эту... эту чертову служанку".

В памяти всплыл образ Лю Цяо — дерзкой, с острым языком и взглядом, полным вызова. Да, она была ловкой. Да, возможно, даже отчаянной. Но она показалась Яо Веймину грубой и наглой, конечно, совершенно неподходящей для императора.

"Черный петух в курятнике фениксов, — с презрением подумал Яо. — Она скорее даст пинка божеству войны, чем склонит голову перед Сыном Неба".

Генерал почти физически ощущал облегчение. Нет, Юншэн явно говорил о другой — о той нежной аристократке, что пахла розами.

— Тебе нужен официальный отбор, — резко развернулся Яо Веймин к императору.

Юншэн поднял брови:

— Отбор?

— Большой. Пышный. Позови все знатные семьи — пусть привезут дочерей. — Генерал сделал паузу, подбирая слова. — Ты убьешь сразу трех зайцев. — Он начал загибать пальцы. — Во-первых, найдешь свою таинственную незнакомку. Во-вторых, заткнешь пасти этим чиновникам, которые только и твердят о наследнике. И, наконец, успокоишь вдовствующую императрицу.

Император задумался.

— А если... она не приедет?

— Тогда это не твоя судьба, — жестко ответил Яо. — Но если приедет... — Он подошел ближе, и в его глазах вспыхнул редкий огонек братской заботы, — Выбирай сердцем, а не головой, и обращай внимание на первое впечатление. Женись по любви, а не по сговору.

Юншэн улыбнулся.

— Ты единственный, кто говорит мне такие вещи.

Яо Веймин хмыкнул:

— Потому что остальные боятся потерять свои места. В чем-то я их понимаю.

— Я объявлю об отборе через неделю, — решил император.

Генерал кивнул. В его голове уже строились планы — нужно будет проверить всех девушек, кто будет участвовать, особенно... особенно всех девиц из поместья Шэнь. "Эту Лю Цяо, — подумал он с внезапной злостью. — Чтобы ненароком не пробралась во дворец".

Он распрощался с императором, радуясь, что Юншэн пришел к правильным выводам. Что его брат осознает, как важна новая свадьба и рождение наследников. Особенно ему было приятно оттого, что какая-то незнакомка дотронулась до сердца Сына Неба. И слава небесам, это не никчемная служанка. Брат пару раз повторил, что девушка принадлежала к госпожам.

Яо Веймин жутко устал, его клонило в сон, но перед этим его ждало еще одно дело.

Прибыв в столицу, он не специально откладывал его, просто буквально все чиновники и военачальники требовали внимания и аудиенции генерала. На самом деле, Яо Веймина в городе интересовало всего два человека: Юншэн, его правитель, и младший брат Юнлун — пока еще главный наследник.

Увы, последнему доставалась лишь толика его заботы.

Генерал постучал в резные двери покоев младшего брата легче, чем обычно, боялся разбудить его, хотя особенно знал, что мальчик еще не спит.

— Войдите, — донесся тонкий голосок, в котором явственно читалась обида. Тот моментально догадался, что за гость встал у его покоев в столь позднее время.

Генерал толкнул дверь и замер на пороге. Юнлуна переселили в комнаты, предназначенные для наследного принца, пусть пока и не подтвердили его статус официально.

Помещения были слишком большими для такого маленького мальчика. Высокие потолки, украшенные росписями с драконами, тяжелые шелковые занавеси у кровати, золотые курильницы — все это подавляло, а не радовало ребенка. Его закидали предметами искусства, а игрушек пожалели.

Юнлун сидел на краю огромной кровати, болтая босыми ногами. Его ночная одежда показалась Яо Веймину мешком — слишком широкой и неудобной.

— Ну наконец-то, — буркнул мальчик, отворачиваясь. — Я уж думал, ты вообще забыл, что у тебя есть младший брат.

Мужчина почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он не боялся врагов, не боялся звона стали и свиста стрел, но, когда Юнлун обижался, все внутренности выворачивало.

Он подошел и опустился на колени перед ребенком, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

— Прости меня, — сказал он искренне. — Я был... занят.

— Все вы заняты! — Юнлун швырнул в стену подушку, расшитую золотыми нитями. — Юншэн обещал научить меня каллиграфии, но его вечно нет! А ты... ты вообще пропадаешь где-то месяцами!

Яо Веймин вздохнул. Он осторожно поднял подушку и положил ее обратно на кровать.

— Я пришел сегодня не с пустыми руками, — сказал он, доставая из рукава небольшой деревянный ящичек.

Мальчик насторожился, но еще не сдавался в капризах.

— Что там?

— Открой и посмотри.

Юнлун нехотя взял подарок и откинул крышку. Его глаза вдруг загорелись.

Внутри лежали миниатюрные фигурки воинов, вырезанные из бамбука.

— Это...

— Армия, — тепло улыбнулся Яо. — Для игры в великую битву.

Он достал из другого рукава сверток из тонкой рисовой бумаги и развернул его. На бумаге был нарисован сложный лабиринт с крепостями и реками.

— Мы расставляем фигурки тут, — объяснил он, указывая на карту. — А потом бросаем кости и двигаем их. Кто первый доберется до вражеской крепости...

— Тот победил! — закончил за него Юнлун, уже забыв про обиду.

У Яо Веймина отлегло. Он вспомнил, как покойный император учил его этой игре. Простые деревенские забавы, которые нравились мальчишкам по всей Поднебесной.

— А еще... — он понизил голос, — я принес кое-что особенное.

Из-за пояса он достал маленький бумажный фонарик в форме кролика.

— Если зажжешь его ночью в саду, можно увидеть, как тени превращаются в духов.

Юнлун схватил фонарик и прижал к груди.

— Правда?

— Проверим в следующий раз, — пообещал Яо.

Он хотел сказать еще что-то, но вдруг мальчик нахмурился.

— Бабушка опять приходила. Говорила, что моя мать была... — он замялся, — плохой женщиной.

Яо Веймин стиснул зубы. Он знал, что старая императрица Джан Айчжу ненавидела наложницу, родившую Юнлуна.

— Не слушай ее, — тихо сказал он. — Твоя мать была доброй и красивой женщиной.

— Она называет ее ведьмой! Хотя сама сущая демоница.

— Тссс... — Яо положил палец на губы. — Не повторяй этих слов при других.

Юнлун надулся.

— Но она и правда ведьма! Злая, противная...

Яо не сдержал усмешки.

— Да уж, грымза еще та.

Мальчик фыркнул, и вдруг они оба рассмеялись — тихо, как заговорщики.

— Я хочу переехать, — неожиданно сказал Юнлун. — Эти комнаты слишком близко к ее покоям.

Генерал задумался. Посмотрел вокруг — на эту роскошную, но холодную клетку.

— Я поговорю с Юншэном, — пообещал он. — А пока... — Он достал последний подарок, маленький свисток, вырезанный из персиковой косточки.— Если тебе будет страшно или одиноко — свисти. Мои люди услышат.

Юнлун бережно взял свисток и спрятал его под подушку.— Ты... ты скоро опять придешь? Не забудешь про меня?

Яо Веймин встал и потрепал мальчика по волосам.

— Через три дня. Принесу воздушного змея. Мы запустим его с западной башни,там самые сильные ветра.

Когда он вышел в коридор, его лицо снова стало строгим и непроницаемым. Зато в груди оставалось тепло и странное чувство вины.

"Как грустно, что такому ребенку досталась такая сложная судьба", — думал Яо, шагая по темным коридорам дворца. — "Вокруг него мало близких, сплошные тени".