Глава 7. Шэнь Улан

О, как же прекрасны были крепкие вина! Или чем там наполнил свое брюхо Шэнь Мэнцзы?

Сначала я жутко перепугалась. На помощь не позвать, все видели, как я уводила молодого господина. А если бы поднялся переполох, вряд ли Шэнь Куон вступился бы за служанку.

К счастью, не пришлось идти по темному пути, даже не попыталась огреть мужчину чем-то.

Он... просто... захрапел.

Навалился на меня мешком и бессовестно захрапел, остановив притязания. Негодяй!

Приятного мало, я едва выбралась, повторно благодаря Небеса, что служанки этого не видели, и Шэнь Мэнцзы не продолжил...

Меня передёрнуло от омерзения. Хотелось теперь помыться... Но я не была госпожой в глазах слуг, по первому зову мне не нагрели бы воды.

Всё равно умылась, как могла. Натёрла шею и руки, лишь бы перестать чувствовать эти омерзительные касания.

Сон не шёл, словно духи меня наказывали, не давая отдохнуть. И утром я встала в таком настроении, что казалось, будто вернулась в мир прежняя тиранша Шэнь Улан.

Пришлось отгонять эту мрачную мысль, запретив себе даже шутить так.

Всё утро я почти не покидала покоев, выделенных для Лю Цяо. Без Фу Кана и некому было особенно следить, как работает каждая горничная, и я злоупотребляла царившей в поместье суматохой. Жаль, но после полудня пришлось всё-таки выйти. И конечно же, как по воле бога демонов, я столкнулась нос к носу со своим обидчиком.

« Это тебе за все прежние грехи, злодейка! » — думала я про саму себя.

— Лю Цяо? — встретил меня наследник. — Мне донесли, что ты проводила меня до спальни.

— Разве я могла вас бросить, господин? — присела я в услужливом поклоне.

— Да, ты хорошая служанка, — похвалил меня сын Шэнь Куона. — Я тебе что-то вчера говорил?

Я неверяще уставилась на молодого мужчину? Сколько он выпил, чтобы забыть, как домогался меня? Или это нормальная практика в этом доме? Впрочем, я не смела призвать его к ответу, а он, может, и не желал перебирать прошлые воспоминания.

Его отец отсутствовал, когда в ворота постучались глашатаи императора.

— Что такое? — нахмурился Шэнь Мэнцзы.

— Новые известия, — горделиво перешагнул порог посланец, наряженный в красное хуаньфу и высокую шляпу. — Приготовьтесь внимать приказу Его Величества.

Слуги, проходившие мимо, моментально упали ниц. Я тоже, зардевшись, присела на колени. Нехотя вспомнила свою недавнюю встречу с Юншэном. Он впечатлительный, добрый и благодарный, но вряд ли бы стал разыскивать какую-то служанку. Нет, дело в чем-то ином.

Сын Шэнь Куона тоже склонился до земли.

— Сообщаю, — заголосил посланец, — до празднества пионов при дворе ни одна юная девушка не смеет выйти замуж. Объявляется отбор. Каждая семья чиновников обязана прислать свою дочь и двух наложниц. Запрещены свадьбы до тех пор, пока император не определится с выбором.

Фух, я выдохнула. Не к этому ли стремилась?

Больше всего боялась, что Шэнь Куон не дождется мести, и заставит меня, то есть Лю Цяо, выйти замуж за его сына. Я остерегалась, нервничала, но мне, неожиданно, помог сам император. Впрочем, чего-то подобного я тоже ожидала.

В прошлой жизни мой дядя также намеревался выдать меня замуж за сына, а я сбежала на отбор. Ключевое слово «сбежала». В тот день никакие глашатаи по семьям не ходили.

На женитьбу с Юншэном я не рассчитывала. Лин Джиа займет все его мысли, она красива, умна, образованна, умеет танцевать и играть на цине. Лучшей партии не найти...

Всего-то нужно чуть обтесать Лю Цяо, чтобы она не растерялась среди невест, поменьше выглядела белой галкой.

Меня от насущных раздумий отвлек Мэнцзы.

— Лю Цяо, — обратился он ко мне. — А я ведь рад данному факту.

— Что вас так занимает, мой господин? — зарделась я, выпрямляясь и провожая посланника взглядом.

— Ты останешься здесь, — простовато ответил он. — Я не хочу свадьбы с Шэнь Улан. Она добрая девушка, привлекательная, но она не ты. Это ты помогла мне найти общий язык с мамой. Ты защитила перед отцом. После отбора попрошу подобрать мне невесту. Ты станешь моей первой наложницей. Отец мне не откажет.

У меня кровь заледенела.

Я испытывала симпатию к сыну моего врага, но я больше не свяжу себя с этим семейством. Пускай... Он может надеяться на что угодно, но мой план был точен, как коршун, вьющийся над добычей. Ловушки методично расставлялись. Пару недель, ну, может, три, и Шэнь Куон с его подельниками сам станет просить меня о пощаде.

Отвернувшись от Шэнь Мэнцзы, я пробормотала, что мне нужно вернуться к госпоже. Юноша не спрашивал и не удерживал. Я переоделась и навестила мать, передавая ей новости.

— Ох, моя бедная девочка, — гладила она меня по ладони. — В таком юном возрасте познала столько горя. Хорошо, что объявили отбор. Не желаю видеть тебя рядом с отпрыском этого мерзавца. Во что Шэнь Куон превратил клан Шэнь? Во взяточников и подхалимов. А кого собрал возле себя? Говорят, его сын беспробудно пьянствует и посещает бордели, а уж Ван Чаосин...

— Не будем беседовать об этом, матушка, — остановила ее я. — У любых стен есть уши. Главное, поправляйтесь поскорее. Я буду молиться, чтобы мы уехали из столицы еще до конца отбора.

— Я буду молиться, чтобы Шэнь Куон догадался отправить на отбор тебя, а ты перестала изображать из себя служанку. Улан, — произнесла она шепотом, но строго, — не вздумай представиться императору именем Лю Цяо. Слышишь меня? Не смей.

Мне не хватило наглости ей соврать, но и соглашаться я не спешила. Все, что мне удалось, это закашляться и сослаться на то, что мне уже пора уходить. У меня уши горели, когда я ее покидала, чувствовала, что мать гневается на меня за обман, но разве я могу теперь остановиться?

Признаюсь, и у Шэнь Куон будет повод отправить меня в темницу, разобраться с матушкой и избежать наказания за смерть моего отца. Нет, лучше я обрушу на себя всю ярость матушки, но подобной благородности не проявлю. Некоторые преступники не меняются, сколько бы циклов перерождения они не проходили.

Вернувшись в наши комнаты, я застала побледневшую подругу. Она встретила меня на входе в сад, а позади нее маячили служанки. Они несли чайник, чашки и разные угощения.

— Что происходит? — старалась рассмотреть, кто сидит под навесом.

Кто захочет навестить девушку из провинции, пусть и знатную, чье семейство опозорилось на всю империю Цянь? Кто-то очень отчаянный.

— Нас навестила Лин Джиа, — промямлила Лю Цяо. — Госпожа, никуда не отходите от меня. Как мне с ней разговаривать, я ведь не умею поддерживать тему, я не разбираюсь ни в искусстве, ни в поэзии.

Маленькая испуганная пташка.

— Хах, не бойся, — незаметно потрепала ее по плечу. — Никто и не ждет отличного образования от молодой госпожи, воспитывавшейся в глухой деревне. Давай встретим твою... — я подчеркнула, — новую подругу. Обмолвись ей, что ты разрешаешь мне говорить и считаешься с моим мнением. У меня родилась одна мысль...

Я улыбалась. Ночью духи терзали меня отсутствием сна, а днем и под вечер даровали поистине божественный подарок — отсрочку и возможность исправить одну из самых ужасных ошибок прошлого.

Подошли мы к беседке вместе. Как водится, я шла позади, но Лин Джиа, завидев нас, первой улыбнулась именно мне. Лю Цяо резко остановилась, словно вздрогнула. Кажется, ей на мгновение стало обидно.

Может, оно к и лучшему? Лю Цяо не стоит забывать свое место.

— Приветствую госпожу Лин Джиа, — поклонилась ей моя служанка, а я склонилась еще ниже, тоже пробормотав приветствие.

— А я рада видеть вас, младшая госпожа Шэнь, — весело прощебетала девушка.

Лин Джиа вся пружинила, едва не подпрыгивала, казалось, что она уподобится птицам, рассевшимся на старой вишне, и вот-вот вспорхнет.

— Мне приятно, что вы меня навестили, — степенно начала Лю Цяо, — особенно в такой момент для нашей семьи. Но могу я узнать, что вас привело?

Лю Цяо хоть и не хватало образования и капли храбрости, но глупой она не была никогда. Она прекрасно осознавала, что если к нам приходит кто-то не менее родовитый, — а Лин Джиа почитали в столице и называли самой красивой госпожой в империи Цянь, да и семья обладала большей властью, — то этому гостю что-то от нас нужно.

— Мы так хорошо проводили время на празднике, — чуть надула губы гостья. — Я решила, что мы можем стать добрыми подругами.

— Д-да? — изумилась Лю Цяо, но, к счастью быстро вернула самообладание. — Мне будет лестно, если станете называть меня подругой. В городе у меня нет друзей, только заболевшая мать и... — она повернулась ко мне, — Лю Цяо.

— Я и сама не могу похвастаться друзьями. У меня полно завистниц, вы должны понимать...

Они присели на подушки, а я осталась стоять. Отметила, как выгнулось лицо Лю Цяо, услышав про завистников. Похоже, она посчитала, что Лин Джиа невольно ее оскорбила. Признала, что сама красивее, а Лю Цяо или Шэнь Улан нет.

Но на деле я хорошо знала Лин Джиа — нет в ее словах подлости, когда она говорит, она искренна, она не умеет закладывать тайный смысл в свои фразы, оттого и пострадала до моего перерождения.

Эх, Лин Джиа, Лин Джиа. Твоя веселость и легкость тебя и сгубили.

Сначала девушки вели отстраненные темы. Гостья интересовалась здоровьем матери, обещала прислать своего врача, желая помочь. Потом она помогала разбираться Лю Цяо, то есть мне, кто сейчас в столице и чем занимается, перечисляя родовитых, богатых и молодых холостяков. Естественно, Лин Джиа завела речь про отбор невест для императора.

— Мы можем быть предельно честными друг с другом? — взяла она Лю Цяо за руки.

— Если бы об этом не попросили вы, то я бы стала настаивать позже, — заверила ее моя горничная.

Лин Джиа сделала знак своим служанкам, чтобы они отступили. Девицы послушно отошли назад, а я... Я дождалась, когда Лю Цяо объяснит Лин Джиа, что полностью мне доверяет, и всегда прислушивается к моим советам. Так и вышло, Лю Цяо предельно точно выполнила мои указания.

— Да, я не буду против, чтобы Лю Цяо осталась, Шэнь Улан, — улыбалась девушка. — В конце концов, она одарила меня удачей.

Я закашлялась.

— Простите мою дерзость, госпожа, — заново поклонилась я. — Как же я могла одарить вас удачей? Когда бы я успела?

— Ты спасла мой кошелек, — рассмеялась Лин Джиа. — Там было немного денег, я закричала в тот день, потому что жутко перепугалась. А ведь я все потратила на визит к гадалке. Еще подумала, что гадалка обманщица: обещала мне встречу с женихом, а я угодила в лапы к воришке. Не за воришку же замуж выходить?

— Кошмар какой, — передернуло Лю Цяо, а затем она переспросила, — но вы встретились? С женихом?

— Да, с женихом я встретилась, он помог справиться мне с обмороком, — подтвердила Лин Джиа. — Так что, Шэнь Улан, — она снова накрыла ладони Лю Цяо, — ты можешь не волноваться о том, поссоримся ли мы на отборе. — Я благодарно прикрывала веки, довольная тем, как сложилась та позорная ситуация. — Я не буду сражаться за сердце императора, я уже выбрала суженого. Того мужчину, от которого сбежала твоя служанка, и который успокоил меня в минуты слабости. Узнать бы, как его зовут...

Поторопилась я себя нахваливать. Скорее, слова Лин Джиа ударили меня под дых. Как это, она не будет бороться за сердце императора? А ничего, что именно император успокоил ее в минуту слабости?

Ох, что я опять натворила?

— Еще раз прошу простить меня за дерзость, госпожа, — вырвалось у меня против воли, — но вам ни в коем случае нельзя так поступать.

Лин Джиа изумленно повернулась ко мне. Она не перестала улыбаться, но в глазах мелькнули недовольные искорки.

— Шэнь Улан, я ценю твою служанку, но она, что, — девушка нахмурилась, — вздумала меня воспитывать?

Лю Цяо побледнела, но, поймав мой взгляд, набралась уверенности.

— Выслушайте ее, госпожа. Лю Цяо никогда не болтает попусту.

— Ладно, — Лин Джиа поправила свои широкие рукава и отпила из чашки. — Сама назвала вас подругами, сама же хочу узнать, о чем ведает твоя Лю Цяо. До этого она приносила мне удачу. Говори, Лю Цяо, я не буду злиться.

Мне самой с трудом удавалось сохранять самообладание. Я выбрала этот путь обычной горничной, шла по нему, но как больно он давался. Ведь я та, которая правила всей империей. И я после перерождения вынуждена объясняться с двумя малолетними девицами, которых во всем превосхожу.

— И, кажется, принесла ее в большем размере, — забормотала я. — Тот незнакомец, что привел вас в чувства, он и есть наш император.

Пожалуй, я поторопилась с признаниями. Судя по лицу Лин Джиа, она мне не поверила. Откинула чашку, чуть не подавилась, закашлялась.

— Лю Цяо, я не твоя госпожа, но, полагаю, Шэнь Улан накажет тебя за вранье.

— Но это не вранье, — продолжала напирать я. — Разве вы не слышали о его родимом пятне за ухом?

— О каком родимом пятне ты говоришь? Тебе-то это откуда знать? — вспылила Лин Джиа. — Кто поделится с низменной служанкой такой интимной информацией. Шэнь Улан, приведи ее в чувства.

Небеса, не объяснять же ей, что я женщина, с которой наш император делил ложе в прошлой жизни. Кто поверит в эти бредни? Но, как ни странно, воспоминания предали мне уверенности.

— Я подслушала, госпожа, — упала я на колени. — На празднике Дуаньу подслушала, о чем говорили его евнухи. Наш император добр, он не разделяет благородных и низких. Он пришел на помощь девушке, подвернувшей ногу. Но я точно знаю, что я видела. Прошу вас, умоляю, не отказывайтесь от отбора, участвуйте, в конце концов, оказавшись рядом с нашим правителем, вы сами сможете проверить мои слова. У него родимое пятно в форме дракона. У многих наследников такое, это можно прочитать в трудах ученых историков.

Лин Джиа крепко задумалась, переводя свой взгляд с меня на Лю Цяо. То доверие, что едва образовалось, исчезло в один миг.

— Шэнь Улан, а почему молчишь ты? — хмурилась гостья. — Так и отдашь мне императора? Это не западня, придуманная между вами?

— Мы же назвались подругами, — осторожно произнесла Лю Цяо. — Да и какой мне смысл тягаться с тобой за сердце незнакомца? Разве я враг себе? Проверь слова служанки и сделай выводы.

— А ты? — все повторяла Лин Джиа. — Тебе, что, император не нужен? Сама не хочешь стать императрицей?

Лю Цяо отлично понимала, что с ней станет, заключи правитель с ней брак. Ее быстро вычислят и жестоко казнят, как и меня, да и всю мою семью. Возможно, она в самых смелых грезах мечтала об этом, но каждый житель империи Цянь обязан помнить про свое место.

— Соревноваться с тобой? Я заведомо проиграю, — покачала она мудро головой. — Ты красивейшая госпожа во всем государстве, о твоей красоте слагают песни. Я прибыла недавно, и мне недостает образования, связей и внешности. Кто я такая, чтобы тягаться с Лин Джиа? Я рискую лишиться хорошей подруги. К тому же, — она очень вдохновенно вздохнула, — у меня есть жених. Мой дядя Шэнь Куон привез меня с одной целью, чтобы я вышла замуж за его сына.

— Ты тоже красивая, — не согласилась Лин Джиа, — да и твоя Лю Цяо не лишена очарования.

Впрочем, спорила она уже неохотно. Слова Лю Цяо на нее подействовали.

Она медленно заговорила:

— Раз нам нечего делить, может, объединимся? Шэнь Улан, если у меня все получится, я не забуду твоей дружбы.

Лю Цяо несколько раз моргнула, обернувшись на меня. Я осторожно кивнула.

— Да, я буду рада тебе помочь. В отборе не стану соперницей. Но что мы сейчас можем сделать? Остается ждать, когда нас пригласят в Запретный город.

Обе девушки замолчали, зато мне было что сказать.

— А если устроить встречу для госпожи Лин Джиа? Я уверена, наш император тоже очаровался ею. Она такая хрупкая и милая, как цветок лотоса ранним летом.

Гостья расхохоталась.

— Я тебя недооценила, Лю Цяо. Ты, оказывается, шутница. Как же можно мне устроить встречу, если с императором мы официально незнакомы? Если следовать твоей логике, он выбирается за границы Запретного города, но тебе откуда знать, когда он выйдет?

— Вы недооцениваете слуг, госпожа, — я прищурилась. — Я завела знакомство с несколькими евнухами. Я могу передать послание от вас.

— От меня? Не будет ли это слишком нагло? — распереживалась Лин Джиа.

— А вы приходите в маске, — посоветовала я, зная, как Юншэн обожал интриги и загадки, в которых был полным профаном. — Вы не подтвердите, что вы, это вы. А если он не придет, ваша репутация не пострадает.

По-моему, ей моя идея понравилась.

— Если подобное в твоих силах, Лю Цяо, — изогнула свои брови девушка, — то когда я выиграю отбор и стану императрицей, я все силы положу на то, чтобы сделать тебя благородной дамой. Принеси мне бумагу и чернила. Я все напишу.

Лин Джиа действительно написала записку, адресованную императору. Почерк у нее был безукоризненным, красивым, она идеально подбирала иероглифы, чтобы послание не читалось наглым и настойчивым. Она называла его своим спасителем, героем, заступником. Любой мужчина разомлеет от подобной похвалы.

Завершив беседу, я заверила, что предупрежу госпожу о том, получил ли наш правитель записку или нет. Потом я и Лю Цяо проводили ее до ворот поместья. Как раз возвращался Шэнь Куон, но дядя не удостоил нас и взглядом.

— Лю Цяо, — обняла меня напоследок Лин Джиа, — не подведи меня.

— Я все сделаю, — кивнула и отстранилась я, позволяя моей горничной попрощаться с девушкой.

Едва створки ворот захлопнулись, как Лю Цяо набросилась на меня, желая получить объяснения.

— Госпожа, как можно обещать такое? Как вы пройдете в Запретный город? Вы же меня опозорите.

— Тебя? — усмехнулась я. — Лю Цяо, я рискую лишь своим именем. Я благодарна тебе за помощь, но не забывайся. Я не обязана давать тебе отчет по своим замыслам.

Заметив, что служанка поникла, погладила ее по плечу. Мне стало совестно, все-таки она выполняет мои приказы старательно.

— Не переживай, — добавила я, — я знаю, что следует дальше делать. Лин Джиа не будет разочарована. Пойдем, попьем чай со сладостями? Возьмем на кухне те, которые ты больше всего любишь.

Кажется, Лю Цяо перестала на меня обижаться. Она страшная сладкоежка. Признаться честно, мне не нравилось наставлять ее и делать замечания, я боялась поссориться. Лю Цяо, если не брать матушку в расчет, самый близкий мой человек. Я не открываю ей всех своих планов лишь потому, что Лю Цяо по натуре трусливый зайчик, когда я родилась под знаком хищной лисы. Нельзя тревожить зайчика, они от бед и трудностей хиреют.

Придя на кухню, обе догадались, что у дяди ужаснейшее настроение. Во всеобщей суете его личный, новый евнух и пару служанок бегали, собирая самые изысканные закуски, и тащили пару кувшинчиков крепкого вина. Он дал обещание Чен Юфею, говорил, что подождет с помолвкой своего сына, но, кажется, не собирался это самое обещание сдерживать. Я мысленно радовалась тому, как вовремя приехал императорский посланник. До конца отбора никто не посмеет выдать Шэнь Улан замуж, а там решатся мои основные проблемы. Но Шэнь Куон-то роптал и издевался над своей прислугой.

Терпеливо ожидая, мы позволили прислуге Шэнь Куона собрать все необходимое, а потом забрали свои угощения. Сидели на той же террасе, где принимали Лин Джиа. Впервые с нашего приезда я ощутила странную меланхолию, легкую теплоту на сердце, зыбкий уют, будто мы вновь вернулись в детство, вгрызаемся зубами в пирожки матушки Лю Цяо и мечтаем о своей будущей жизни. Мне лишь недоставало Езоу.

— Как же вы передадите записку? — не унималась Лю Цяо.

— Прости, это не должно тебя заботить. Но... — я глубоко вздохнула, — к полуночи подготовь мне темную одежду... мужскую.

— Мужскую? Вы, что, хотите пробираться, как ниндзя?

— Лю Цяо, не неси бред, какой из меня ниндзя?

Способность к культивации своих сил у нас передавалась из поколение в поколение. До меня знаниями владела бабка по отцу, она-то и научила всему и обозначила, чтобы я никому ни о чем подобном не рассказывала. Таких, как я звали демоницами, колдуньями, чудовищами. Таких пленили и жестоко убивали. Я и запомнилась в своем правлении, как демоница Улан. Меня ненавидели.

Нет, я больше не сделаю ошибки. Не расскажу, что в поместье Шэней рождаются ведьмы.

Батюшка этим не владел, может, и слава небеса, пробивался к вершинам власти самостоятельно, но не преуспел. Собственные братья предали его. И кто из нас демон? Я хотя бы своей натуры не скрывала. В прошлой жизни я выбрала темный путь, а в этой...

Я бы хотела ни пользоваться ничем, но светлый путь мне был неизвестен, закрыт, наставников рядом что-то не находила, а без такого рода умений вход в Запретный город мне закрыт. Оставалось уповать на те силы, что мне были знакомы.

Замечательно, что при перерождении я все еще чувствую свое ядро, ощущаю, как энергия Ци переливается по венам. Мне не стать небожителем, я слишком сильно нагрешила в прошлом, но даже идя по темному пути, я исправлю свои самые страшные ошибки.

Проще говоря, Лю Цяо о моих способностях не ведала, а я не стремилась о них рассказывать.

Мы допили чай, отдохнули, я снова навестила матушку, радостно отмечая, что она здорова, а потом, когда Лю Цяо принесла мне вещи, я попросила оставить меня одну. Потребовала, чтобы до рассвета в комнату никто не входил, а случись что-то непредвиденное, пусть она не выдает себя.

Она полагала, что я сошла с ума. Ни одна просьба влюбленной девицы не стоит тех опасностей, что ожидают меня в стенах дворца. А я рассуждала в другом ключе.

У меня же была память. Память из предыдущей жизни. Что-то еще не произошло, а что-то уже случилось.

Когда-то судья Лянь Суань приговорил моего отца к смерти. Доказательств было мало, но отца обвинили во взятке. Никто не слышал мольбы его жены и дочери, нас отмели в сторону, батюшку казнили, а молодой император, едва вошедший на трон, не стал разбираться и доверился чиновникам. Гораздо позже я выяснила, что господин Лянь дружен с Шэнь Куоном. Завел нужные знакомства и стал возглавлять Министерство наказаний.

Потом один из дворцовых евнухов мне донес, что Лянь Суань не чист на руку. Он оправдывает сыновей высокопоставленных сановников, будто не видит некоторых преступлений, не замечает контрабанды нефрита. Но, будучи человеком педантичным, все записывает в тетрадь. Как же иначе он подсчитает свой доход?

Мне нужна эта тетрадь, нужно посмотреть, за сколько ляней золота он продал моего отца, всего одна страница, не больше.

Я искренне собиралась помочь Лин Джиа, здесь я не лукавила, а заодно хотела понаблюдать за зданием, где заседали служащие Министерства наказаний. То предательство не останется незамеченным. Все мои враги вкусят плоды собственных поступков.

* * *

На столицу постепенно опустилась вечерняя тьма, и я принялась за исполнение своего плана.

Лёгкий толчок колёс, скрип бамбука — повозка остановилась у подножия холма, за которым чернели стены Запретного города. Я заплатила вознице двойную плату — молчание стоило дороже серебра. Ночь уже окутывала всё густым бархатом, лишь башни дворца вырезались на фоне луны, словно бумажные фигуры на фонаре цилунь.

«Слева, за прачечными...» — мысль пронеслась чётко, как указка наставницы в детстве.

Я обошла стену, ступая по мокрой траве. Влажный запах щелочного мыла, развевающиеся простыни — даже в это время здесь висели гирлянды белья, сушащегося после дневной стирки. И там — старое юйшу, нефритовое дерево.

Да, с моего перерождения ничего не изменилось. Дерево прорастало и служило напоминанием о беспечности городской стражи. Небеса, легче легкого взобраться. О чем думают воины, до сих пор не вырубившие его?

Корни дерева, будто когти дракона, впились в камни кладки, а ветви тянулись к зубцам стены.

«Бабка говорила: тёмный путь даёт силу, но отнимает лёгкость духа. Зато стены тебе нипочем».

Я сбросила мужской плащ, оставшись в чёрном шёлковом одеянии, облегающем, как вторая кожа. Энергия ци сгустилась в ступнях. Прыжок — и пальцы впились в шершавый камень. Ещё рывок, и я уже на ветке, чувствуя, как древесина податливо гнётся подо мной. Горьковатый запах коры смешался с ароматом моих волос — персика и жасмина.

Я замерла, прислушиваясь: раздавалось только кваканье лягушек из императорского рва, да скрип флюгера где-то вдалеке

Дворцовые крыши расстилались передо мной чешуёй гигантской рыбы. Черепица люли — гладкая, коварная — но мои стопы помнили каждую неровность. Я былую жизнь я часто по ней гарцевала. Скользила тенью, минуя галереи с дремлющей стражей. Вот и Юйхуатан — Нефритовый пруд. Лотосы, даже ночью поражали своим великолепием — огромные, бледные, как призраки в лунном свете.

Но я моргнула несколько раз, обнаружив случайных посетителей.

Какая удача...

Какой ужас...

Император Юншэн стоял у мраморных перил, бросая крошки в воду. Карпы вспенивали гладь, а их золотые спины мелькали и звенели, напоминая пересчет монет в Министерства казначейства.

Рядом, сгорбившись в почтительном поклоне, стоял Цзян Бо — евнух, верно служивший своему императору, а еще редкий служащий, что хорошо относился ко мне.

Его лицо было похоже на высохшую грушу.

— А придёт ли она, Цзян Бо?» — голос Юншэна, тихий и робкий, донёсся до меня сквозь тишину. — Вдруг она не из подходящей семьи?

— Мой император, вы дали четкие указания. Для вас нет разницы, из какой семьи произошла девушка, — заискивающе пробормотал евнух. — да и простите, но та, о ком вы так долго мечтаете, довольна известна в столице. Это госпожа Лин Джиа, совсем неудивительно, что она вам понравилась. Ее зовут самой прекрасной девой империи Цянь.

Сердце ёкнуло. Значит, он уже думает о ней...

Записка Лин Джиа лежала у меня за пазухой, свёрнутая в бамбуковый футляр. Я вытащила её, прицелилась. Ветерок — и тонкая трубка упала в куст пионов, в двух шагах от Цзян Бо. Он вздрогнул, опустился и поднял предмет. Его взгляд метнулся вверх — прямо на меня, прижавшуюся к тени колонны на крыше. Я не отдавала себе отчета, но верила, что Цзян Бо не выдаст, приложила палец к губам.

Шшш...

Цзян Бо замер. Не крикнул. Не позвал стражу. Лишь кивнул, почти невидимо, и сунул записку в рукав.

— Что такое? — Юншэн обернулся. — Почему медлишь и не идешь за мной?

— Просто ветер сдул старый свиток, мой император, — евнух подал императору футляр с изящным поклоном. — Но... сегодня в Министерство Церемоний пришло любопытное письмо. Хотели выбросить, но я сохранил. Подумал — вдруг развлечёт вас?

Юншэн с сомнением вытащил послание, а после развернул пергамент. Луна выхватила его улыбку — чистую, беззаботную, какую я почти никогда не видела в своём прошлом правлении. Он прочёл строки Лин Джиа: «...мой герой, заступник, чья доброта коснулась даже ничтожной рабыни...»

Он был счастлив.

— Цветы лотоса прекрасны, Цзян Бо, — прошептал император, глядя на пруд, а не на цветы. — Но некоторые послания... пахнут весной сильнее.

Евнух склонился ниже, пряча ухмылку. Я уже отползала по крыше, когда услышала:

— Вам так понравилась Лин Джиа? Может отменить отбор, проще сразу назвать невесту?

Жаль, что дослушать ответ мне не удалось. Он меня не сильно занимал. Юншэн не вправе отказаться от выбора императрицы, благородным девам придется пройти испытание, но приятно знать, что мои усилия оценили не понапрасну. Да и я вновь удостоверилась в разумности и верности Цзян Бо.

Хороший евнух, умный. Такие долго не живут, если их господин не умеет интриговать.

К моему вящему сожалению, император не славился подобной способностью.

Путь к Министерству Наказаний пролегал через невероятное количество построек. Кто-то из прислуги с насмешкой назвал эти крыши «Лесом чиновничьих палат». И этот смельчак был ближе всего к правде.

Я пробежалась по черепице, бесшумно, словно настоящая кошка. Остановилась перед самым большим и мрачным зданием.

Министерство выделялось холодностью: тёмная древесина, минимум позолоты, решётки на окнах, похожие на зубья страшного зверя.

«Под стать хозяину — собаке Лянь Суаню», — подумала я, сканируя взглядом двор.

Стража? Двое у ворот дремали, прислонившись к своим алебардам. Третий, на крыльце, мирно похрапывал. Беспечность — сестра коррупции. Догадываюсь, как легко их обводят вокруг пальца преступники.

Неожиданно, под крышей я услышала шум, а ветер принес мне знакомый запах. Я никогда не обращала внимания на запах. Можжевельник, конская сбруя и... сандал.

Тот самый аромат. Смертельно опасный. Я не прыгнула — рухнула в тень глубокого карниза, прижавшись к холодной черепице. Кровь гудела в ушах. Внизу, в арке, ведущей к министерству, стоял Яо Вэймин. Его стальные латы тускло мерцали в лунном свете. Рядом — молодой генерал с лицом, застывшим в вечном напряжении. Кажется, около него всегда крутился мужчина по имени Кэ Дашен.

— И это что, персик?» — втянул он носом воздух. Его профиль, острый, как клинок, был обращён к крыше, где я пряталась.

— А жасмин ты не чувствуешь? — кривился Яо Веймин. — Опять этот приторный дух. Словно весь гарем вылил на себя благовония. Еще немного, попрошу Юншэна запретить жасмин.

Молодой генерал растерянно заморгал.

— Генерал? Да мало ли персика и жасмина в стенах дворца? Да каждая наложница...

— Не каждая, сочетание резкое и непривычное, — отрезал Яо. Его нос дрогнул. — И запах... не из флаконов. Он дикий. Сладковато-горький. — Он сделал шаг вперёд, его взгляд скользнул по черепице, будто прощупывая каждую впадину. — И сегодня он здесь. Может, любитель этого запаха тоже пробрался в Запретный город?

Я вжалась в камень, стараясь не дышать и проклиная себя. Впредь буду знать, что мое любимое сочетание: персик и жасмин вызывают у Яо Веймина разные тревоги.

— Прикажи, — Яо Веймина передернуло, — чтобы с завтрашнего дня наложили запрет на персиковые и сливовые благовония во всём дворце. Для всех. От наложниц до кухонных служанок. Сообщи управляющему гаремом: если у кого-то найдётся флакон — высечь публично.

Кэ Дэшен не понял гнева Яо Веймина, но он не посмел задавать вопросы. Яо ещё секунду всматривался в темноту над министерством. Его синие глаза, казалось, видели сквозь тень. Потом он резко развернулся:

— И проверь караулы здесь. Спит стража — значит, крысы бегают.

Он ушёл, его шаги гулко отдавались по плитам. Я не двигалась, пока звук не растворился вдали. Только тогда позволила выдохнуть.

Увидела предостаточно, готова пробраться в логово Лянь Суаня позже, но и успела жутко перепугаться. Он запомнил. Не просто запах — мой запах. Как шершень запоминает кровь обидчика, чтобы после отыскать нападавшего и ударить по нему всем гнездом.

Я отползла, не к окну кабинета — к дальнему краю крыши. Спуск был опаснее подъёма. Камень крошился под пальцами. Когда нога нащупала опору на старом дубе за стеной, я поняла — трясусь. От страха. От вскипевшей обиды. Между прочим, Яо Веймин назвал свою бывшую императрицу крысой. Даже ненавидя меня, он такого не позволял.

А сам? Охотник, чующий жертву за версту.

— Волчара...— прошипела я в ночь, глотая привкус страха и гнева. — Мы ещё встретимся. И тогда посмотрим, чей запах будет последним, что ты почувствуешь, узнав меня.

К рассвету я вернулась в поместье Шэнь. Удивительное дело, но никаких приключений на пути не встретила.