Глава 8. Шэнь Улан

Я лениво и не очень аккуратно раскладывала свои же собственные наряды, а Лю Цяо пыталась научить меня делать это правильно.

— Госпожа, так все помнется, смотрите... — принялась она заново показывать.

Кажется, мне под силу восстать из мертвых, сразиться с известным генералом, потерять жизнь и забрать его жизнь с собой, но тяжелую науку горничной познать не дано.

Прошло больше недели с моей вылазки. Завтра Лю Цяо и я, в качестве ее сопровождения, отправимся на отбор. В указе императора было сказано, чтобы отправили еще двух служанок, но Шэнь Куон счел, что для будущих наложниц какие-то безродные девы не подходят. Вызвал далеких родственниц клана Шэнь. Что же, первая здравая мысль в его маленьком разуме. Будь я на его месте, я бы поступила также.

Я страдала от скуки и неизвестности. Хотелось выяснить, получилось ли у Лин Джиа тайно встретиться с Юншэнем. Я сделала все от себя зависящее, очень постаралась, чтобы старая подруга нашла свое счастье, но основная работа за ней. Как сама Лин Джиа чего бы не испортила.

Неожиданно прибежала служанка из основной части поместья и предупредила, что к нам направляются посланники. И не обычные посланники, а с дарами.

Мы с Лю Цяо переглянулись.

Признаться честно, я немного запереживала, полагая, что дяде хватит наглости нарушить приказ правителя и заслать нам подарки для сватовства. И как мы откажемся? Матушка в его власти, старшим дерзить не принято.

Но нет, это были не дары для будущей помолвки. Я узнала иероглиф семьи Лин Джиа, написанный на каждом сундучке. Таких было три штуки. Лин Джиа благодарила и нарушала все.

— Госпожа Шэнь Улан? — поклонился Лю Цяо посланник. — Это вам, — показал он на два ларца со всякой снедью. Разрешите ли вы передать послание вашей горничной, Лю Цяо?

Лю Цяо зарделась.

— Конечно, она рядом. Между нами нет секретов, говорите открыто.

— Не могу, госпожа, — вновь сделал поклон гость. — Всего лишь послание. В вашем праве его прочитать.

Передав бумагу, он удалился, а я дрожащими руками раскрывала письмо. Естественно, от Лю Цяо я ничего не прятала.

Лин Джиа сообщила, что все вышло куда лучше, чем она ожидала. Да, тот незнакомец и наш император — одно лицо. Сначала она боялась, что он ее прогонит, но Юншэну так понравился тихий, смешливый нрав Лин Джиа, что они быстро нашли общий язык. Она благодарила меня за помощь, дарила драгоценности и редкий, баснословно дорогой цзилинский шелк. Лю Цяо, которую она в письме звала моим именем, она тоже благодарила за расторопную служанку и ее воспитание. Лю Цяо, но в ее глазах-то Шэнь Улан, она одарила большим, почти целым состоянием.

— Госпожа, — вытягивала Лю Цяо все из сундуков, — какая это красота. Какая щедрая эта Лин Джиа.

— Оставь все себе, — милостиво разрешила ей. — То, что Лин Джиа дарила Шэнь Улан, забирай. То, что она приберегла для Лю Цяо, сложи к моим вещам.

— Как же я могу?

— Можешь, сейчас ты госпожа, — напомнила ей в очередной раз.

Рано или поздно все узнают мое истинное имя. Раз уж Лин Джиа суждено стать императрицей, то ей будет приятно узнать, что я сохранила ее подарки.

День завершился буднично. Я думала, что Шэнь Куон зайдет к нам, будет наставлять перед отбором, но что он, что его сын, они словно исчезли. Возможно, Мэнцзы что-то и вспомнил, страдает от ощущения вины и стыда, а дядя... Почти уверена, что он в бешенстве, но раз ничего поделать не может, ему остается уповать исключительно на неудачу Улан в отборе, да на Езоу, обещавшему ему процветание и богатство клану. По тихим беседам между слугами я уловила, что Шэнь Куон заложил чуть ли не все поместье, ради возвышения.

Мы легли спать... А на рассвете я и Лю Цяо отправились к матушке. Она отлично осознавала, куда мы направляемся, и в каком качестве еду я. Я нарушила ее прямое повеление, поэтому она не удостоила меня добрым словом, отвернулась и сказалась очень больной.

Ее реакция как нож в сердце, но я не посмела бы отступить. Может потом, когда она узнает, зачем я все это делаю, она простит меня? Я же стараюсь не только ради себя, но и ради памяти отца, ради процветания нашей ветви рода. Пора наказать обидчиков, а не тихо сносить все неприятности.

Дальше мы добрались до повозок, где дядя, наконец, удостоил нас своим вниманием. Он лично помог Лю Цяо забраться внутрь и произнес:

— Не опозорь меня, но я буду ждать дома. Ты — будущая хозяйка поместья Шэнь. Помни об этом.

— Как прикажете, — зарделась Лю Цяо.

Шэнь Мэнцзы мне подмигнул.

Он держался отдаленно. Зачем он это делает? Он ведь не влюблен, просто сильно благодарен. Мне прекрасно известно, что я нравилась наследнику клана Шэнь, но я сделала все возможное, чтобы тот забыл об этой преступной связи. Во-первых, я в образе служанки. Во-вторых, у меня нет никакой симпатии. Я воспринимала молодого мужчину, как брата. И в конце концов, мы враги, его отец убил моего, отравил мою мать, а меня планировал тоже лишить жизни.

Нет, от Шэнь Мэнцзы мне нужно держаться как можно дальше.

Западные ворота Запретного города встретили нас празднично. Звон колокольчиков на паланкинах знатных семей, шелест сотен шелковых платьев, смешанный аромат пионов, хризантем и дорогих благовоний – все сливалось в навязчивый гул.

Я, опустив глаза и подобрав подол своего скромного платья служанки, помогла «госпоже Шэнь Улан» – Лю Цяо – выйти из повозки. Сердце бешено колотилось, но не от волнения за отбор, скорее я нервничала из-за трусливости своего доверенного лица.

Справится ли Лю Цяо? Хватит ли ей сил и мозгов на первое испытание?

Лю Цяо шагнула вперед, пытаясь скопировать гордую осанку знатных дев, но ее плечи все равно сжимались от страха. Я шла в полушаге позади, как и положено верной служанке, впитывая взгляды. Я немало ее обучала, чтобы она не опозорила клан Шэнь, пусть сам отбор меня совсем не занимал.

Собрался весь цвет империи. Девушки стояли одна краше другой, и я уверена, что к нам относились презрительно. Ведь я выросла в провинции, моего отца когда-то казнили, мать при смерти, жена Шэнь Куона попала в унизительный скандал. Для всех присутствующих было ясно — наше семейство под плохим знаком, мы несем беду.

На пути становления императрицей я выслушала бесконечное количество подобных слухов, они меня не занимали, но Лю Цяо... Она способна относиться ко всем наветам невозмутимо? Меня же не будет рядом.

Но тут я заметила в толпе Лин Джиа. Она сияла, как единственная луна среди тусклых звезд. Ее окружала свита из закадычных подруг, девушек, равных в положении и статусе, но ее взгляд моментально упал в нашу сторону.

— Шэнь Улан! – ее голосок прозвучал как тонкие струны циня, заставив замолчать болтовню вокруг.

Лин Джиа, игнорируя условности, легкой походкой направилась прямо к нам. Она схватила руки Лю Цяо в свои, ее глаза искрились искренней радостью.

— Как я рада тебя видеть! Без тебя я безмерно скучала. — Она тепло улыбнулась Лю Цяо, а затем, не отпуская ее ладоней, повернулась к остальным знатным девицам. — Дорогие подруги, позвольте представить вам мою самую близкую и дорогую Шэнь Улан! Она мне как сестра.

Я стояла, потупив взгляд, но краем глаза видела, как лица «подруг» мгновенно заострились, зато Лю Цяо расслабилась.

Послание Лин Джиа было скрытым, но понятным для девушек, росших в столице. Она дала понять, что Лю Цяо, то есть «Шэнь Улан» под ее защитой. Кто ее тронет — наживет себе могущественного врага. Никто и не сомневался, что первая красавица империи Цянь завоюет сердце императора.

Я вздохнула с облегчением. Лю Цяо была в безопасности, по крайней мере, от этих жестоких куриц, обожавших распускать несправедливые сплетни. Лин Джиа еще минуту шепталась с перепуганной, но сияющей Лю Цяо, а потом ее мягкий взгляд скользнул по мне. В ее глазах не было ни капли высокомерия, только теплая благодарность. Мы ничего друг другу не сказали, но обе все поняли.

Главный евнух, высокий и сухой, как палка, провозгласил, чтобы участницы смотрин проследовали за ним в павильон Нефритового божества, там их встретят церемониймейстеры и вдовствующая, бывшая императрица Джан Айджу. А служанок отправили отдыхать в Сад персиковых лепестков.

Лю Цяо бросила на меня испуганный взгляд. Я едва заметно кивнула, придавая ей уверенности.

Держись, подруга. Если выдержишь тяжелый характер Джан Айджу, то тебе по силам даже победить в отборе, чего я, конечно, совсем не планирую.

Она сделала глубокий вдох и пошла за потоком девушек. Я же, вместе с десятками других служанок, позволила увести себя по широкой аллее, усыпанной теми самыми персиковыми лепестками.

Сад был прекрасен: розовые облака цветов, журчание ручья, скамейки под резными беседками. Служанки тут же разбились на кучки, начав сплетничать и сравнивать своих хозяек, спорили, кто победит, и мечтали, чтобы именно их госпожа приглянулась Сыну Неба. Я сделала вид, что ищу место у ручья, отошла подальше от самой шумной группы.

Мои глаза скользили не по цветам, а по стенам, по патрулям дворцовой стражи, по знакомым очертаниям зданий. Министерство Преступлений и Наказаний. Оно было отсюда недалеко, за двумя стенами и одними воротами, ведущими во внешнюю часть Запретного города.

Там, в пыльном кабинете Министерства преступлений и наказаний судья Лянь Суань хранил свою тетрадь подсчетов. Тетрадь, где аккуратным почерком были вписаны взятки, фамилии подкупленных свидетелей и приговоры, купленные золотом других, не чистых на руку, чиновников.

Стража у входа в сад стояла расслабленно, наблюдая за болтовней служанок. Они были слепыми щенками, не знавшими, что среди этих безобидных овечек бродит опасный и голодный до правды волк.

Я огляделась. Никто не смотрел в мою сторону. У стены, за густой завесой плакучей ивы, была старая калитка для садовников – та самая, что я использовала когда-то, когда мне нужно было пройти незамеченной. Она высокая, всегда заперта, но ленивые слуги держали ключ под камнем.

Мне стало жарко, по спине пробежала капелька пота.

Сейчас.

Притворившись, что поправляю обувь, я наклонилась, а затем, слившись с тенью ивы, подхватила ключ и скользнула к калитке. Ржавый засов поддался с тихим скрипом, но меня никто не услышал. Горничные засмеялись, видимо, кто-то рассказал удачную шутку.

Шагнула в узкий, пыльный проход между высокими стенами. Подвязала юбку, чтобы она мне не мешалась пройтись по крышам.

Воздух внутреннего двора сменился с цветочного на запах старого камня и сырости внешнего. Тени сомкнулись надо мной, пульс участился.

Впрочем, тревоги были безосновательны. Я смогла пробраться в древнее строение, ни разу не столкнувшись со стражей. Но я отдавала себе отчет — идя по темному пути, я рискую не только душой, но и ближайшим будущим, следует быть готовой ко всему.

Пыль Министерства преступлений и наказаний въелась в нос, смешавшись с запахом старой бумаги, чернил и чего-то неуловимо гнилого – словно сама несправедливость здесь пропитала стены. Я знала, где находится кабинет судьи, давно ходила к нему, вымаливая справедливый приговор для отца.

Знакомый страх, холодный и липкий, сжал желудок, но я подавила его. Не время для слабости. Только для дела.

Когда-то один молодой евнух мне донес, что Лянь Суань не держит тетрадь с подсчетами в собственном поместье. У него властная жена, загнавшая его под каблук, ведущая все расходы. А он обожал посещать «цветочные» дома с красивыми, послушными девушками, выполняющими любую его прихоть.

Моя цель лежала под полом, под правой передней ножкой. Я опустилась на колени, пальцы скользнули по гладкому, прохладному полу, отыскивая почти невидимую щель. Старая уловка чиновников – прятать самое ценное там, где каждый день ставят ноги, считая это место самым незначительным.

Ноготь нащупал углубление. Легкий нажим, и квадратная плитка с тихим скрипом приподнялась. В нише лежала толстая кожаная тетрадь с потрепанными углами. Реестр истинных деяний судьи Лянь Суаня.

Руки дрожали, когда я открыла ее, листая страницы, исписанные аккуратным, но подлым почерком. Имена, суммы, приговоры… Здесь была вся грязь, аккуратно каталогизированная.

И вот он – раздел «Шэнь». Шэнь Цзинсун. Мой отец.

С трудом не потеряла сознание. Дата. Сумма огромной взятки. Имя плательщика: Шэнь Куон. И приговор: Смертная казнь за мнимую измену. Доказательство. Самое прямое и неоспоримое. Кровь ударила в виски. Дядюшка… скоро наступит и твоя очередь.

Мне не нужна была вся тетрадь – только эта страница. Но просто вырвать – оставить след, насторожить крысу Лянь Суаня. Нет. Я знала старые книги. Аккуратно, с ученой точностью, которую выработала за годы дворцовых интриг, я прижала страницу к корешку тетради. Ноготь указательного пальца скользнул вдоль нити переплета у самого края листа. Легкое, почти беззвучное движение.

Старая бумага поддалась с едва слышным шелестом. Страница отделилась чисто, без зазубрин, как будто ее никогда и не было. Лишь тончайшая белая полоска у корешка указывала на потерю – заметить ее можно было, только если специально искать. А кто станет искать одну страницу в такой махине?

Я сунула драгоценный лист за пазуху, уже опускала тетрадь обратно в тайник, когда снаружи донеслись голоса. Громкие, уверенные, приближающиеся.

Не патруль. Чиновники. Возможно, сам Лянь Суань вернулся на свое рабочее место. Обеденное время завершалось, а я припозднилась.

Мысли у меня метались. Выход через дверь был отрезан. Окно! Единственный шанс.

Я оттолкнула створки наружу и, не раздумывая, перемахнула через подоконник, приземлившись с глухим стуком на узкую улочку между высокой стеной Министерства и тылом какого-то склада. И замерла.

Почувствовала небольшую панику, словно очутилась в другом мире, совершенно незнакомом. Здесь не было ни благовоний, ни шелков, ни лепестков. Грубая каменная кладка стен, запах сырости, конского навоза и чего-то прогорклого. Грязь под ногами. Это был вайчао – внешний двор, служебная изнанка великолепного Запретного Города, куда редко ступала нога знати. Я знала парадные залы, сады и павильоны, но эти кривые улочки между высокими стенами были мне чужды.

У меня сжалось горло. Куда бежать?

Прижавшись спиной к шершавой, холодной стене склада, я пыталась сориентироваться. Солнце светило сбоку, отбрасывая длинные, искаженные тени. Где север? Где те ворота, что вели обратно к относительной безопасности внутренних дворов? Шум голосов из кабинета судьи стал громче. Они уже внутри! Любой момент – и они заметят открытое окно. Я рванула наугад, вниз по узкому переулку, стараясь бежать бесшумно, но мои туфли скользили по грязи. Каждый шорох эхом отдавался в каменном ущелье. Если меня поймают здесь, с этой страницей… Измена. Шпионаж. Смерть будет милостью.

Глаза отчаянно блестели, ища хоть какой-то знакомый ориентир, хоть щель, куда можно протиснуться. Но были только бесконечные глухие стены да грязный проход. Я свернула за угол, надеясь найти выход или хотя бы укрытие, и в следующее мгновение врезалась во что-то твердое и неожиданное. Удар вышиб воздух из легких. Я отлетела назад, едва удержавшись на ногах, инстинктивно прижав руку к груди, где горел спрятанный лист. Ужас ледяной волной накатил на меня.

Поймали!

Подняв голову, я увидела не стражника в латах и не чиновника в шелках. Передо мной, тоже слегка пошатнувшись от удара, стоял мужчина. Он будто не удивился, встретившись со мной, не кричал, не хватал меня. Он просто стоял, заслонив собой узкий проход, и в нависшей тишине слышалось только мое предательски громкое дыхание. Ох, Небеса, вы меня наказываете?

Цзян Бо.

Молодой евнух гарема, пока служивший самому императору.

Но довольно скоро его будет ждать незавидная участь. Главный евнух гарема завидовал Цзян Бо. Молодому евнуху доверял Юншэн, когда более старший прислужник предпочел в покровители вдовствующую императрицу.

В прошлой жизни я спасла Цзян Бо от злого навета и будущей казни. И это был один из немногих моих удачливых ходов. Сложно придумать человека вернее и старательнее.

Теперь Цзян Бо смотрел на меня, простую, перепачканную служанку, застывшую в грязи внешнего двора, как на призрак. Его рот приоткрылся, но крика не последовало. В его глазах мелькнуло не только изумление, а... узнавание?

Невозможно. Он не мог знать.

— Тссс! — Его жест был быстрым и практически беззвучным. Палец прижался к бескровным губам.

Прежде чем я успела шевельнуться, он схватил меня за руку – сила в его худой руке оказалась неожиданной – и резко рванул в сторону, в глубокую нишу между складским сараем и высокой кирпичной оградой. Пахло плесенью.

Он прижал меня спиной к холодной стене, а сам встал передо мной, широко распахнув свои просторные синие шелковые рукава, словно крылья летучей мыши, заслоняя меня от мира. Его тонкая фигура вдруг обрела монолитность стены. И вовремя.

Раздались тяжелые шаги, лязг доспехов. Из-за угла вынырнули патрулирующую территорию стражники.

— Эй! Кто здесь?! — рявкнул один, прищурившись в полумрак ниши.

Фонарики на их поясах выхватывали из темноты лишь строгий профиль Цзян Бо и край его халата с вышитыми серебряными аистами – знак высокого положения среди слуг Дворца.

Цзян Бо не дрогнул. Он лишь слегка повернул голову, и его голос прозвучал с ледяной, вежливой укоризной, какой говорят с нерадивыми детьми:

— Столь шумное шествие по служебным дворам? Ты пугаешь тени предков, воин. Разве не видишь, главный евнух поручил проверить поставку благовоний для вдовствующей императрицы. В прошлый раз беспечные слуги опять напутали с сортами.

Стражники сразу поутихли, смущенно переглянувшись. Упоминание вдовствующей императрицы оказалось на руку. Все боялись гнева Джан Айчжу, она скора на расправу.

— Простите, Цзян Бо! Не разглядели в этой темени. Служба...

— Служба есть служба, — кивнул им Цзян Бо и словно повел плечом, словно показывал, чтобы они шли дальше и не задерживались.

Едва когда звуки их шагов окончательно затихли за поворотом, Цзян Бо позволил своим плечам расслабиться. Он не оглядывался на меня, его взгляд был устремлен в переулок, куда ушли стражники.

— Без провожатых шастать по внешней стороне Запретного города — это желание обрести вечный покой раньше срока, милая барышня, – произнес он аккуратно, но журя меня.

Он, наконец, повернулся. Его глаза, острые как шила, скользнули по моему перепачканному подолу, собравшему, кажется, всю грязь из министерств.

Поразительно, но он и не любопытничал, не бросился узнавать у меня, что же я здесь позабыла. Я стала вспоминать, отчего пожалела его в прошлом. Он... умел все сразу понимать, но куда лучше он умел держать язык за зубами.

— Следуйте за мной, не отставайте, — предупредил он, развернувшись, и зашагал по узкой улочке.

Я, все еще дрожа от испытанного страха, до сих пор не ведая его мотивов, поплелась за ним, как послушная тень. Он вел меня уверенно, сворачивая в знакомые только ему проходы между высокими стенами складов и конюшен. Воздух постепенно менялся: запах навоза и сырости сменился тонким ароматом цветущих деревьев и влажного мха – мы приближались к внутренним садам.

Цзян Бо молчал. Его молчание было громче любых вопросов. Почему он помог? Что он видел? Что знает?

Сердце все еще бешено колотилось под тканью платья. Цзян Бо мог выдать меня в любой момент. Одно его слово – и все кончено. Я молилась про себя, чтобы его характер не изменился, чтобы он что-то ощутил, может, что-то похожее на духовную близость между слугой и его госпожой. В конце концов, мы были довольно близки. Я поверяла ему самые важные свои секреты.

Мы вышли на освещенную солнцем дорожку, окаймленную молодыми бамбуками. Впереди виднелась арка, ведущая уже в знакомые сады. Неподалеку, мне было известно, жил Юнлун.

О небеса, зачем я подумала о мальчишке? Теперь буду умирать от любопытства, как он сейчас живет.

Но не время. По моим прикидкам испытание вскоре завершится, мне обязательно нужно вернуться в Сад Цветущих Персиков, пока меня не спохватились.

До относительной безопасности оставалось несколько десятков шагов.

Цзян Бо замедлил ход и повернулся ко мне, собираясь что-то сказать. Возможно, предостережение, возможно, угрозу. Но слова замерли на его губах.

Из-за проклятых зарослей бамбука, тихими, но невероятно властными шагами, вышел Яо Вэймин.

Я невольно вздрогнула, а на язык запросилось множество бранных слов.

Он был без доспехов, в простом, но безупречно сшитом халате черного цвета. В его руке была тонкая веточка цветущей сливы, которую он, казалось, небрежно обломил по пути. Но его глаза...

Его глаза были прикованы не к цветам, а к нам. К Цзян Бо и ко мне – перепачканной, дышащей как загнанный зверь служанке, явно находящейся не там, где ей следовало быть.

Генерал остановился, преграждая путь. Легкий ветерок шевельнул прядь его черных, гладко зачесанных волос. Аромат сливы смешался с острым запахом опасности.

— Цзян Бо, верно? — голос Яо Вэймина был ровным, вежливым, но ледяным. — Провожаете служанку госпожи? По чьему поручению? Кто ее позвал?

Молодой евнух быстро взглянул на меня, но после уставился на собственные ноги. Врать такому человеку он бы не посмел. К чести Цзян Бо он не соврал, но кое-что умудрился недоговорить.

— Это не поручение, генерал. Девушка заблудилась. Она прибыла со своей хозяйкой на смотрины императора. Прогулялась и вышла за территорию Сада Цветущих Персиков. Я проходил мимо и захотел помочь. Негоже посторонним рассаживать без позволения.

Яо Веймин прищурился. А я, чудом спасшаяся, вновь ощутила нарастающую панику. Узнает? Поймет? Досмотрит?

— Как же юная, послушная служанка так глупо отбилась от всего стада овечек? — усмехнулся он. — Или служанка и не овечка вовсе, а прикидывается?

Он медленно поднес веточку сливы к лицу, вдыхая аромат, но его взгляд не отпускал меня.

Мне бы что-то ответить, возмутиться, ведь «овечка» прозвучало, как оскорбление, но я молчала и все ниже и ниже склоняла голову.

— Идем за мной, Лю Цяо! — с военной резкостью произнес он, да таким тоном, что я и Цзян Бо вздрогнули.

Я просто ахнула, а евнух все же нашел в себе силы, чтобы возразить.

— Генерал, но Лю Цяо обязана вернуться. Испытание скоро закончится, что скажет ее госпожа?

— Значит, задержи всех служанок. Ни одна не покинет сад, пока я не дам дозволение. Пусть и их хозяйки подождут. Здесь много прекрасных прудов и террас, организуй девушкам прогулку.

— Это ваш приказ? — переспросил Цзян Бо, видимо потому, что просьба показалась ему очень странной.

— А я не ясно выразился? — фыркнул Яо Веймин.

И ему, видно, надоело ждать. Он вдруг подхватил меня за запястье и повел внутрь бамбуковых зарослей. Я и пискнуть не успела.

Запястье в его руке горело, словно меня коснулось железо. Я едва успела кинуть взгляд назад, на Цзян Бо. Молодой евнух стоял как изваяние, лицо его было бесстрастной маской, но в глазах мелькнуло что-то… не то чтобы сочувствие, скорее, предостережение. Как будто он смотрел на человека, шагнувшего в клетку к голодному тигру.

Я понимала, он не вмешается. Ему нечего противопоставить именитому генералу, к тому же родственнику нашего императора.

Послушно семеня за Яо Веймином, я пыталась сообразить, где нахожусь. Но страх настолько сковал разум и конечности, что я неслась, как лепесток вишни в речной реке... и не сопротивлялась.

Солнечные лучи в зарослях бамбука пробивались скудно, рисуя на земле длинные полосы света и тени. В нос ударил запах сырости и чего-то металлического, может так пахнет гнев генерала?

Он назвал меня прикидывающейся овечкой. Эхо его слов звенело в ушах, смешиваясь с бешеным стуком сердца. Он рядом, он словно знает, чем я только что занималась. Мог он тоже помнить что-то из прошлой жизни?

Вряд ли. Он меня ненавидел, даже нарушил свое обещание, приказав выпустить стрелу. Он бы не ждал, не вел меня тропами. Значит, попытается узнать, чем я занималась.

Усмирив свое дыхание, я мысленно представляла, какие вопросы меня ждут. Яо Веймин подозрителен, умен, а его интуиция острее любого клинка. Но... никаких доказательств у него на меня нет. Не полезет же он мне под платье?

Мы вышли к очень маленькому, почти скрытому пруду. Вода была темной, неподвижной, покрытой пленкой ряски у берега. Над ней склонялись ветви старой плакучей ивы, их отражение казалось зловещим узором на водной глади. На противоположном берегу стоял крошечный павильон для уединения – не больше беседки, с изогнутой крышей, покрытой мхом. Именно туда Яо и направился.

Внутри пахло сырым деревом и пылью. Это место давно не посещали. Соломенные циновки на полу были потрепаны, низкий столик пуст. Никаких подушек, никакого уюта.

Генерал наконец отпустил мое запястье. Чувство освобождения было мимолетным, тут же сменившись леденящим ужасом. Он повернулся, блокируя единственный выход. Его черный халат сливался с тенями павильона, делая его фигуру еще более внушительной. И его глаза – эти синие, чуждые для империи Цянь глаза – были прикованы ко мне.

— Садись, Лю Цяо,— сказал он.

Голос прозвучал тихо и ровно, но раздавался приказ, не терпящий возражений.

Я машинально опустилась на ближайшую циновку, поджав под себя ноги, стараясь спрятать перепачканный подол. Сидеть перед ним, смотреть в эти глаза… Это было хуже любой пытки, хуже любого унижения. Будь я императрицей, да даже госпожой, он бы не посмел себя так вести.

Злясь и не переставая бояться, уставилась на щели среди половиц. Пусть считает меня презренной служанкой, трусихой, но его подозрительный лик вызывал во мне бурю гнева. Не хочу, не буду на него смотреть.

Увы, он будто питался моей зависимостью, упивался ей.

— Подними голову, — последовала следующая команда. Мягкая, но неумолимая.

Я заставила себя подчиниться. Шея казалась деревянной. Мой взгляд уперся в пряжку его пояса — серебряную, с выгравированным драконом.

— Так, — он начал медленно обходить маленький столик и меня, как хищник, оценивающий добычу. Шаги были бесшумными. — Заблудилась. Вышла в неприметную калитку. Прогуливалась. — Он произносил мои слова, как будто пробуя их на вкус, и каждый раз его голос окрашивался все большим скепсисом. — Расскажи подробнее. Как выглядела эта калитка? Где именно она находится? Что ты надеялась увидеть, гуляя в одиночку по служебным дворам Запретного Города?

Каждый вопрос был ударом. Я лихорадочно соображала, вспоминая карту дворца, вбитую в мою голову годами жизни здесь. Но карта служанки Лю Цяо должна была быть пустой.

— Я… я не запомнила, господин Яо Веймин, — залепетала я, стараясь быть похожей на испуганную деревенскую девчонку. — Она была маленькая, зеленая… Рядом со складами тканей, кажется. Я просто… воздухом подышать хотела, волновалась за свою госпожу. Служанки других меня не принимают, издеваются...

— Воздухом подышать, другие служанки издеваются, — перебил он меня, остановившись. Его тень накрыла меня целиком. Я чувствовала исходящее от него тепло, слышала его ровное дыхание. — Рядом со складами тканей. Интересный выбор для прогулки, Лю Цяо. Очень… специфический. Там обычно пахнет не воздухом, а пылью, клеем и молью. — Он наклонился чуть ниже. Я невольно вжалась в пол, отодвигаясь, но циновка кончилась, уперлась спиной в деревянную колонну павильона. Бежать было некуда. — И почему ты дрожишь? — его голос стал еще тише, почти интимным, но от этого только страшнее. — В первую нашу встречу в деревне ты совсем меня не боялась, хватило наглости от меня уйти. Во вторую встречу ты так осмелела, что пробралась подсмотреть за госпожой Ван Чаосин и тем секретарем, что служил у твоего дяди. Для этого тоже понадобилась бы храбрость...

— Я не понимаю, о чем вы говорите, господин Яо Веймин, — быстро выпалила я, но он не слушал, да и не верил.

— Дрожишь, будто что-то натворила. Раз тогда не испугалась меня, то и козни горничных тебе ни по чем. Признавайся, Лю Цяо, какие помыслы ты несла в себе? Чего искала?

Его синие глаза буравили меня, ища малейшую трещину в моей легенде. Я видела в них не просто подозрение – узнавание. Он видел ложь, как охотник видит след зверя.

— Я… я боюсь…— прошептала я, и это была чистейшая правда. Голос сорвался. — Боюсь гнева госпожи… и вашего, господин генерал. Я не хотела нарушать правила! Клянусь духами предков! Я просто… потерялась… Мне нечего скрывать.

Я сомкнула губы и внезапно поняла, что мое лепетание делает только хуже. Яо Веймин выпрямился и усмехнулся.

— Твоя госпожа, Шэнь Улан, видимо, слишком избаловала свою служанку. Позволила тебе забыть, где твое место. Забыть, что во дворце Запретного Города каждая тень имеет значение, каждый шаг вне отведенной тропы — вызов. Или, — он сделал паузу, и его следующий вопрос вонзился в меня, как нож, — она тебя надоумила? Ваш друг, Чен Юфей? Хотите вновь подлить свое подлое зелье, чтобы твоя Шэнь Улан заняла место наложницы или императрицы?

Да, он видел меня насквозь, но выводы сделал абсолютно неверные. Впрочем, сложно обвинить его в глупости. На смотринах девицы шли на любые ухищрения ради желаемого положения.

— Никто, господин, никто, — вырвалось у меня. — Я шла наугад.

— Наугад? — Звук был сухим, как треск ломающейся ветки. — Наугад ты вышла именно к той калитке, что ведет в архивный флигель министерства церемоний? Которая заперта на три замка и охраняется днем и ночью? Очень удачный "наугад", служанка. Скажи, тебя случайно не зовут Хулицзин?

Сравнение, пожалуй, было близким. Лисица-оборотень, славившаяся хитростью и умением менять облик, так верно мне подходила. Я ведь и сама, как оборотень, но не лиса, а неумелая горничная.

От брошенной, едкой фразы у меня перехватило дыхание. Как Яо Веймин умудряется рассмотреть самую суть?

Я никогда не перестану его бояться. Никогда. Этот страх был вплетен в меня с начала новой жизни, с первого стука в сердце, с первого вздоха. Он был моей смертью в прошлом. Он мог стать моей погибелью сейчас.

Я открыла рот, не зная, что сказать. Отрицать? Клясться? Рыдать? Все казалось бесполезным перед его ледяной проницательностью. Небеса, раз вытащили меня с того света, то помогите и сейчас.

Именно в этот момент, когда тишина в павильоне стала невыносимой, а взгляд Яо Вэймина готов был прожигать дыру в моем лбу, снаружи донесся отчаянный, пронзительный крик. Женский.

Полный такого ужаса, что лед пробежал по спине даже у меня, и без того находящейся на краю пропасти. Затем еще один крик, и еще. Нестройный хор женских голосов, поднявших тревогу.

Слова сначала были неразборчивы, сливались в общий гул паники. Но потом они прорезались ясно.

– Принц! Где принц?!

— Принц Юнлун! Принц Юнлун, где вы?!

— Исчез! О Небеса, он исчез!

Имя ударило меня, как обухом по голове. Юнлун! Маленький мальчик с серьезными глазами. Он исчез? Судя по шуму, там не меньше семи служанок, как можно упустить из виду мальчишку? Какие дуры.

Яо Вэймин резко повернул голову, забыв обо мне на несколько секунд. Каменная маска на его лице дрогнула, изменилась, и такого выражения раньше я у Яо Веймина не видела. Он, что, боялся? За Юнлуна боялся?

Не поверила в его благородный душевный порыв. Он же посмел напасть на дворец, хотя Юнлун в нем находился. Скорее, дело в ответственности и позоре. Принц пропал под его негласным присмотром? Это объясняет его непривычные эмоции.

Шаги забарабанили по тропинке, приближаясь к павильону. В проеме мелькнуло перекошенное от ужаса лицо молодой служанки в наряде дворца вдовствующей императрицы. Увидев Яо Вэймина, она чуть не рухнула на колени, задыхаясь.

— Генерал! Господин генерал! Милосердия! Помогите! Его Высочество принц Юнлун… он… мы только отвернулись на мгновение! В саду у пруда с карпами… он кормил рыб… а потом… его нет! Мы обыскали все вокруг! Нигде! Он как сквозь землю провалился!

Слезы ручьями текли по ее грязным щекам. Она ловила ртом воздух, дрожа всем телом. Пропажа наследника – смертный приговор для всей прислуги. Яо Вэймин не двинулся с места, но я почувствовала, как напряглось все его тело.

Его глаза, раньше буравившие меня, теперь метнули молниеносный, оценивающий взгляд на плачущую служанку, затем – скользнули по бамбуковой чаще, как бы просчитывая возможные пути. В них не было паники. Затем он все-таки вспомнил обо мне.

— Встань, — приказал он резко. — Твоя прогулка, Лю Цяо, только что обрела смысл.

Я поднялась на ватных ногах, не понимая его обвиняющего тона. Да, Юнлун пропал, но почему моя прогулка обретает смысл? Или... Ах...

Судорожно вздохнув, я осознала, к какому итогу пришел этот властный мужчина. Он считает, что я похитила мальчишку.

— Господин Яо Веймин, — начала было я, но он совершенно бесцеремонно меня заткнул.

— Молчать, — проговорил он мне и повернулся к служанке. — Собери всех. Обыщите еще раз его поместье, Сад Цветущих Персиков, все террасы, беседки, расположенные возле его дворца. Опросите каждого, кто видел принца после полудня. Никто не покидает Запретный город. Никто!

Девица кивнула, как затравленный заяц, и бросилась бежать, подхватив подол. Он снова посмотрел на меня. Синие глаза горели подозрением и злостью.

— Ты пойдешь со мной, — он шагнул ко мне вплотную, и я снова почувствовала его подавляющее присутствие, — Раз уж ты так любишь бродить там, где не следует, и раз уж ты теперь моя… обязанность, — он слегка подчеркнул слово, – ты поможешь его искать.

— Я? — я застонала.

Помочь ему? Искать Юнлуна?

— Да, ты, — он не дал мне опомниться. Его рука снова схватила меня за запястье – не так больно, как в первый раз, но с такой же неотвратимой силой. — Зачем-то бродила здесь, вот покажешь, где бродила. И если с головы принца упадет хоть один волосок...

Презренный пес, да я этого ребенка никогда не обижала, в отличие от его братьев и бабки! Единственная и пеклась о нем в холодном дворце. Просто Яо Веймину удобно обвинить меня и убрать, лишь только потому, что я ему не нравлюсь.

Он подталкивал меня к Саду Цветущих персиков, чтобы узнать, как я начала свое путешествие, но я зашевелилась и чуть отдалилась от него, свернув к поместью наследного принца.

— Лю Цяо! — воскликнул Яо Веймин.

Правда, он и не остановил. Видно, не стал устраивать расправу надо мной при свидетелях, за наказание верной служанки госпожи даже ему не избежать проблем.

Горничные, работающие няньками в этих местах, метались по территории, как перепуганные, разноцветные бабочки, но были очень бестолковыми. Естественно, они никогда не отыщут Юнлуна.

Они его не знали, нормально не разговаривали с ним, не вели задушевные беседы. У маленького принца не было друзей, все его сопровождение состояло из престарелых евнухов, да из капризных служанок, доносивших на ребенка вдовствующей императрице. Он не любил Джан Айджу, еще больше Юнлун не любил свой дворец.

А мне в прошлой жизни тоже было скучно. Юнлуна я находила забавным и часто проводила время с ним. Конечно, никуда он не сбежал, никто его не похищал. Он попросту спрятался, чтобы избежать встречи с бабушкой.

— Почему мы пришли в Золотой сад? — хмурился Яо Веймин. — Ты и здесь успела побывать?

— Простите, господин, — покорно склонила голову я. — Я еще не была в этом месте, но до меня дошел слух, что юный принц обожает запускать здесь воздушных змеев и любоваться фонарями.

— И что? Разве я это приказывал? Проведи меня тем путем, которым шла.

— Я не могу, — повинилась я.

— Да почему? — вводила я генерала в исступление.

— Во-первых, я не помню, как и куда шла, — покривила я немного душой. — А во-вторых, я совершенно непричастна к пропаже принца. Но... мне, кажется, я могу помочь.

Можно было оставить все как есть, сильно задержаться во дворце императора, возможно, отправиться в допросную. Но даже страх за собственную судьбу не управлял мной в данный момент.

Не оставлять же в беде ребенка. Мне известно, где он скрывается. Он туда бежал всякий раз, когда бабка его доставала.

Золотой сад был прекрасен. Служанки убежали на другую сторону, и наступила тишина, нарушаемая лишь журчанием небольшого ручья. Через ручеек можно было перейти по перекинутому мостику, покрытому паутиной и мхом.

Яо Вэймин нетерпеливо топнул ногой, едва я взошла на этот мостик.

— Ну? Лю Цяо, в чем же состоит твоя помощь?

Я повела плечами, задумчиво огляделась. Тут почти ничего не изменилось... Или не изменится? Как сказать о прошлом, которое ещё не произошло?

Моя задумчивость была наносной. Я знала, что Юнлун сидит под этим самым мостиком, но будет слишком странно, если я прямо сейчас нырну под мостик и извлеку оттуда принца. Я и так подозрительна донельзя, а такие чудеса уже будут совсем необъяснимы.

Поэтому я решилась и громко, но спокойно и даже ласково позвала:

— Драгоценный принц! Ваши верные слуги и генерал Яо не находят себе места, разыскивая вас! Если вы слышите меня, прошу, вернитесь к нам!

Я и не рассчитывала, что Юнлун вдруг появится сам, лишь попыталась оттянуть время, делая вид, что действительно ищу его. Однако, стоило мне только договорить, как из-под мостика высунулся маленький и чумазый Юнлун.

Он был похож на того мальчика, которого я запомнила, однако оказался гораздо младше. Таким я его и не видела практически, сблизились мы, когда принцу было больше лет. Сейчас, наверное, ему восемь.

Поняв, что разглядываю его, я резко зажмурилась и упала на колени, касаясь лбом земли. О, Небеса! Как же всё запомнить? Раньше от меня хватало вежливого обращения, а сейчас я и в глаза этом ребёнку взглянуть не имею права, ведь значу меньше, чем пыль, на которую он ступал.

— Простите меня, принц! Я не должна, не должна...