Глава 6

Это сработало. В голубых глазах Арабеллы плескалось праведное негодование.

— Простите, ваше высочество… — Я одарила принца долгим взглядом из-под ресниц.

— Да не за что прощать, я нисколько не обижен, — улыбнулся принц.

И я могла бы поклясться, что он говорит чистую правду: мое присутствие у него на коленях его вовсе не огорчало. А может, и наоборот — радовало.

Однако выяснять, так ли это, я конечно же не стала. Да и не смогла бы: Арабелла решительно встала между мной и принцем. Ее рука по-хозяйски легла на его локоть, а пальчики с идеальным маникюром впились в рукав расшитого золотом камзола с такой силой, что побелели костяшки.

— Ваше высочество, — проворковала она, — вы, кажется, обещали мне показать сад. Я так много слышала о ваших знаменитых розах!

— Разве обещал? — нахмурился Эдвин.

— Конечно, обещали! Еще в прошлом году, на балу в Лимони.

— Кажется, я не был в Лимони в прошлом году…

— Значит, обещали быть и не приехали! — нашлась Арабелла, ничуть не смутившись… — А розы так же прекрасны, как о них говорят?

Вот же назойливая особа, вцепилась намертво! И явно намеревалась не отходить от своей жертвы ни на шаг. А мне, между прочим, нужно его травить!

Что делать? Я лихорадочно перебирала в уме академические лекции по «Введению в практическое коварство»… Вспомнились слова нашего профессора: «Для злого дела годится всякий инструмент. Оглянитесь вокруг — мир полон орудий, ждущих своего часа».

Я огляделась. Бальный зал сиял огнями, гремел музыкой, благоухал цветами и деликатесами. Взгляд упал на мясное ассорти: ряды колбас, окороков, копченостей, разложенных затейливыми узорами на серебряных блюдах. И среди всего этого великолепия — тончайшая нарезка сыровяленой колбасы, ее магическим способом высушивают до состояния почти каменной твердости, а потом режут полупрозрачными ломтиками. Ароматная, маслянистая, с вкраплениями специй…

Идеально.

Я неспешно приблизилась к столу, взяла с блюда крошечный кусочек и аккуратным, практически незаметным движением подбросила его на подол ее юбки. Ломтик упал в пышные воланы и мгновенно затерялся в складках ткани.

Дальнейшее произошло стремительно. Рыжий котище, который до этого момента изображал пушистый предмет интерьера на спинке кресла, навострил уши. Его ноздри затрепетали, зеленые глаза хищно сузились. С совершенно неожиданной для такого крупного зверя грацией он взвился в воздух и приземлился точнехонько на подол Арабеллы.

— Ах! — взвизгнула та.

Не обращая внимания на протесты, кот запустил когти в воланы и принялся с энтузиазмом выковыривать колбасу. Ткань затрещала, кружева полетели клочьями. Жемчужная вышивка пошла волнами и лопнула в нескольких местах.

— Уберите это чудовище! — завопила Арабелла, пытаясь отцепить кота, но он сражался с воланами за колбасу с упорством, достойным лучших злодеев Бюро.

— Ах, какая неприятность, — произнесла я со вздохом.

Кот наконец извлек колбасу и гордо удалился жевать добычу под креслом. Арабелла стояла посреди зала, и вид у нее был несколько потрепанный: юбка зияла прорехами, кружева свисали лохмотьями, вышивка топорщилась нитками. Для победительницы конкурса доброты это выглядело, наверное, и вовсе невозможно.

— Я… я сейчас вернусь… — пролепетала она и упорхнула.

Я мысленно поставила галочку в воображаемом отчете. Препятствие устранено.

— Может, все-таки чаю? — снова вернулась я к обсуждению волновавшей меня темы. А то бал уже в самом разгаре, а у меня принц нетравленый!

— Знаете, — задумчиво произнес Эдвин, провожая ее взглядом, — я понял, в чем дело.

По спине пробежал ледяной ручеек страха. Принц явно был неглуп — это я успела заметить за недолгое время нашего общения. Неужели догадался? Понял, что я отравительница, подосланная его собственным отцом?

— И в чем же? — спросила я разом осипшим голосом.

— Похоже, вы таким образом со мной флиртуете…

Я моргнула. Затем еще раз.

— Что?

Флиртую? Я? С принцем? Да в мыслях не было! Я тут вообще-то работаю, мне не до глупостей.

— Нет, — выдавила я. — Вы неправильно поняли. Я просто… просто…

Гм, говорить правду определенно не стоило.

— Просто?.. — принц явно ожидал, что я закончу фразу.

— Просто флиртую, да… — обреченно согласилась я. — Так что, давайте, мы все-таки выпьем чаю.

— Чай подождет, — неожиданно сказал Эдвин. — Пойдемте танцевать.

— Что? Но я не…

Однако он уже взял меня за руку. Его ладонь оказалась теплой и сухой, а пожатие — уверенным, но не грубым. Я не успела опомниться, как он вывел меня в центр зала, где кружились пары. Оркестр как раз заиграл плавную тягучую мелодию и мы закружились.

Надо признать, танцевал принц превосходно. Вел легко, и мои ноги сами собой вспоминали академические уроки бальных танцев: у меня и по этому предмету была твердая пятерка. «Хореография для злодеек: искусство маскировки под светскую даму», третий семестр, профессор Танцмейстер.

Платье «Полночная вдова» струилось вокруг меня алым шелком, я ловила на себе восхищенные и завистливые взгляды. Еще бы, танцевать с наследным принцем! Об этом наверняка уже шептались все придворные сплетницы.

— Слышала, вы против повышения налогов, — завела я разговор, решив, что раз уж отравить его сейчас все равно невозможно, надо хотя бы разобраться в том, что здесь происходит.

— Так и есть.

— Почему? Это ведь выгодно короне. Больше денег в казне, больше возможностей…

— Так рассуждает мой отец, — усмехнулся Эдвин. — Но нет. Я считаю, что низкие налоги — это не только хорошо по отношению к людям. Это выгодно самому королевству.

— Вот как? — Я недоверчиво приподняла бровь.

— Да. Низкие налоги позволяют развиваться ремеслам, торговле, производствам. Люди вкладывают деньги в дело, а не отдают все в казну. Благодаря этому Элдор — самое процветающее королевство на континенте. Наши ткани, одежда, духи, косметика — все это пользуется огромным спросом.

Я вспомнила сухие цифры из справочника, которые изучала накануне. Наша экономика и правда процветала. Цифры не врали.

— Кстати, — добавил принц, и в его глазах снова заплясали чертики, — даже ваша помада, уверен, произведена у нас. Я узнаю этот оттенок — «Кровавый шепот», последняя коллекция мануфактуры «Арома». Экспортный вариант.

Надо же! Я две недели охотилась за этим тюбиком, переплатила втридорога на портальной площади, а он, оказывается, произведен в этом самом королевстве?

— В таком случае, — сказала я, беря себя в руки, — передайте производителям, чтобы делали его побольше. Я еле достала этот тюбик!

Мы сделали еще несколько кругов по залу. Музыка сменилась на более быструю, но Эдвин, казалось, не собирался меня отпускать. Его рука лежала на моей талии, и от этого прикосновения почему-то теплело в груди. Странное ощущение, совершенно непрофессиональное. Я смотрела в сапфировые глаза и чувствовала, как куда-то уходит решимость добавить три капли «Зеленой меланхолии» в его чашку.

Нет-нет, это все музыка виновата. И освещение.

Мелодия закончилась, я высвободилась из рук принца и зашагала прочь, чувствуя, как горят щеки. Мне срочно нужно было умыться, привести мысли в порядок и придумать, как бы половчее все-таки выполнить задание. Потому что еще немного, и я начну забывать, зачем вообще сюда пришла.

Дамская комната располагалась в конце длинного коридора, отделанного мрамором и гобеленами. Я почти дошла до двери, когда услышала голоса и замерла как вкопанная.

— Ваше величество, я еще раз повторяю: небольшое повышение налогов наши граждане еще как-то переживут. Но если повысить их так, как предлагаете вы, последствия будут катастрофическими.

— Катастрофическими? — хмыкнул король. — Полно вам, Грейвс. Вы всегда преувеличиваете.

— Нисколько. Говорю вам как министр финансов, если мы повысим налоги настолько, половина ремесленников разорится в течение года. Мануфактуры закроются…

— Значит, так тому и быть, — произнес король с неожиданным равнодушием. — Главное, чтобы казна была полна. Мы слишком долго потакали этим… как их… гражданам. Пора им вспомнить, кто здесь власть.

Я приросла к полу, во рту пересохло.

— Но, ваше величество! Поймите, если разорится малый и средний бизнес…

— Мы найдем, кем их заменить, — отрезал король.

Это что же получается — производитель моей помады, мануфактура «Арома» может закрыться? И я больше никогда не куплю «Кровавый шепот»? И все эти духи, ткани, косметика, о которых говорил Эдвин… Все это исчезнет? Производства разорятся? Люди останутся без работы?

Я, конечно, злодейка. Училась злодейству в Академии, получила лицензию, исправно травлю людей по долгу службы. Но король… Это уже нечто из ряда вон выходящее. Как можно так повышать налоги? Обречь целые отрасли на разорение ради того, чтобы набить казну!

«Даже у зла должны быть свои пределы», — вспомнила я вдруг слова преподавательницы по этике. На негнущихся ногах дошла до двери дамской комнаты и толкнула ее. И застыла на пороге.

Перед зеркалом стояла Арабелла. Она сменила-таки платье — теперь на ней было нечто цыплячье-желтое, с аляповатыми оборками и бантами. Судя по всему, приличные платья у нее закончились, потому что это ей ужасно не шло. Желтый цвет делал ее фарфоровую кожу болезненно-бледной, а голубые глаза — выцветшими.

— Вы! — выдохнула она, оборачиваясь.

— Я, — согласилась я и прошла к умывальнику.

Леди что-то пробормотала себе под нос и вылетела из уборной. А я глубоко вздохнула и приняла единственно верное решение.

Пальцы привычно нащупали в потайном кармане флакон «Зеленой меланхолии». Я вытащила его, открутила пробку и прошептала над ним несколько слов заклинания.

Вот и все… Теперь это не отрава, а безобидный отвар, который никому не может навредить.

Чай я принесла Эдвину с мягкой обворожительной улыбкой. Себе — обычный, ему — с добавленной каплей из флакона. Формально выполнила задание. А почему «Зеленая меланхолия» перестала быть ядом — понятия не имею, ага.