Глава 80.2. Конец отсчета

Шен вернулся в Зимний павильон, а Муан все так же сидел за столом. Выглядело так, будто он и не сходил с этого места. Так как в вопросах самодисциплины Шен Муану мог только позавидовать, он вполне был готов поверить, что мечник на самом деле не двигался все это время.

Старейшина пика Черного лотоса подошел и сел на стул напротив. Муан поднял на него взгляд.

— Меня мучает один вопрос, — произнес Шен, положив локти на стол.

— Я слушаю.

— Я примерно на восемьдесят пять процентов разобрался, что здесь произошло, но…

— Разобрался? — переспросил Муан. — Ты и здесь играешь в дознавателя? Ты же поехал на отдых!

Шен только кисло скривился. Муан фыркнул.

— Так что тебя тревожит? — вздохнув, спросил он.

— Я не уверен, не разрушит ли правда покой этого дома.

— Но ты все равно хочешь раскрыть ее?

— Это необходимо! Я!.. — Шен замолчал, не совсем уверенный в собственных устремлениях. — На самом деле, я больше всего переживаю за Риту… Это моя внучка. Мне кажется, правда необходима именно ей. Не знаю…

Муан посмотрел на терзающегося в сомнениях Шена и улыбнулся.

— А ты сможешь? — спросил он. — Сможешь ничего не говорить?

— Я… Если бы я знал, что так точно будет лучше, я бы заставил себя молчать, но…

— Но ты веришь, что лучше горькая правда, — закончил Муан.

Шен посмотрел на него и быстро кивнул.

— Тогда просто открой все. Спаси свою Риту, если так хочешь.

Муан потянулся через стол и накрыл лежащую ладонь Шена своей. Тот даже чуть вздрогнул, почувствовав это неожиданное прикосновение. Рука Муана обжигала, в то время как сам он привык к холоду окружающего мира.

— Спасибо, — все еще глядя на эту руку, произнес Шен.

Совершенно неожиданно для старейшины пика Черного лотоса, который привык уже, что его общества не ищет кто-либо из родственников за исключением Шуэра, на террасе Зимнего павильона появилась Лефи — жена Шитана и мать Риту и Шаола. Завидев ее, Шен сразу довольно пессимистично решил, что в этом визите не может быть чего-то приятного. Учитывая отношение Шитана к общению «темного заклинателя» со своей двоюродной внучкой, вряд ли ее мать была к нему более благосклонна. Все-таки это тяжело: вот так пытаться стать частью семьи, с которой никогда раньше не встречался. Он из старшего поколения, но выглядит моложе этой женщины, которой приходится кланяться ему и выражать почтение. Если бы они постоянно жили рядом и виделись на протяжении многих лет, к этому, конечно же, привыкли бы. Но сейчас… сейчас он был чуждым элементом, которого никто не желал впускать по прихоти старого отца (Шуэра).

Лефи подошла к сидящим во дворе заклинателям, а Шен поднялся ей навстречу, все же надеясь на лучшее. Муан встал вслед за ним.

— Господин Шен, — поприветствовала женщина.

— Госпожа Лефи, — столь же вежливо отозвался тот. — Позвольте представить, старейшина ордена РР и мой друг Муан Гай. Муан, перед тобой госпожа Ир Лефи, жена сановника Шитана и вторая принцесса.

Муан сдержанно поприветствовал ее.

— Я бы хотела поговорить с вами, — без лишних предисловий сообщила Лефи.

— Я вас слушаю, — улыбнулся Шен.

— Не здесь. Я не хочу, чтобы кто-то стал случайным свидетелем нашего разговора.

— Хм, — Шен осмотрелся по сторонам. — Я не совсем уверен…

— Идемте за мной, — решительно произнесла женщина. — Ваш друг может присоединиться.

Следуя за Лефи, они прошли несколько комнат и поворотов и оказались в купальне. Шен не очень понимал, зачем такая скрытность, но уже предчувствовал недоброе. Лефи прошла вдоль длинного бассейна и обернулась к застывшим у порога заклинателям.

— Проходите и закрывайте дверь, — произнесла она. — В это время суток здесь никто не прибирается, так что слуги нас не побеспокоят.

— О чем вы желали поговорить? — спросил Шен, проходя в купальню и осматриваясь по сторонам, будто впервые видит это место. На самом деле купальня Зимнего павильона была для него вовсе не нова, но он никогда бы не подумал, что подобное место так отлично служит для тайных разговоров.

— Я прошу вас покинуть поместье семьи Ир, — выдохнув, резко произнесла Лефи.

Шен нахмурился. К сожалению, это было именно то развитие разговора, которого он опасался.

— Я… Я понимаю, что вы часть семьи и имеете право здесь находиться, — продолжила женщина. — И простите меня за мою дерзость, но вы — темный заклинатель, вы плохо влияете на Риту. Ее поведение значительно ухудшилось после вашего приезда.

— Вам не кажется, что проблема глубже моего влияния? Ваша дочь чувствует себя одинокой и непонятой, вам не следует…

— То, как я воспитываю собственных детей, вас не касается, — обрубила женщина.

— Что ж… Я действительно никак не могу на это повлиять. Но и намеренья покидать этот дом пока не имею. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лефи хмурила брови, смотря на него. В ее глазах сквозило некое отчаяние.

— Пожалуйста. Я прошу вас, уезжайте.

Шен несколько опешил от ее умаляющего тона. Возникало ощущение, будто от его ответа зависит некий вопрос жизни и смерти. Но он уже принял решение. Он никуда не уедет, во всяком случае, без Риту.

— Пожалуйста, возвращайтесь в свой орден. Вы — человек, не созданный для этого мира!

— Я не могу исполнить ваше желание, — произнес Шен.

Лефи в отчаянии смотрела на него. Но, взяв под контроль эмоции, выдохнула и сделала лицо непроницаемым.

— Что ж. Я пыталась, — вздохнула она. — Тогда нам больше не о чем говорить.

Женщина прошла мимо него, бросила неодобрительный взгляд, поравнявшись, и направилась к выходу. Шену оставалось только в недоумении смотреть ей вслед, не понимая, что такого было в этом разговоре, чтобы проявлять подобную скрытность.

Уже направляясь к двери, Лефи поскользнулась и упала на стоящего рядом Муана. Тот аккуратно поддержал ее и помог твердо встать на ноги. Затем Лефи вышла из купальни, захлопнув за собой дверь.

Шен переглянулся с Муаном. Он подумал, что ему действительно больше не следует медлить с разгадкой этого дела. Лефи точно была о чем-то осведомлена, и подобное обстоятельство лишь подтверждало его теорию о случившемся, которую он пока не решался озвучить.

Муан приблизился к нему. Шен все еще раздумывал над словами госпожи Лефи, когда заметил, что на груди старейшины пика Славы поблескивает брошь-шпилька в форме змеиной головы. Пусть это была всего лишь брошка, он тут же ощутил, как его пробирает озноб.

— Это еще что за хрень?! — возмутился Шен, указывая на брошь и одновременно пытаясь не смотреть на нее.

Он поднял взгляд и увидел в глазах Муана странное выражение. Они постепенно, но достаточно быстро, наливались кровью.

— Эм… Какого черта, Муан? — уточнил Шен, на всякий случай отходя на шаг.

Не отвечая на поставленный вопрос, старейшина пика Славы медленно достал из ножен меч и направил его на Шена.

Тот ошарашенно уставился на обнаженный клинок.

— Сними эту брошь!! — понял Шен. — Немедленно сними!

Муан его не послушал, он взмахнул мечом, и Шен с трудом успел отпрыгнуть прочь.

Так вот какой план был у Лефи?! Вот зачем она выбрала уединенное место? Чтобы никто не помешал их схватке, чтобы никто не помешал выбранной ею жертве убить его? А если бы рядом с ним оказался не Муан, а Ал, она бы и ему предложила пойти с ними?!

Не время предаваться осознанию, как подло поступила эта женщина! Ему не выстоять против Муана схватке!

Шен снял с пояса меч и выставил перед собой, не вынимая из ножен. Это единственная возможность как-то отбиваться от ударов Муана, если попытается вынуть меч — растрата духовной силы, которая при этом потребуется, убьет его.

— Муан, пожалуйста, услышь меня! Борись! Сними чертову брошь!

— Учитель! — в купальне возник Ал. Непонимающе глядя на мастера Муана, он медленно обнажил свой бессмертный меч.

— Ал, он себя не контролирует! Он может тебя ранить!

Муан взмахнул мечом, рванув на Шена, и тот с трудом уклонился, заблокировав его клинок мечом в ножнах. Он крутанулся в сторону, скользнув рукой по одеждам мечника, но промахнулся и не сорвал брошь.

Ал бросился на старейшину пика Славы с другого бока, но, хоть внимание того и было полностью поглощено Шеном, ученику не удалось нанести внезапный удар. Плавно, словно в танце, развернувшись, Муан ударил по мечу Ала с такой силой, что тот тут же вылетел из ученических рук.

Острый укол осознания пронзил Ала: он понял, что все это время никогда не сражался со старейшиной пика Славы, бьющим в полную силу.

Следующий взмах его меча должен был оттяпать Алу голову.

Шен выскочил перед ним. Двумя руками удерживая свой меч, он чуть не выронил его, когда сверху обрушился удар Муана. Ноги его дрогнули, а руки заныли, словно на него навалилась каменная глыба.

— Ал, сорви брошку!! — приказал Шен, а затем вскрикнул от боли, роняя меч.

Муану потребовалось лишь два плавных движения, чтобы прекратить его жалкие попытки противостоять великому мечнику. Первым движением Муан ушел в сторону, а другим — крутанулся и полоснул лезвием по его запястью.

Шен схватился за руку, пытаясь остановить кровь.

Вместе с осознанием, что Муан не остановится, его охватывал страх.

Ал бросился наперерез несущемуся к Шену лезвию и с силой оттолкнул учителя назад.

Воспарив над полом, Шен неловко взмахнул руками, пытаясь выправить равновесие, и почувствовал, что пол отсутствует под его ногами. За мгновение до того, как рухнуть в бассейн, поднимая столпы брызг, он увидел, как меч протыкает живот Ала насквозь. Сбив того с ног, Муан глубоко всадил меч в пол, пригвождая Ала к нему. А затем над Шеном сомкнулась вода.

«Нет!! Главный герой!! Он ведь выживет?! У него ведь аура неуязвимости, он не может умереть!! Ведь так?!» — мысли пронеслись у него в голове за секунду, он даже не успел оттолкнуться от дна, чтобы вынырнуть.

[О себе бы побеспокоились], - хмуро отозвалась Система.

Бассейн был неглубоким, где-то чуть выше колена взрослого человека. Шен вынырнул, собираясь рвануть к главному герою, но не успел подняться, как почувствовал, что его горло сжимает сильная рука, а его самого толкают обратно в воду. Он неловко взмахнул руками, пытаясь сорвать с груди Муана злополучную брошку, но промахнулся.

Вода вновь накрыла его с головой.

Волосы ореолом разлетелись вокруг головы, покачиваясь в воде, а самого его все сильнее вдавливали в покрытое плиткой дно.

Секунды растянулись. Шен хватался за руку Муана, пытаясь отодрать ее от своей шеи, но его сил не хватало. Воздуха становилось все меньше, и все острее он чувствовал окружающий мир: руку, с такой силой сжимающую его шею, что та может сломаться быстрее, чем он захлебнется, разрезанное запястье, из которого все продолжает сочиться кровь, окрашивающая воды, дно бассейна под своими лопатками, прохладную воду, обволакивающую тело, трепещущие под водой волосы и одежды.

«Не может быть! Я не могу умереть вот так!»

Он никак не мог дотянуться до проклятой броши, правая рука дрожала, пытаясь ухватиться за воздух.

«Я не позволю! Я не позволю тебе стать моим убийцей!»

Левой рукой он нащупал на поясе рукоять второго меча. С трудом владея ослабевающими пальцами, Шен потянул его вверх и сорвал печать. Стоило больших трудов вытащить его из ножен в том положение, в котором он находился. Сознание уже стало покидать его, когда вспышка озарила пространство, а меч трансформировался в большое пушистое существо, тут же смявшее Муана в сторону.

Рука с его шеи исчезла, Шен вынырнул и вдохнул обжигающе-острый воздух.

Но времени толком прийти в себя у него не было: Волчара никогда не являлась Муану достойным противником. Рассчитывать приходилось только на неожиданный первый рывок.

Волчара далеко откинула мечника, тот вылетел из бассейна и растянулся на полу в стороне от Ала. Шен метнулся к нему и напрыгнул сверху. Сорвав артефакт с его груди, пока Муан приходил в себя от внезапного удара, он откинул тот в сторону, но за мгновение, пока держал, отчетливо осознал его силу. Сила эта впитывалась в кровь темной энергией, оплетала разум вместе с ударами сердца, и нужно время, чтобы эффект рассеялся.

Муану еще хватит времени его убить.

Наклонившись к мечнику, Шен положил пальцы на его виски и принялся очищать сознание с помощью духовной энергии.

Муан медленно открыл глаза. Он осознал, что лежит на полу. Последнее, что он помнил, как переглянулся с Шеном, когда госпожа Лефи вышла за дверь…

Что-то холодное и влажное дотрагивалось до его шеи, да и на живот давила тяжесть. Картинка перед глазами мечника постепенно прояснялась.

Он увидел над собой лицо Шена, его растрепанные мокрые волосы свисали вниз, падали на шею старейшины пика Славы и пологом закрывали его от внешнего мира. Шен держал ладони на его лице, ледяные пальцы дотрагивались до висков. Муан чувствовал, как сильно дрожат эти пальцы.

Увидев, что Муан смотрит на него, Шен с облегчением улыбнулся и тихо выдохнул.

— Пожалуйста, — чуть слышно произнес он, склонившись к Муану так низко, что тот мог почувствовать его дыхание. — Пожалуйста, больше не попадайся под действие темных артефактов так просто…

Сказав это, он склонился еще ниже, а затем уронил голову справа от головы Муана, осел на него всем весом и больше не двигался.

— Шен? — Муан легонько потряс его за плечо. — Шен.

Он аккуратно оттолкнул его, переворачивая на бок, и сам приподнялся, нависнув сверху.

— Шен!

Мокрые волосы беспорядочно прилипли ко лбу и щекам хозяина Проклятого пика, лицо стало бледнее траурных одежд. Муан склонился над ним, положив руку на его грудь, собираясь поделиться духовной энергией, и понял, что он не дышит.

Муан застыл.

— Н-нет… — произнес он после осознания того, что произошло. — Нет! Нет! Нет!! Шен! — он дотронулся до его лица трясущимися руками, стал убирать с него прядки волос. — Нет! Пожалуйста! Пожалуйста, Шен! Что мне делать?

Муан взял его лицо в свои руки, словно бы пытаясь разбудить спящего. Паника, зародившаяся в глубине его груди, была непреодолима. Ужас от осознания неотвратимости произошедшего не давал толком вздохнуть. Он твердил невнятные слова столь яростно, слова… слова, которые больше не имели значения!

— Пожалуйста! Я… Я все понял! Я понял! Нет! Шен!

Слезы потекли по щекам мечника, срываясь и падая на безучастное лицо хозяина Проклятого пика. Муан наклонился к нему и стал сцеловывать собственные слезы с его лица.

— Прошу тебя, — шептал он, обжигая холодную кожу своим жарким дыханием, — просто живи. Просто живи в этом мире! Просто живи! Шен!! Я был неправ… — тихо твердил он. — Прости меня. Прости меня. Я все исправлю, я исправлю. Только дыши.

Как он мог отказаться от единственной возможности удержать его в этом мире ради собственной безопасности? Сейчас он все так кристально ясно понял. Он понял, как называются чувства, которые сейчас разрывают его грудь изнутри. Также он понял и то, что, не задумываясь, обменял бы местами их жизни.

— Пожалуйста, — прошептал Муан, — пусть это сработает.

Глотая слезы, он дотронулся своими губами его безучастных губ, чувствуя привкус собственных слез, и закрыл глаза, сливаясь поцелуем с тем, кто не может возразить или ответить.

Несколько дней назад Муан стоял посреди просторного светлого зала и разговаривал с женщиной, что казалась утонченной, словно богиня. Ее длинные темные волосы отдавали странным перламутровым блеском, а нежно-голубое платье струилось, будто родниковая вода. Правда прямолинейность этой прекрасной дивы сильно контрастировала с ее обликом. Потряхивая в руке флаконом с двумя пилюлями, она резко спросила:

— Прежде чем я отдам тебе это, мне нужно узнать подробности. Вы целовались?

— Что, простите? — опешил Муан.

— С тем человеком, с которым вы связаны, — пояснила Вознесшаяся. — Целовались?

Щеки Муана покраснели от негодования. Ему было трудно принять, что кто-то всерьез спрашивает подобные вещи у великого бессмертного заклинателя.

— Нет. Мы не настолько близки.

— Вот как, понятно. Что ж, в таком случае, вероятность разорвать связь выше. Однако…

Муан, напряженно следящий за сосудом с пилюлями, перевел взгляд на ее лицо.

— Должна тебя предупредить, что опасно идти против воли судьбы.

— Судьбы? — фыркнул Муан. — Я уже говорил, что судьба здесь ни при чем, это была случайность!

Вознесшаяся выразительно смотрела на него.

— «Случайность», «судьба», «воля богов», «неизбежность» — все это лишь имена одной и той же силы. Люди часто играют с ней или пытаются избежать, вот только трудно убежать от того, чего даже не видишь. И невозможно переиграть силу, принцип действия которой даже не понимаешь.

Однако, словно идя вразрез собственным словам, она кинула флакон с пилюлями Муану. Тот словил его и вновь перевел взгляд на Вознесшуюся.

— И все же вы даровали мне эти пилюли. Почему, если, по вашем словам, я иду «против судьбы»?

Женщина усмехнулась, словно вопрос прославленного заклинателя показался ей до крайности наивным.

— Потому что «судьба» не складывается из какого-то конкретного события, судьба — это мозаика, и даже я не могу предугадать, какую цепь последствий будет нести за собой любое решение. Сейчас все это кажется тебе незначительным. Но годы спустя, взглянув назад, ты поймешь все причины и взаимосвязи.

— Что в этом такого замысловатого? Вы дали мне пилюли. Если я с тем человеком примем их — связь между нами будет разорвана, если нет — она останется. Какие еще здесь могут быть варианты?

— Я не знаю, — пожала плечами женщина. — Может, так и будет. Может, будет по-другому.

— Зачем вы спросили, целовались ли мы? — хмуро уточнил Муан.

— Потому что это кое-что меняет. Я хотела узнать, насколько вы близки. Если бы ты был обычным человеком, я бы не стала задавать подобный вопрос. В отношениях между людьми к поцелуям часто относятся слишком беспечно, как к чему-то, что не несет за собой обязательств. Но ты — бессмертный заклинатель, далекий от приземленного плотского мира смертных, если ты кого-то поцелуешь — это не будет всего лишь порыв плотского влечения, не так ли?

Муан ничего не ответил, выражая молчаливое согласие.

— Так что бери эти пилюли и делай то, что считаешь нужным. Но ты должен осознавать: подобная связь между людьми — я не буду судить, дар это для вас или проклятье — но подобная связь создается крайне редко. И наивно было бы полагать, что любой, зашедший в тот источник, получил бы тот же результат.

Помолчав, Вознесшаяся продолжила:

— Пилюли не смогут уничтожить вашу связь по щелчку пальцев, но они притупят чувствительность. Вам покажется, что связи больше нет. На самом деле она будет истончаться и исчезнет постепенно. Вам остается только держаться друг от друга подальше.

Муан замер, всем своим естеством желая вновь почувствовать их связь, ощутить дыхание Шена и его противоречивые эмоции! Плевать на собственное благополучие, плевать на все вокруг, только живи! Только живи и все! Побудь еще в этом мире!!

Потому что, если нет… если нет, то…

Дверь в купальню с грохотом отворилась. Муан против воли прервал поцелуй и взглянул на вошедших. И в это мгновение ощутил, как Шен сделал вдох.

На пороге стоял Шуэр, а сзади него слуги, и Муан тут же перевел с них взгляд, вновь сосредоточив все свое внимание на Шене.

— Что здесь происходит?! — воскликнул генерал, быстро окидывая помещение взглядом и заходя внутрь. — Быстро, проверьте, жив ли тот паренек! — хотя Шуэру трудно было поверить, что человек с такой раной сможет выжить, приказал он, указывая на лежащего в луже крови Ала.

Сам же приблизился к Шену и Муану. Генерал несколько опешил, с порога увидав, как старейшина Муан целует его брата, но вскоре взял себя в руки, а теперь и вовсе заметил, что в безучастности Шена что-то не так. Он лежал на спине с плотно закрытыми глазами, его черные волосы разметались по влажному полу, одежды промокли до нитки, вокруг запястья правой руки расползалась кровь, а на шее наливались ужасные синяки. Дышал он столь слабо, что впору было решить, что и вовсе делает свои последние вдохи.

— Отойдите! — воскликнул Шуэр, с силой отталкивая Муана прочь.

Тот не сопротивлялся, внимание Муана занимала одна единственная мысль — что Шен снова дышит.

Великий генерал склонился над братом и аккуратно поднял его на руки.

— Скорее! Зовите лекаря Ода! — крикнул он слугам и понес Шена к выходу.