Глава 89. Если так поразмыслить, их цель — ты
Когда Ал, Аннис и Риту с Волчарой вернулись с вылазки за лекарственными травами, то заметили, что в доме царит атмосфера некого натянутого молчания. Вроде бы все было вполне мирно: учитель сидел на крыльце, наслаждаясь свежим воздухом, а мастер Муан время от времени шнырял мимо, пытаясь натаскать воду в большую бадью, найденную в доме. Но при этом между ними, словно перетянутая струна, воцарилось напряженное молчание.
На деле Муан, занимающийся благодатным для него физическим трудом, все никак не мог выкинуть из головы ту сцену и связанную с нею сторону Шена, которая была ему доселе неизвестна. Он все пытался переварить это и обдумать в силу своих способностей.
Шен же сгорал от стыда и негодования из-за своего приступа паники, иначе и не назовешь. Да что такое с ним в последнее время? Он все меньше контролирует свои эмоции, находится на какой-то грани, слишком остро, слишком отчаянно на все реагируя. Все события последних дней были словно в пелене тумана, Шен с трудом давал себе отчет, действительно ли поступает адекватно ситуации. Все это было очень изматывающе, и почему-то именно Муан выбивал его из колеи сильнее всего.
А сейчас!.. Шен с трудом сдерживал себя, чтобы не спрятать лицо в руках. Он чуть ли не цеплялся за него, умоляя не покидать! Как же жалко он выглядел…
Шен сделал глубокий вдох и решил закончить на этом свое самобичевание.
«Ну и ладно. Это были мои искренние чувства. Самое глупое, что только может сделать человек, — это извиняться за свои чувства».
— Учитель, вам уже лучше? — радостно воскликнула Аннис, первее всех приближаясь к нему.
«И снова, — мысленно тяжко вздохнул Шен. — Снова они видели меня в самом неприглядном свете…»
— Со мной все хорошо, Анни… — Шен не договорил, повернувшись к ним и чуть не ослепнув от сияния.
Оборвав фразу, он ошарашенно закрылся рукавом.
— Учитель? — с тревогой произнесла Аннис. — Что с вами?
«Система! Система!! Что это?!»
[Где именно?] — меланхолично уточнила та.
«Да прямо здесь!! Что это светится?!»
— Учитель, вам все еще нехорошо? — Ал подбежал к нему и ухватил под руку.
Подняв на него взгляд, Шен почувствовал, как глаза начинают слезиться. Главный герой сиял аки новоявленное солнышко.
— Ал, что… Что с твоими духовными силами?
— Ах, это? Я решил, что больше не должен их сдерживать, — с гордостью в голосе произнес тот. — Я должен использовать все ресурсы, что имею.
«ААА! — мысленно вопил Шен. — Как мне теперь с ним общаться?! Он светится гораздо ярче, чем тогда, когда прокачал уровень после получения бессмертного меча!!»
— Учитель? — голос главного героя наполнился тревогой. — Вы… вы плачете?
«Да не плачу я!! Мне просто твои духовные силы в глаза попали!!»
— Учитель, у вас что-то болит? Вам плохо? — вопросы Ала становились все настойчивее и беспокойнее.
— Все нормально, — произнес Шен, отводя взгляд и смахивая навернувшиеся слезы рукавом. — Вам не стоит так беспокоиться об этом учителе.
— Пойдемте внутрь, — потянув его за руку, поднимая на ноги, произнес Ал. — Вам не стоит сидеть на холоде.
— Со мной все в порядке, Ал! — разозлился Шен. — Я сам решу, что мне делать!
Он резко вырвал руку и сделал шаг назад, прислонившись к колонне.
— П-просите, учитель! Я виноват! — тут же склонился в поклоне ученик.
С трудом сдерживаясь, Шен отвернулся от его невыносимого сияния, устремив взор во внутренний двор. Риту кидала палку Волчаре, точно так же, как раньше играла с волкодавом Шуэра. Хоть он сам приказал Волчаре охранять его внучку, Шен почувствовал некий укол ревности. Он представил, что Волчара так привяжется к девушке, что захочет и в ордене РР жить с ней, и ему это вовсе не понравилось.
Во внутреннем дворе появился Муан с очередным ведром воды в руках.
— Это последнее, — сообщил он, проходя мимо Шена и Ала (Аннис к этому времени уже убежала в дом заваривать отвар). — Но надо еще подождать, пока вода нагреется.
— Меня и холодная устроит, — возразил Шен, собираясь идти вместе с ним.
— Нет, не устроит, — ледяным тоном оборвал Муан.
Шен опешил от этого тона, а пока подбирал слова, Муан уже скрылся из глаз.
— Учитель, я что-то сделал не так? — спросил тихо стоящий рядом Ал.
Шен напомнил себе не поворачивать головы в его сторону.
— Нет, — вздохнул он. — Ты все правильно делаешь. Продолжай тренироваться.
— Я… Я могу показать вам то, чему научился? — с надеждой в голосе спросил парень.
— Покажешь. Чуть позже.
Пока что больше всего Шену хотелось принять ванну и привести себя в порядок. В настолько сложных походных условиях он еще не оказывался. Старая бадья в насквозь продуваемой боковой комнате заброшенного дома — это совсем не то же самое, что огромная купальня черного замка, более напоминающая бассейн. Скорее бы уже вернуться в свой любимый комфорт и спокойствие.
— Я понял, — холодно произнес Ал и быстро пошел прочь.
Шен не сдержался и потер пальцами виски.
«Система, что мне делать, а? Здесь нет солнцезащитных очков, которые я бы мог надевать при разговорах с Алом! Да и почему он так влияет именно на меня? Кажется, Муан не выказал существенного беспокойства, когда его увидел».
[Об этой особенности главного героя мне не известно. Возможно, вы просто слишком восприимчивы к разного рода энергиям. Попробуйте лучше абстрагироваться от всего этого.]
«Хм… Но так мне спокойнее… Если я притуплю свое восприятие ради Ала, не помешает ли это мне?»
Система демонстративно хмыкнула, выражая свою некомпетентность по данному вопросу.
Наружу вновь вышел Муан. Не дав ему заговорить, Шен первым спросил:
— Ты видишь в Але изменения?
— Ты имеешь в виду уровень его духовных сил?
— Ты заметил?
— Конечно. Это очень отчетливо ощущается.
— Вот как? Хотел бы я тоже всего лишь «ощущать» это… — пробормотал он себе под нос.
— Будь осторожнее с ним, — вдруг произнес Муан.
— Что ты имеешь в виду? — напрягся Шен.
— Его духовные силы очень велики. Практически аномальны для заклинателя его возраста и уровня.
— Он очень способный!
— Не перебивай. Его уровень духовных сил даже без знания печатей и заклинательства делает их оружием. Если однажды его духовные силы выйдут из-под контроля, это может плохо закончиться и для него, и для окружающих.
— Он способный! Его таланта хватит, чтобы справиться с этим! Неужели ты думаешь, что в этом вопросе компетентнее меня? — вопрос он задал в силу своей роли, на самом деле вовсе не против услышать все, что думает Муан по этому поводу.
— Иногда мне кажется, что да… Надеюсь, ты знаешь, о чем говоришь, а не просто беспечно хочешь верить в это. И кстати, я пришел сообщить, что вода готова.
— Спасибо. Тогда, я пойду…
Шен вошел в дом и, пройдя направо, закрыл за собой дверь в боковую комнату. Мда… Посреди комнаты, углы которой были завалены всяким хламом, покрытым слоем пыли, стояла бадья с чистой водой, от которой поднимался легкий пар. К деревянным стенкам ее были прикреплены талисманы огня со специальным дополнительным символом, позволяющим талисманам контролировать приемлемую температуру, не переходя на сжигание. Вокруг бадьи горело несколько свечей, так как ставни в этой комнате были забиты намертво. (Что, однако, не мешало пропускать тусклый белый свет через щели.)
Шен осмотрелся по сторонам, вздохнул, и сбросил свою верхнюю одежду прямо на пол. Сверху аккуратно сложил нижнюю, и забрался в теплую воду. Блаженно вздохнув, он оперся спиной о стенку бадьи и с наслаждением прикрыл глаза. Он бы с удовольствием мог проспать так несколько часов…
Сползая ниже, он постепенно погрузил голову под воду. Ему не часто доводилось мыть эти длинные волосы, так как бессмертное тело в принципе не часто грязнилось, но каждый раз это было то еще испытание, особенно — их расчесывание после мытья.
Повязка на правой руке намокла и развязалась, он совсем забыл про нее. Шен распутал мокрую полоску ткани и скинул на пол, рассматривая толстый шрам, пересекающий запястье. Выглядело это пугающе. Кажется, ему тогда сильно повезло, что Муан всего лишь прошелся по вене, не отрубив ему руку и даже не повредив сухожилия.
Прошло уже больше двух недель, а этот порез так и не затянулся и даже иногда все еще кровоточил. Если бы такой уровень регенерации был у него, когда он получил удар кинжалом, он был бы уже не жилец. Шен наклонился и посмотрел на узкий тонкий шрам на его правом боку, слегка выделяющийся на его бледной коже. Это тело было таким сильным когда-то… И как он умудрился все настолько испортить?
Скорее бы его ментальные раны затянулись, и на них перестала оттягиваться большая доля его духовных сил. Тогда и физические повреждения затянутся в мгновение ока, и он вновь будет чувствовать себя здоровым и полным сил. Дожить бы только до этого момента…
Шен вновь откинулся на стенку бадьи, подтянув к животу колени.
После принятия «ванны» Шен чувствовал себя посвежевшим и гораздо более благодушным. Он вышел в комнату с печкой-лежанкой, машинально скручивая мокрые волосы. Ала и Муана там не было, в комнате возле печи сидела Аннис, помешивающая травы в кастрюльке, Риту — на лежанке, опершись на Волчару, с кружкой чая в руках. Шен вновь почувствовал укол ревности, но постарался держать себя в руках.
— Учитель, я заварила лечебный отвар, — очень серьезно, словно юная целительница, произнесла Аннис. — Выпейте, пожалуйста.
Тот кивнул и прошел в комнату, усевшись на лежанку, а Аннис перелила отвар в чашу и подала ему.
— Аккуратно, он еще горячий, — предупредила девушка.
Шен взял из ее рук чашу и уставился на пышущий жаром напиток. Он смутно припоминал, что именно Аннис отпаивала его жаропонижающим отваром, пока он валялся здесь в полубреду. Несмотря на смущение, он не должен был игнорировать ее старания.
— Прими мою благодарность, пожалуйста, — подняв на девушку взгляд, произнес Шен. — Ты очень помогла мне.
Не ожидающая такой внезапной благодарности Аннис порозовела от смущения.
— Нет, я… Мои усилия были ничтожны…
«Почему мне вообще так с ними повезло? — продолжая глядеть на девушку, подумал Шен. — Я ведь столь ужасный учитель… Но им почему-то нравится находиться рядом со мной».
— Учитель, обещаю, в будущем я буду еще полезнее! — рьяно пообещала Аннис, наконец придумавшая, что сказать.
Шен усмехнулся и отпил отвар из чаши.
Вернувшийся с дровами Муан узрел прелюбопытную картину, которая с первого взгляда показалась ему сценой «Прекрасный принц и юные наложницы». Шен сидел на полу, опершись спиной о лежанку, голова Волчары лежала на его коленях, и он с удовольствием почесывал ее шерстку, а рядом с ним на лежанке полулежали Аннис и Риту, причем Аннис с наслаждением расчесывала его волосы, а Риту пристроилась рядом и плела тоненькие косички.
Муан дрова уронил.
Услышав шум, Шен повернул голову, резко дергая волосами, и девушки недовольно нахмурились. Удивленный Муан увидел смешинки в его лукавых глазах. Одними губами Шен беззвучно произнес: «Меня заставили». Муан чуть не прыснул в голос. С трудом подавив приступ смеха, он собрал упавшие дрова и деловито подошел к печи.
Обстановка очень располагала к расслабленности и легкой дреме, и Шен бы с удовольствием именно этому и предался, если бы не беспокойство об Але. Ученик определенно обиделся на него, Шен это прекрасно почувствовал. Но он был слишком зол и растерян, чтобы что-то предпринять. Сейчас же злость прошла, смытая теплой водой и нежными ручками, копошащимися в его волосах, и на ее место пришло беспокойство. Шен абсолютно не понимал мысли главного героя, еще в столице понял, что знает о нем гораздо меньше, чем ожидал. Имея сюжетные спойлеры касательно его характера, он сразу воспринимал его именно так, и не слишком пытался разобраться в реальной личности того, кто находится перед ним. Возможно, он просто не слишком был в этом заинтересован. Его устраивал главный герой, не питающий ненависти к своему учителю и безропотно выполняющий все его поручения. Если бы так могло продолжаться всегда — он был бы доволен. Но его окружали не NPC, а живые люди, и Ал не мог всегда оставаться просто «хорошим мальчиком».
Шен поднялся на ноги, вырывая свои волосы из цепких пальчиков. Волчара, лишившаяся удобного места на его коленях, недовольно рыкнула.
— Пойду прогуляюсь, — сообщил он.
— Великий дядя, у вас волосы еще не высохли, а там — мороз! — с претензией произнесла Риту. — Вы совсем свое здоровье не бережете?
Внучка его тоже что-то осмелела… Если бы это посмела произнесли Аннис — он бы тут же приструнил ее, но подобная отповедь могла ухудшить отношения с внучкой, поэтому Шен очень сдержанно произнес:
— Я бессмертный заклинатель, Риту, мы не подхватываем простуду.
— Тогда… это…
— Тот жар был другой природы.
— И все же накинь что-нибудь, — спокойно произнес Муан, копошащийся возле печи.
Шен вздохнул и осмотрелся по сторонам в поисках своей меховой мантии.
— Так пойдет? — спросил он, накинув ее прямо на голову.
И, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.
Остановившись на крыльце, Шен с наслаждением вдохнул морозный осенний воздух. Во внутреннем дворе Ала не было, тогда старейшина пика Черного лотоса решил обойти вокруг дома.
Ал тренировался посреди поля высокой пожухлой травы, что отделяло их дом от леса. Его бессмертный меч, переполненный духовной энергией, сиял ярче сокрытого белесыми облаками солнца. Золотистые волосы парня развевались на ветру, несколько прядок прилипло к мокрому от пота лбу. Ал сейчас казался великим главным героем, сильнейшим и прекраснейшим. Вот только смотреть на его сияющее великолепие было практически физически больно.
Шен приблизился к своему самому важному ученику. Завидев учителя, Ал сделал еще несколько грациозных движений, словно красуясь, а затем убрал меч и повернулся к нему. Однако не делал попыток пойти навстречу и не склонился в приветственном поклоне. Вместо этого он поднял руку ладонью вверх, и явственно видная духовная сила закрутилась вокруг его пальцев. Ал тряхнул рукой, словно смахивая водные капли, и энергия ударила в землю в стороне от Шена.
Тот не повернул головы, остановившись в двух шагах от главного героя и спокойно констатировав:
— Кажется, ты делаешь успехи.
Ал ничего не ответил, спокойно рассматривая учителя. Должно быть, тот и в самом деле выглядел нелепо, с этой меховой мантией, накинутой на голову. Шен сдернул ее вниз, и она упала на его плечи, где ей и положено находиться. Видя, что Ал не собирается реагировать на его слова, Шен произнес:
— Я пришел извиниться.
Похоже, эта фраза заинтересовала главного героя, его глаза еще сильнее блеснули.
— Я понимаю, что ты всего лишь беспокоишься о здоровье этого глупого учителя… Мне не стоило кричать на тебя. Но тебе не нужно так переживать по этому поводу, я взрослый человек и в состоянии справиться со своими заботами.
Ал долго молчал, рассматривая его лицо.
— Я уже не ребенок, — заглядывая в его глаза, произнес он. — Вы это заметили?
Этот вопрос прозвучал так вкрадчиво, и его серьезное выражение лица: он действительно стал казаться гораздо старше в этот момент. Если бы Шен был способен взглянуть на него прямо, то поразился бы, но он упорно смотрел поверх него или вбок.
Не ожидая ответа от учителя, Ал сделал шаг вперед и, взяв за отвороты мантии, дернул на себя, заставляя сделать шажок к нему. А затем как ни в чем не бывало стал поправлять мантию на его плечах.
— Вам следует беречь свое здоровье, — словно они поменялись ролями, сетуя на его легкомыслие, произнес Ал. — Ваши волосы все еще влажные.
Шену очень сильно пришлось сдерживаться, чтобы вновь не напомнить ему, что это не его ума дело. Чтобы не взорваться, пришлось молчать.
Ал, возможно, истолковал это молчание по-своему. Его руки все еще держали мантию учителя.
Близость этого источника излучения заставляла глаза Шена слезиться. Из-за того, что он схватился за его мантию, Шену стало труднее отводить взгляд.
— Почему вы не смотрите на меня? — сдерживая растущее негодование, спросил Ал. — Почему никогда не смотрите на меня?
Он натянул его мантию на кулаки и посмел встряхнуть его. Шен знал, что главный герой физически давно стал сильнее, и все равно это было неприятно ощущать на себе.
— Я смотрю! Смотрю! — воскликнул Шен, уставившись на сияние перед собой.
Ал вглядывался в него, пытаясь прочитать в этих черных глазах отражение своих мыслей.
— Вы меня не видите, — словно подтверждая свои опасения, произнес Ал. — Вы смотрите на меня, но не видите!
Из глаз Шена полились слезы. Главный герой ошарашенно разжал руки и отступил на шаг.
— Что? — потрясенно произнес он.
— Ты мой лучший ученик, — холодным тоном, словно слезы, текущие сейчас из его глаз, принадлежали другому человеку, произнес Шен. — Однако в ордене РР очень ценится дисциплина и субординация. Веди себя достойно. И не оправдывай свою фамильярность беспокойством о моем здоровье, тебе об этом тревожиться ни к чему.
Произнеся все это, Шен развернулся и пошел прочь.
Ал ошарашенно глядел ему в след, ни на йоту не приблизившись к пониманию этого человека, и более всего на свете ненавидя свой подконтрольный ученический статус, который никогда не позволит Шену воспринимать его всерьез.
Шен шел по полю куда глаза глядят, удивленно размышляя о разговоре с Алом. Поведение главного героя как-то уж больно резко переменилось. Что стало тому причиной? Казалось бы, когда они уезжали из столицы, все было нормально. В день отъезда Шен послал его повидаться с матушкой на прощание, и Ал был вполне доволен и благодушен. Теперь же ведет себя так грубо и бесцеремонно, словно другой человек. И его внезапное желание использовать свои духовные силы на максимум… Совсем недавно ведь эта овечка говорила о том, что боится их и предпочитает путь меча! «Что? Что? Что такого случилось за это время?!»
И еще было кое-что, настойчиво его беспокоящее.
«Эй, Система, как тебе мой диалог с главным героем? Разве тебе нечего сказать? Накинуть пару десятков баллов его самомнения? Неужели он совсем не самоутвердился за мой счет?»
[+50 баллов к самомнению главного героя!] — после паузы как-то вяло произнесла она.
«А с тобой-то что в последнее время? Ты словно потеряла интерес!»
Система промолчала, что заставило Шена еще больше нахмуриться.
«Эй… Да ладно тебе… Скажи мне, что происходит? Система?»
Шен зацепился за сухую траву и остановился.
«Система! Я требую, чтобы ты мне все объяснила! Я ведь волнуюсь за тебя! Ну и за себя тоже».
Он стал ожидать такого привычного уже голоса в голове, но его не появилось. У Шена, почему-то, от осознания этой ситуации мороз по коже пробежал.
Ал Луар продолжал смотреть вслед удаляющемуся учителю. В его груди раздражение смешивалось с внутренним томлением. Последние дни он с трудом сдерживался. Когда он увидел, как его учитель и мастер Муан стоят возле дерева, его разобрала такая злость, что он чуть было не зайцем, а своим бессмертным мечом в последнего не запустил. Этот человек причинил учителю столько боли, из-за него тот чуть не умер! И после всего этого он все еще смеет вести себя подобным бесцеремонным образом! Прикидываться, будто ничего из событий в купальне не было! А после? Ал заметил, как побледнел учитель, что его бьет дрожь было видно невооруженным глазом. А едва он провалился в зыбкий сон, как мастер Муан тут же воспользовался его забытьем и лег слишком близко, словно так и надо! Ал тогда чуть кровью не изошелся, видя эту картину.
А еще ходит за ним, будто приклеенный, стало почти невозможно застать учителя без наличия мастера Муана поблизости, тот стал буквально его тенью! И что же? Вчера «эта тень» ушла с учителем в лавку за колокольчиками, а вернулась — неся горячечного Шена, температура которого буквально обжигала. И всю ночь мастер Муан провел подле утопающего в жаре и бреду учителя, вместо того чтобы пойти повеситься уже на ближайшей сосне из-за своей никчемности! Что он опять такого сделал? Как позволил учителю оказаться в таком состоянии? Ал просто обязан был в скорейшие сроки стать еще сильнее, чтобы вырвать наконец учителя из-под опеки этого садиста!
Однако, даже когда он станет сильнее мастера Муана, даже когда, победив, скажет ему убираться прочь, между ними с учителем все равно останется пропасть из статуса учитель-ученик. Даже сейчас, показательно, Шен легко принимает грубые слова Муана или его мнимую заботу о нем, в то время как любые попытки Ала проявить участие чаще всего натыкаются на стену холодной отчужденности.
Раз за разом учитель напоминает ему, что это не его дело. Ни разу он всерьез не поблагодарил и не порадовался его участию. Он только «терпит его выходки», вот и все отношение! С человеком, из-за которого его шею все еще охватывают безобразные синяки, он столь приветлив и мил, постоянно улыбается при виде Аннис, но только не с ним! От Ала он отводит глаза и злится из-за любого прикосновения! «Да что со мной не так? Почему я всегда на последнем месте? Почему учитель так холоден именно со мной?!»
Шен вернулся в дом и скинул с плеч меховую мантию. Тепло тут же впилось в него своими коготочками и стало медленно пробираться под холодную одежду, заставляя поежиться. Он сел с краю лежанки и потрепал Волчару по вытянутой морде.
— Где старейшина Муан? — спросил он у сидящих на лежанке девушек.
Риту отвлеклась от очередной косички, что плела Аннис, и они обе, глядя на него, пожали плечами. Шен вспомнил, что она не меньше трех таких оставила и в его волосах, и принялся расплетать их.
Вообще-то он искал Муана, потому что подумал, что они могли бы отправиться дальше сегодня. Солнце еще в зените, он себя вполне приемлемо чувствует, они могут хотя бы добраться до следующей деревни до темноты. К тому же, ему хотелось еще раз заехать на постоялый двор, чтобы узнать, как там ученики ордена Великого неба. Возможно, после того как он разрушил целостность печати, они быстро поправились и все уже улетели? А если нет, то, может, он еще что-то мог бы сделать? Во всяком случае, он был единственным, кто ее обнаружил, но не удосужился никому об этом сообщить. Может, это что-то изменило бы? Ему необходимо проверить это, чтобы перестать беспокоиться…
Муан вошел в дом, неся в руках большой сверток. Завидев Шена, сидящего на лежанке лицом ко входу, он подошел к нему и впихнул сверток ему в руки.
— Твои колокольчики, — скупо сообщил он.
Шен чувствовал холод, исходящий от свертка. Он уже и забыл о них, точнее, решил, что они потеряны, когда Муан бесцеремонно схватил его и утащил прочь.
— Спасибо. Кстати, ты не знаешь, где моя заколка? На лежанке я ее не нашел.
— Она у меня, — тут же отозвался тот. — Повернись, я заколю.
Шен послушно развернулся в пол-оборота, а Муан в два молниеносных движения закрепил заколку на его волосах.
Шен, обернувшись назад, посмотрел на него, а Муан, помрачнев, перевел взгляд на повязку на его правой руке. Наклонившись, он дотронулся до его запястья, заставляя Шена чуть нахмуриться от пронзившей руку боли.
— Она мокрая, — произнес Муан, имея в виду повязку на его запястье.
— Не мокрая, а влажная. Да, я ее случайно замочил.
— Ты замочил повязку и не нашел идеи получше, как вновь обмотать ее вокруг раны?
— Другой у меня нет, — пожал плечами Шен. — Да ничего страшного, она уже почти высохла.
У Муана просто волосы дыбом становились от подобного пренебрежительного отношения к собственному телу.
— Старейшина Заг ведь собирал тебе средства для обработки и перевязки ран с собой, разве нет? Там что, уже все закончилось?
— Нет, но я оставил их у Шуэра. Забрал только его чудодейственные пилюли.
— Да демоны тебя побери, Шен! — воскликнул Муан так, что девушки, сидящий с другого края лежанки, вздрогнули, а Волчара предостерегающе подняла голову. — Ты вообще способен позаботиться о себе?!
— Я на свою заботу не жалуюсь, спасибо, — немного вспылил тот, раздражаясь из-за его крика. — Если такой неженке как тебе, необходимо обмазываться с ног до головы мазью, не дай бог появится царапинка, это ведь не значит, что все обязаны поступать так же.
Если бы Шен, переведший взгляд на печь, на которой закипал чайник, всмотрелся сейчас в лицо Муана, то пронаблюдал бы любопытную картину смены пятен на его физиономии, а также нервного и бессинхронного подергивания бровей и уголка губ. Однако довольно быстро старейшине пика Славы удалось все же взять себя в руки. Он присел перед Шеном на корточки и принялся развязывать повязку на его руке. Шен удивленно перевел на него взгляд.
— Всего-то и нужно, что подсушить над огнем, — словно и не было всей предыдущей грубой тирады, проворчал Муан, освобождая его запястье.
Полностью размотав повязку, он напряженно замер, впервые рассматривая эту рану, которую сам же ему нанес. Шен молча перевернул руку, скрывая безобразный порез от его глаз.
— Эм… так вот, говорю, всего-то и нужно, что слегка подсушить над огнем, — натянуто произнес Муан, быстро отходя прочь.
Шен проводил его перемещение взглядом.
Спустя еще полчаса они собрали свои скромные пожитки и вновь загрузили в повозку. Шену было даже немножко жаль, что внутри не встречают молчаливые, но обаятельные призраки бабки с внучкой. Он пропустил Риту и Волчару в повозку, а сам устроился на козлах вместе с Муаном, кинув прощальный взгляд на «их» дом. Он был таким маленьким и старым, но Шен со свойственной ему идиотской способностью привязываться к вещам гораздо сильнее, чем к людям, успел и ему найти место в своем сердце. Хотя дело было, конечно, не в доме, а скорее в жизненном укладе, который они здесь вели. Пусть и остановились тут всего на пару суток, часть из которых он провел в полубреду.
Сияющий Ал сидел на лошади рядом с Аннис, Шен кидал на него скрытные взгляды, а парень совсем на него не смотрел. Когда Муан вывел повозку на проселочную дорогу, ведущую к тракту, Шен в последний раз обернулся на оставленный ими дом и почувствовал, как на его сердце начинают скрести кошки. Он подумал о том, что этот дом стоял заброшенным столько времени, они вторглись в его безмолвное существование, живые и такие громкие, вновь наполнили его стены светом и теплом, но теперь и они уезжают. Хотелось обнять домик и сказать, чтобы он не грустил.
Шен с тревогой осознал, что стал каким-то до жути сентиментальным. Похоже, его неприятное состояние, в котором эмоции штормило, словно хрупкую лодчонку под дряхлым парусом, не собиралось никуда деваться. Что в целом не удивительно, с чего бы ему проходить столь внезапно. Когда они вернутся в орден, ему следует в тот же день попросить у Зага успокоительное помощнее. Другого решения своей проблемы Шен как-то не видел.
— Мы так толком и не обсудили произошедшее на постоялом дворе, — произнес Муан. — Как считаешь, они схватили адепта Сагона Роя только потому, что им легче было сбежать, прикрываясь им?
— Не знаю… Это звучит правдоподобно, но что-то меня во всем этом тревожит…
Муан молчал, ожидая, когда тот продолжит.
— Вокруг постоялого двора я обнаружил печать проклятья. Получается, сектанты пытались сгубить всех, кто находится внутри, вдобавок к тому возжигая специальные благовония, лишающие связи с духовными силами. Но ради чего все это делалось?
Муан молча посмотрел на него.
— То есть, во славу их бога, конечно же, но почему именно этот постоялый двор? Выбор довольно странен, как ни посмотри. Даже удайся их план, произошедшее было бы обнаружено в крайнем случае в течении пары дней. В то время как они могли забраться в более глухое место и губить там людей, сколько душа пожелает.
— К чему ты ведешь?
— Лишь двое смогли противостоять проклятью. С главой ордена Сэлом Юаром все понятно: его духовных сил хватило, чтобы продержаться дольше своих учеников. А что же Сагон Рой? Его силы на уровне главы ордена? Даже превосходят его, судя по тому, что, в отличии от главы, он выглядел так, будто на него вообще не подействовало проклятье. Но ведь этого не может быть, не так ли? Мы видели этого молодчика в деле — его силы едва ли сравнились бы даже с силами Аннис. Отсюда у меня закрадывается лишь два неутешительных варианта: либо Сагон Рой и был их конечной целью, либо — он один из сектантов Хладного пламени, и специально привел орден Великого неба на этот постоялый двор в лапы своих «коллег».
Муан молчал какое-то время, обдумывая его предположения.
— Откинем пока вариант, что он сам сектант. Если, как ты говоришь, он являлся их конечной целью, то что им могло от него понадобиться?
Шен пожал плечами.
— Разве мы достаточно хорошо его знаем?
Муан надолго замолчал. Шен уже решил, что разговор на этом завершен за недостатком знаний об объекте, но, уже поворачивая на дорогу к постоялому двору, Муан произнес:
— Если так подумать, их конечной целью можешь быть ты.
— Я?
— Именно ты. Мастера Муна очень сильно тогда восхитила твоя кровь. Я надеялся, что он погиб в той схватке вместе со склянкой, однако теперь очевидно, что этого не произошло. А значит, он вполне мог поделиться этими знаниями с другими последователями секты Хладного пламени.
— Но меня они даже не тронули. У них была прекрасная возможность, но вместо этого они схватили адепта Сагона и убежали. Не понимаю…
— А помнишь одну интересную печать, благодаря которой Сагон смог быстро разобраться со сбежавшими духами и чуть не угробить тебя? Что, если мастер Мун тоже это видел? Прекрасное средство для противодействия такому, как ты.
Шен уже и забыл о той странной печати, которая летала по воздуху, уничтожая духов, и вместе с тем нанесла немалый ущерб одному конкретному заклинателю. Точнее, саму печать он конечно же не забыл, а вот то, что ее знал адепт Сагон…
Ему кажется, или Муан на самом деле умнее, чем он считал?..
— Это… звучит правдоподобно.
— Никто не знает, что ты болен, поэтому, памятуя прошлый опыт, они даже не попытались победить тебя в бою. Вместо этого схватили обладателя бесценных знаний о печати и бросились наутек.
«Система, это правда? Можешь сказать?»
«Эй, Система…»
«Тебе надоело начислять мне баллы? Ты больше не заинтересована в сюжете?»
Муан остановил повозку.