Глава 88. В моих объятиях тебя бьет дрожь

Муан ударил мечом, но промахнулся: мастер Мун молниеносно нырнул в сторону. Старейшина пика Славы почувствовал, что удержание бессмертного меча отнимает неожиданно много духовных сил.

— Благовония! — тут же осознал он. — Эти благовония лишают духовных сил!

Он рубанул мечом от себя, пытаясь задеть мастера Муна, но ловкий прохвост не терял времени даром, со всех ног улепетывая прочь.

Наблюдающий за этой «схваткой» Шен увернулся от удара в самый последний момент. Якобы приветливый хозяин постоялого двора преобразился, с мечом в руках походя на озлобленного заклинателя. Впрочем, видимо таковым он и являлся. Шен с трудом сдержал второй удар, заблокировав его мечом в ножнах. Сила удара откинула его назад, и он врезался в стойку.

— Шен! — Муан, забыв на время о мастере Муне, бросился тому на выручку.

Мастер Мун тем временем тоже бежал в том же направлении, крича:

— Не пытайся нападать на него! Ты против него не выстоишь!!

— Что? — возмутился лже-хозяин постоялого двора. — Я почти его прикончил!

Он направился к Шену, взмахнув мечом для решающего удара. Сделав следующий шаг, он оказался сбит с ног мастером Муном. Над их головами пролетел и врезался в стену меч старейшины пика Славы.

— Пойдем, скорее! Он нас всех прикончит! — дергая собрата-сектанта за одежду, тянул мастер Мун.

Шен оперся о стойку, устало наблюдая за происходящим.

— А ну стоять! — глава ордена Великого неба, до того наблюдающий за этим недо-боем со стороны, решил прояснить ситуацию. — Кто вы такие?

Однако духовные силы его после длительного вдыхания благовоний были почти на исходе, поэтому мастер Мун легко отбил направленный на них меч, после чего напал сам. На какое-то время они с главой ордена Великого неба закружились по залу.

Муан в это время подбежал к Шену.

— Ты в порядке?

— Ты же видишь, что в порядке! — разозлился тот.

В это время лже-хозяин постоялого двора накинул на шею адепта Сагона Роя, оторопело взирающего на происходящее, вервие бессмертных и, схватив за его конец, притянул к себе и бросился прочь вместе с заложником.

— Скорее, уходим! — крикнул он мастеру Муну.

Прикрываясь адептом Сагоном, они быстро выбежали во двор. Шен, Муан и Сэл Юар последовали за ними. Там сектанты Хладного пламени взмыли в небо на мечах, унося с собой адепта Тихого цветка.

Никто из заклинателей не был способен отправиться в погоню.

— Думаете, они убьют адепта Сагона, как только улетят подальше? — спросил Сэл Юар, все еще глядя в небо.

— Думается мне, они неспроста его забрали, — произнес Шен.

— Так значит, они с самого начала нас обвели вокруг пальца. Где же настоящий хозяин гостиницы?

— Вряд ли он все еще в этом мире, — отозвался Муан. — Судя по тому, что нам о них известно, эти люди никого не щадят. Может, кроме них были еще люди из секты?

— Был еще повар и двое человек прислуги, — припомнил Сэл Юар. — Скорее внутрь, они могут быть еще там!

Когда старейшина пика Славы вместе с главой ордена Великого неба побежали на поиски оставшихся сектантов, Шен, уверенный, что те уже смылись, остался стоять на улице. Он глядел на бабку с внучкой, застывших в отдалении от входа на постоялый двор, словно не могущих пересечь невидимую линию. Шен прислушался к окружающему пространству и почувствовал, как мороз пробегает по его разгоряченной коже.

Он медленно подошел к бабке с внучкой и присел перед ними на корточки, проводя ладонью по рыхлой земле. Он принялся смахивать землю в стороны, и вскоре его пальцы наткнулись на что-то. Поддев это, Шен вытащил из земли клок длинных черных волос.

Это были волосы мертвого человека, Шен чувствовал сильное страдание, отпечатавшееся на них в момент смерти владельца. Повернув голову, он посмотрел на линию, представшую перед его мысленным взором. Это был огромный круг, опоясывающий постоялый двор. Круг, очерченный человеческими волосами. Шен никогда не читал про подобное проклятье, но у него оставалось мало сомнений на этот счет.

Старейшина пика Черного лотоса принялся копать и вырывать волосы из земли. Оставалось только надеяться, что нарушение контура печати поможет заболевшим заклинателям поправиться.

Шен постарался подняться с колен, но вместо этого присел на землю. Ноги отказывались слушаться, подрагивая, как и все его тело. Оно все еще отходило от последствий того удара, что он заблокировал ножнами. Этот лже-хозяин постоялого двора вложил много духовной силы, которая ударила по не способному как следует защититься заклинателю.

В кои-то веки его репутация сыграла на руку: этому мастеру Муну даже в голову не пришло, что Шена можно победить в схватке один на один. В то время как Шен бы сейчас с трудом противостоял даже обычному деревенскому мужику с вилами.

— Я подарил столько сил… вам? — глядя на бабку с внучкой, спросил Шен.

Те подлетели к нему и поманили за собой. Стон Шена перешел в яростный рык, он усилием воли поднялся на ноги и поплелся за призраками. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вышедший наружу Муан проводил его удаляющуюся спину ледяным взглядом.

Выждав какое-то время, старейшина пика Славы отправился следом, реально очень сильно злясь из-за подобного поведения.

Шен шел по лесу вслед за бабкой и внучкой. Его ноги давно уже полностью вымокли от растаявшего инея, превратившегося в росу. В горле пересохло, а картинка на расстоянии нескольких метров расплывалась перед глазами. Он уже почти готов был в душе расплакаться из-за того, что полный идиот, делает все только хуже, притягивает к себе неприятности, словно не просто магнит, а целый магнитный полюс.

«Разве оригинальному Шену тоже настолько не везло? Я не припомню такого в новелле!» — подумал Шен, продираясь сквозь ветки вслед за призраками.

[Оригинальный Шен знал, как со всем этим справиться.]

«Я тоже хочу знать!»

[Так узнайте], - легко предложила Система. — [Оригинальный Шен трудился многие годы, чтобы стать тем бессмертным заклинателем, каким мы его знаем. Может, и у вас через двадцать лет получится.]

«Ты реально веришь, что с моей удачей я протяну столько?»

Кажется, все было совсем плохо, потому что его принялась утешать Система, произнеся довольно сострадательно:

[Все не так плохо. Вам просто нужно выработать правильную стратегию. К примеру, не выходить из черного замка.]

«Годами?» — хмуро уточнил Шен, перебираясь через валежник.

Его ноги подкосились, и он упал на колени.

«Сил моих больше нет!»

Шен зло сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Он резко поднялся на ноги и зашатался.

[Ну а что такого?] — продолжила Система. — [Посидите на пике несколько лет, помедитируете. Восстановите свою энергию и будете жить дальше долго и счастливо.]

«Звучит неплохо, — признал Шен. — Вот только ты же первая заставишь меня выйти, пеняя на «экранное время» главного героя и недостаточное развитие сюжета!»

[Эм, я…] — Система нерешительно замолчала.

Шен поразился, уж не мерещится ли ему от лихорадки? Система сейчас реально запнулась и ушла в собственные размышления?

[Теперь я не уверена насчет сюжета…]

У Шена чуть вновь ноги не подкосились. Он не ослышался?!

«Теперь? — переспросил он. — Что изменилось?»

[Некоторые… Внешние факторы.]

«Что ты хочешь этим сказать?»

[Только то, что уже сказала!] — на повышенных тонах ответила Система. — [Вам следует поскорее вернуться на пик Черного лотоса и хорошенько отдохнуть!]

«Спасибо, кэп, и без тебя знаю… И с удовольствием это исполню, если ты не будешь дергать меня по всяким мелочам».

Шен прервал мысленный диалог с Системой, оказавшись на поляне перед раскидистым деревом из своего сна.

Под деревом стоял старенький маленький храм божества.

Шен опустился на колени рядом с храмом (скорее упал), и принялся аккуратно приводить его в порядок, стряхивая застарелую листву и вырывая сухую траву вокруг.

Когда с уборкой было покончено, он вынул из кармана несколько конфет и положил перед храмом в качестве подношения. Внутри того все еще хранились старые благовония, которые люди могли брать и зажигать, прося божества о помощи. Шен запустил руку внутрь и достал тонкую бумажную упаковку с тремя палочками. Благовония отсырели и плохо горели, перед глазами Шена три палочки превращались в шесть, и он потратил много времени, чтобы просушить и зажечь их. Наконец, палочки задымились. Он воткнул их в землю и поклонился, чуть не упав. С трудом поднявшись на ноги, он вновь перевел взгляд на храм, на крыше которого сидела маленькая улыбающаяся старушка и еще более маленькая девочка.

Шен вздохнул. Это… Это было отрадно видеть. Они так радостно улыбались, что он и сам невольно улыбнулся им. И все же…

Старушка с внучкой постепенно теряли видимость. Обратившись скоплением светлячков, они потянулись в небо. Шен почувствовал легкое дуновение у своей щеки. «Спасибо», — услышал он приятный старческий голосок, шепнувший на ухо.

Хозяин Проклятого пика глубоко вздохнул, наблюдая за тем, как светлячки исчезают где-то в кронах деревьев. Он находился в смятении. Нравится ли ему то, что он делает? Он так злился все это время, но сейчас на его сердце было радостно. Хотя бы им он смог помочь, это получилось достаточно просто.

Система молчала. Ей было все равно, что станет со старушкой и внучкой. Их судьба никак не влияла на злодейские баллы.

Шен снова вздохнул. Мир перед глазами все еще расплывался. Эти духи посмели прицепиться к нему, потребовать спасения, выпить из него столько сил… Однако, в конечном итоге, духовные силы восстановятся, а для двух человеческих жизней его помощь была неоценима…

Муан приблизился сзади и положил ладонь на его лоб.

— На твоем лбу можно чай заваривать, — спокойно констатировал он.

Шен откинулся назад и положил голову на его плечо.

Муан вздрогнул и замер без движения. В груди его поднималось смятение. «Зачем ты это делаешь? Неужели не чувствуешь эмоции моего сердца?»

Шен смотрел в белесое небо.

— Спасибо, — вдруг произнес он.

— За что ты благодаришь меня?

— За что?.. — Шен задумался, но почему-то так и не смог подобрать слова. — Я не знаю…

Муан почувствовал, как тот начинает медленно оседать на землю, и подхватил его под руку, перекинув ее через свою шею.

— Так тебя устроит?

— Только бы тебе было удобно, — иронично прошептал Шен, закрывая глаза и проваливаясь в черную бездну.

Крепко сжав его в своих руках, Муан притянул к себе его голову, положив ладонь левой руки на его затылок и чувствуя под пальцами холодный металл заколки с бубенчиками, и зарылся лицом в темные волосы. Чем решительнее он намеревался оберегать его, тем большую беспомощность в конечном итоге чувствовал. В груди разливалась полная опустошенность. «Этот человек умрет раньше».

Этот человек… умрет… раньше…

Муан все сильнее сжимал его плечи.

— Никогда в своей жизни я не встречал более эгоистичного существа! — тихо прошипел он.

Полупридушенный адепт Сагон Рой упал на пожухлую траву, рядом спрыгнули с мечей мастер Мун и господин Исан, исполняющий роль хозяина постоялого двора. Последний тут же напал на своего собрата-сектанта:

— Какого демона ты меня остановил?! Я мог убить этого заклинателя, он бы от нас не ушел!

— Это все напускное, напускное, — уверенно замахал рукой мастер Мун. — Я уже однажды столкнулся с его силой. В тот раз он тоже в начале сделал вид, будто почти побежден, а потом ударил такой силой, что буквально растворил наших братьев в небытие! Я чуть ноги унес!

— Ты просто трусливый паникер!

— Я тебе жизнь спас!

Сагон Рой хрипел на траве, пытаясь стянуть со своей шеи вервие бессмертных. Взглянув на него, мастер Мун резко произнес:

— Ладно, закончим этот спор. Вернемся к первоначальному плану. — И, подойдя к адепту клана Тихих цветов, схватил его за грудки и притянул к себе. — Здравствуйте, господин Сагон Рой. Нам потребовалось немало времени, чтобы разыскать вас.

— Ч-что… что вам от меня нужно? — с трудом прохрипел тот.

— Ну же, мастер Мун, будьте любезнее с нашим гостем, — попенял тому господин Исан.

Подойдя к адепту, он резко вздернул его вверх, ставя на ноги, и принялся стряхивать с плеч несуществующие пылинки. При этом, однако, не спеша избавлять его шею от вервия.

— Нас вот что интересует, — приблизив лицо к испуганному лицу адепта Сагона, начал господин Исан. — Что это за печать вы использовали, которая смогла навредить старейшине Шену?

Сагон Рой вытаращился на него.

— Мы имеем в виду ту самую, что вы использовали в заброшенном храме близ города Хех, припоминаете? Эта печать была способна летать в воздухе и великолепно подействовала против этого демонического ублюдка. Помнится, вы тогда тоже заподозрили его в пристрастии к пути тьмы.

— Чем вы лучше него? — выплюнул Сагон.

Мастер Мун и господин Исан переглянулись и рассмеялись.

— Ничем, — отсмеявшись, ответил мастер Мун. — Более того, поверьте на слово, для вас мы сейчас гораздо… гораздо опаснее старейшины Шена. И мы всегда получаем то, что нам нужно. Так что здесь вопрос в одном: вы поведаете нам о печати добровольно… или мы вырвем эти знания из вашей подкорки.

«Тебе понравилось быть заклинателем? — прошептал вкрадчивый голос. — Тебе понравилось быть самым ненавидимым миром заклинателем?».

— Ну же, учитель… — сквозь дрему слышал он настойчивый голос Аннис. — Ну же, выпейте этот отвар…

Он с трудом разомкнул пересохшие губы и почувствовал, как теплый травяной напиток заполняет его рот. С трудом сглотнул. Его голову кто-то поддерживал, сейчас же, когда он проглотил отвар, его вновь опустили на циновку. Лежанка источала тепло, было почти физически больно вдыхать сухой прогретый воздух.

Шен вновь нырнул во тьму, возвращаясь к голосу, что не давал покоя, тихо нашептывая: «Ты вдоволь насладился? Такой человек как ты, и на месте злодея, бесчинствам которого нет конца. Смешно, не так ли? Что теперь с твоим великодушием и снисходительностью? Они все еще при тебе?»

— Шен?..

На его разгоряченный лоб легла полоска влажной прохладной ткани. Сквозь сомкнутые ресницы он видел приглушенный свет. В помещении сильно пахло травами и свечным дымом. Его тело трясло в лихорадке, кожу покрыл липкий пот. Со всеми этими прекрасными способностями бессмертного тела, он и забыл, какой дискомфорт может вызывать обычный пот.

— Шен… открой глаза… Просто открой их… — отчаянно шептал кто-то.

Он почувствовал, как влажная ткань дотрагивается до его щеки, спускается к шее, ключицам. От внезапного холодного прикосновения по телу пронеслась волна мурашек.

«Продолжай!»

Но ткань вновь обтерла горящее в лихорадке лицо, а затем и вовсе исчезла.

— Шен! — горячее дыхание шепчущего человека ударило в его ухо. — Я не прошу тебя вставать, слышишь! Но на мгновение! Хотя бы на мгновение! Открой глаза!

«Все хорошо, чего ты так распереживался? — сквозь дрему подумал тот. — Это всего лишь жар, он скоро пройдет. Не плачь».

«Не плачь?» Почему он подумал так? Разве человек, находящийся рядом, способен плакать из-за него?

Жар не давал сосредоточиться, его тело не слушалось, он даже веки не способен был приоткрыть. Он и вовсе не был уверен, где сон, а где реальность. Вновь провалившись в черноту, слышал все тот же незнакомый голос:

«Привет, мой… благодетель».

Последнее слово было произнесено с явной насмешкой, вот только Шен не мог понять, кому вообще принадлежит этот голос и что же он имеет в виду.

Шен осознал, что стоит в некоем черном пространстве, где нет ни конца ни края, но хотя бы есть условный низ, о который опираются его ноги. Спустя мгновение он понял, что не один в этом месте. То, что находится за его спиной, внушает безотчетный страх. Тело Шена оцепенело, он не мог повернуть головы, предстать перед опасностью лицом к лицу. Он продолжал безропотно стоять на месте, не в силах сделать шаг, убежать или хотя бы закричать. Силы полностью покинули его, уступив место страху.

Существо приблизилось к нему и обняло со спины, словно имело человеческий облик. На его предплечья легли две большие белые ладони. Сжав его руки, существо притянуло их к груди, сжимая его в клетку собственных объятий. Шен почувствовал, как начинают неметь кисти рук, онемение распространялось по телу, точно яд. Он не способен был сопротивляться этому существу.

«По… помоги мне», — решился Шен, обращаясь к той, звать которую было страшно, но кто всегда отзывалась на его зов.

«Бедняжка трясется от страха, — тут же услышал он голос в своей голове, словно она все это время была здесь, только и ожидая, пока он обратит внимание. — Но что ты дашь взамен?»

«Чего тебе от меня надо?»

Она словно бы задумалась. Внезапно голос ее, все еще узнаваемый, зазвучал, будто к нему обращалось совершенно другое существо:

«Я люблю тебя. Твоей жизни будет достаточно».

Ошарашенный Шен ничего не успел на это ответить, но тут он почувствовал, как теплая и приятная темная энергия окутывает его, словно пологом, а хватка устрашающего существа ослабевает.

В то же мгновение он с громкий криком подскочил на циновке.

— Шен?! — сидящий рядом Муан тут же поддержал его ослабевшее тело и наблюдал, как лихорадочно-бледный хозяин Проклятого пика закатывает свои рукава и трет предплечья.

Он ощущал его страх уже какое-то время, но никак не мог вырвать из объятий кошмара.

— Шен, Шен, все хорошо, ты проснулся, — принялся уговаривать он.

Тело в его объятиях дрожало. Шен, чуть ли не плача, продолжал тереть руки. Отстранившись от Муана и повернувшись к нему, хозяин Проклятого пика протянул руки к старейшине пика Славы.

— Мои руки… Ты видишь что-нибудь?

— Что такое? — Муан внимательно осмотрел каждую, дотронувшись до них.

— Я… Я не знаю… Они словно онемели… Будто кожа сверху онемела…

Муан зажал между пальцами кусочек его кожи и очень болезненно ущипнул. Шен тут же отдернул руки.

— Ты это почувствовал, — констатировал старейшина пика Славы.

— Ты смеешься надо мной?! — разозлился Шен.

Глядящий на Муана блестящими глазами, сидящий, прижимая к груди свои руки, сейчас он походил на маленького испуганного зверька.

Чуть успокоившись, Шен обратил внимание, что они вновь находятся в том заброшенном доме, где ночевали накануне.

— Шен, — тем временем собрался с мыслями Муан, — тебе приснился дурной сон?

Тот все еще никак не мог избавиться от ощущений из этого «дурного сна», начиная осознавать, как жалко выглядит сейчас в глазах великого мечника Муана. Сон был таким реалистичным, словно наваждения, насланные Глубинной тьмой, но не слишком походил на те кошмары содержанием. Тьма только что призналась ему в любви, а страшная сущность назвала благодетелем? Что это вообще было такое?! Шен чуть в голос не завыл от бессилия.

— Где ученики и Риту? — оглядевшись и стараясь взять себя в руки, наигранно-спокойным тоном спросил он.

— Они пошли собирать травы для жаропонижающего отвара. Те, что были у Аннис, закончились.

— Ночью?

— Сейчас день.

— И сколько я спал? — Шен постарался морально подготовиться к очередному удару.

— Меньше суток.

— Ох, ясно… — хозяин Проклятого пика мысленно вздохнул с облегчением.

— Ты же обещал все мне рассказывать! — не сдержавшись, накинулся с обвинениями Муан. — Ты ведь пообещал! Почему ты ушел в лес один?! Почему довел себя до такого состояния, ничего не сказав?! Ты думаешь что, так проще?! Я ведь все равно тебя не оставлю! Ты думаешь мне проще тебя с того света вытягивать, вместо того чтобы не допустить этого?!

Кровь прилила к щекам Шена, но из-за жара этого не было заметно. Не зная, как ответить, он мысленно закричал на него:

«Думаешь, мне было, что рассказывать, а?! Вокруг меня одни чертовы последствия, и ни единого правильного решения!! Что мы было сказать, а?.. Про то, что я увидел призраков, ты знал! А потом… А потом… Да что бы было, если б я рассказал? Ты снова бы схватил меня, пользуясь своей силой?! Мне нужно было умолять тебя? Упрашивать? Я не привык просить за кого-то, особенно — просить за себя! Я!.. Я… Я… я… просто сделал то, к чему привык… Это непросто, ясно? Еще сложнее, чем решиться доверять кому-то… начать полагаться на другого человека. Я… я попробую еще раз, если ты позволишь…»

— Почему ты молчишь? — зло спросил Муан. — Почему сидишь с таким видом, будто я тебе отповедь устроил?

Это очень сильно его злило. Он смотрел на Шена, который выглядел сейчас каким-то пристыженным и растерянным, словно старейшина пика Славы накинулся с обвинениями на невинную овечку. Заяви он сейчас, что вообще не понимает, о чем Муан говорит, — тот бы не удивился! И все же…

Муан не выдержал и закричал на него:

— Ты умеришь когда-нибудь свой эгоизм?! Ты забыл, что мы все еще связаны?! Забыл, что все твои действия отражаются на мне?! Не думаешь, что будет со мной, если ты умрешь?! Почему я должен страдать из-за тебя?! Ты причиняешь мне одни страдания! Моя жизнь была бы простой и спокойной, если бы в ней не было тебя!!

Шен сидел, потрясенно уставившись на Муана. Сколько тот копил в себе эти мысли, чтобы, наконец, взорваться и все ему высказать? Шен даже о своем плохом самочувствии на время забыл и об онемении в руках, кровь прилила к его лицу.

— Н-но ты ведь сам хотел мне помочь… — все же выдавил он.

— Я хочу тебе помочь! Демоны тебя побери, я так хочу тебе помочь!! Но ты мне разве позволяешь?!

Шен даже вздрогнул от этого крика. Смотря в разъяренное лицо, он на мгновение подумал, что Муан его сейчас ударит.

— Я… — начал Шен и замолчал.

Муан продолжал буравить Шена злым взглядом. В его сознании ярость постепенно утихала, и он в ужасе осознавал, что почти не контролировал себя, когда накинулся на него с обвинениями. Будь он более сведущ во взаимосвязи человеческих эмоций, то понял бы, что сильный страх за жизнь Шена в итоге вылился в гнев на него же. Но Муан этого не знал, не понимал, как вдруг вышло, что вместо поддержки и заботы он с таким остервенением обрушил весь свой гнев на этого человека. Шен перед ним сейчас еще больше походил на испуганного зверька, он в кои-то веки не мог подобрать язвительных слов, не мог достойно ему ответить. Кажется, даже ударь его хлыстом, эффект не получился бы лучше. Муан в страхе наблюдал за тем, как старейшина пика Черного лотоса прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— Я… был неправ, — тихо произнес он.

Муану на мгновение показалось, что он ослышался. Что-что, простите?

Шен открыл глаза и уставился в циновку, на которой сидел.

— Прости… меня… Я… не умею… полагаться… на других… людей… — отдельно выговаривая каждое слово, с трудом произнес он. — Прошу прощения… за причиненные… неудобства…

Он так побледнел, произнося это, что Муан уже не рад был, что принудил его к подобному признанию.

— Я… постараюсь… стать… стать… внимательнее… Пожалуйста… не… Пожалуйста, не… не отказывайся… от… нашей дружбы… Я стану лучше, честно. Я научусь. Столько проблем… я не буду приносить столько проблем…

Муан потрясенно смотрел на тихо произносящего все эти странные слова Шена.

— Что ты такое говоришь? — хрипло проговорил он.

Он потрясенно смотрел на сидящего перед ним человека. Кто вообще скрывается за этой надменной маской ехидства и самомнения? Как глубоко ранено это существо? Как хозяин Проклятого пика мог всерьез произносить перед ним ТАКОЕ? Как слова Муана смогли привести к этому? Шен часто бил его словами, словно плетью, и старейшина пика Славы относился к этому с философским смирением перед неизбежностью, как к части его натуры. К тому же, Шену все реже и реже удавалось его по-настоящему задеть. (Или же он стал меньше стараться?..) Но никогда Муан не задумывался над тем, как к его словам относится сам хозяин Проклятого пика. Со свойственной себе прямолинейностью, он говорил то, что приходило ему на ум, и никогда не задумывался, что его слова могут быть истолкованы превратно. Но, если подумать… Такое сложное во всех отношениях существо, как хозяин Проклятого пика… Что, если он далеко не всегда слышал именно то, что пытался донести Муан? Что, если в силу своего жизненного опыта, в котором столько людей обращались к нему с ненавистью, он стал интерпретировать все в негативном свете? Сколько раз Муан ранил его словами или действиями, чтобы сейчас громкий крик и в принципе разумные доводы, которые ясно мыслящему человеку показали бы, наоборот, степень заботы о нем (разве не так?), привели его к мысли, что Муан хочет порвать с ним все отношения?

Шен продолжал сидеть перед ним, устало прикрыв глаза, и как удара ожидая его решения.

Какого еще, мать вашу, решения?! Но всего-то хотел, чтобы тот о себе лучше заботился! Сообщал ему о своих планах и своем самочувствии! О боги, как сложно! Как сложно! Как сложно!!

Муан потянулся к нему и, притянув к себе, обнял. Это походило на тот, первый раз, когда он нашел его в пещере, расстроенного из-за встречи со слепцом из своего прошлого и пытающегося исправить то, чего сам не помнил. Муан точно так же провел рукой по его волосам, вновь пытаясь стереть наваждение, в котором этот странный человек утопал, загнанный собственными мыслями.

— Я не покину тебя. И тебе не нужно ради этого меняться, — серьезным тоном произнес Муан. — Я просто беспокоился о тебе, вот и накричал.

Шен с трудом произнес следующие слова. Но раз уж начал, он должен был закончить.

— Ты… все правильно сказал. Я на самом деле думаю только о себе… И, знаешь… я никогда не думал, что должен менять в себе это качество…

— Не должен, — категорично произнес Муан. — Продолжай думать о себе, беспокойся о своем благополучии! Только посвящай меня в свои планы!

— Было неприятно, да? Из-за нашей связи. Зачем она только вернулась…

Руки Муана дрогнули на спине Шена.

— Я не хочу причинять другим боль.

Эти руки сжались вокруг него сильнее.

— Ты причиняешь боль не только из-за связи, — тихо прошептал Муан, уткнувшись лбом в его плечо.